О мертвом поэте замолвите слово
Владимир Гоголев

В «Литературной газете» (№11 за 20-26 марта этого года) я прочитал рецензию Марии Бушуевой на антологию «Уйти. Остаться. Жить». И этот отклик порадовал меня темой, воскресившей заново годы молодости. Здесь я нашел упоминание о стихах Владимира Гоголева, убитого неизвестными 28 марта 1989 года возле подмосковной станции Красково, пролежавшего всю ночь на снегу и захлебнувшегося своей кровью. Вот в такой же мартовский день, много лет спустя, мне и газету с этой рецензией принесли из библиотеки.

Я решил поделиться своими сведениями о Володе Гоголеве с автором статьи и Ириной Кадочниковой, которая, видимо, интересуется наследием этого поэта и цитата которой об «исихазме и молчании» приводится в публикации.

Владимир Гоголев – мой однокурсник; он был старше меня на два года. На очном отделении в Литинституте мы с ним учились в первой половине семидесятых годов на семинаре А.А.Михайлова.

После окончания института в 1975 году мы со своим однокурсником Валерием Шпигуновым жили и работали в Ярославле, но продолжали поддерживать дружеские отношения с Гоголевым. Ездили часто в Москву к нему, а он приезжал к нам. И решили мы как-то собрать рукописный альманах «Сретение»: для себя и своих знакомых. Треть альманаха, оформленного под древнерусскую книгу, составляют стихи Гоголева, их переписывал я, изготовив по старинному рецепту чернила из ольховой коры и железа. Шпигунов рисовал миниатюры в древнерусском духе. В альманах вошла и моя повесть «Василий Нос и Баба Яга» о Колыме, где прошло мое детство.

В 1985 году весной, когда наша семья жила уже в г. Мышкине, я съездил в Москву и взял этот альманах у Володи: он тревожился, что у него могут сделать обыск на предмет нелегальной литературы. Он подрабатывал тогда реставрацией книг. И книжный блок нашего альманаха сшил именно он. Только кожи настоящей для крышек не нашел, а я одел «Сретение» в переплет из бересты.

У меня хранится и экземпляр его машинописного сборника стихов «Стража», оформленный Шпигуновым. Гоголев в 1983 году напечатал на машинке 12 таких сборников и раздарил друзьям.

Когда мы готовили «Сретение», то затеяли переписку друг с другом. А я написал первый том сочинения «Заключенные образы». Том этот из четырех повестей лишь недавно был напечатан в двух моих книгах, изданных «Рыбинским домом печати» в 2016 и 2018 годах: называются они соответственно «На поле Романове» и «Сватовство». В них я писал и о нашем кружке, о Шпигунове и Гоголеве. Володя ходил тогда в широком голубом пальто, оставленном ему Владимиром Максимовым. Он приезжал к нам в Ярославль и читал мои сочинения. Мы ведь в те годы писали друг для друга. Второй том у меня не издан до сих пор – там как раз о смерти Гоголева. Если Ирина Кадочникова заинтересуется этими данными, то я могу выслать ей свои тексты, связанные с этой темой. Разумеется, безвозмездно.

Последние двадцать лет я прожил в маленьком городе на Волге, Мышкине, работал до выхода на пенсию собкором ярославской газеты «Золотое кольцо». В 2010 году осенью встретился темным вечером на волжском бульваре с неизвестными и получил пять переломов, в том числе и позвоночника. С тех пор девять лет уже не выхожу из квартиры. Наш третий собрат по «Сретению» – Валерий Шпигунов – умер от инфаркта в 2006 году в Ростове-на-Дону. Остался я один из всей «редакции». Да альманах в бересте еще остался – как память о друзьях. Если же мои воспоминания не нужны, то прошу, как говаривал Сумароков, извинить меня «за докуку великую».

Николай СМИРНОВ, г. Мышкин Ярославской области