«Целовались и пили вино»

Андрей НЕДАВНИЙ

Родился в 1971 году. По образованию преподаватель, музыкант. Живет в городе Ставрополе. Публиковался в журналах «Зинзивер», «Плавучий мост», «Новая реальность»; в «Литературной газете», в «Независимой газете» и др. Призер Международного поэтического конкурса имени Николая Гумилева «Заблудившийся трамвай» (2017). Автор двух книг: «Арфистка Эолова» (2013) и «Экватор» (2018). Один из основателей Ставропольской литературной группы «Кавказская ссылка».



*  *  *


Ты выросла из старой кожи,

Что та змея.

Мы на влюбленных не похожи –

Ни ты, ни я.

Стекает дождь по водостокам.

Шумит вода.

Разлука ударяет током,

И боль тверда.

Мосток разобран. И обратно

Заказан путь.

За все воздастся многократно

Когда-нибудь…



*  *  *


Вечер темней заварки,

Чище водки слеза.

В жизни – одни помарки.

Так и глядишь из-за


Шторки на тихий город,

В убыль пошла луна.

Смерть – это так не скоро,

Но и жизнь не длинна.



*  *  *


Утро. Нотный стан ЛЭП с воронами вместо нот.

Снег. Вспоминается все, что угодно, но только не ты.

Магазинчик, смешное название «Крошка Енот»,

Покупаю ватман, чернила, перья и просто листы.

А потом, хорохорясь, сороки летят в никуда.

И прохожий другому, смеясь, говорит ни о чем.

Только чайник подставишь – и льется из крана вода.

И в окне дом напротив закатным залит сургучом.

Говори, говори, ты уже на том свете, и все по привычке:

И декабрь, и окно, и газета, и отцовы очки.

Это жизнь подбирает для будущего кавычки,

Чтоб цитаты из прошлого были легки…



*  *  *


Сквозь ночь – дворов малоэкранка.

Бюджет у осени таков.

Под музыку Сезара Франка

Струится танец мотыльков.


Застенчив серп луны, пронзая

Окно белесым острием.

И ты идешь в кровать босая,

Сняв прочее в один прием.



*  *  *


Посреди декабря в небольшом городке, где один снеговик, да и тот без моркови,

Улыбаться снежинкам на бледной руке, и искать по окраинам след от подковы.

А потом рисовать полубелые сны. И записывать рифмы трамвайных билетов.

Нам осталось немного совсем до весны, и почти ничего до короткого лета.

И когда ты с тоскою глядишь в календарь –  выгибается бровь, выпадает ресница.

И смешной снеговик, обменяв инвентарь на морковь, убегает, чтоб срочно жениться.


*  *  *


Это август дрожит листвой

В шумном парке. И сквозь листву

Блики солнца плывут плотвой,

Заплывая за синеву.


Это ты, приобняв рукой

Ствол березы чуть желтоватый,

Оборачиваешься строкой,

Уплывающей за экватор.



*  *  *


Там числа, избежав календаря, событиям заламывали цены.

Из одного любили сентября когда-то на двоих немые сцены.

И лебедь шею стройную тянул под музыку плывущую Сен-Санса.

Я целовал красавицу одну при выходе с последнего сеанса.

Увы, не тронуть струны, словно встарь. И на снегу следов нет. Чисто-чисто.

И до сих пор в обиде календарь на наши не случившиеся числа.



*  *  *


Город все тот же, прежний,

Разноголосый. В зной

Те же вишни/черешни  –

В счастье величиной.


Небо того же цвета

Мирно на нас глядит.

Девочка в шляпе фетра

Мимо кариатид.


Или малыш со скейта

Ткнется в рекламный щит.

Или часов «Ракета»

Стрелка вдруг побежит.



*  *  *


Для того чтоб сходить с ума, и ума-то совсем не надо.

Ночью улица так нема за забором пансионата.

Полумесяца острый серп подрезает верхушки елей.

И пейзаж заунывно сер, несуразен как укулеле

В этом месте, где старики утром-вечером процедуры

Принимают, где марш-броски от сестры до регистратуры.

И холодная эта зима – так строга, как аппассионата.

Для того, чтоб сходить с ума, и ума-то совсем не надо.



*  *  *


Что останется там за спиной –

Бугорки, деревца и погосты.

Мы, рождаясь, уходим в иной

Мир, согласно всевышнему ГОСТу.

Вот и ты свой счастливый билет

Разжевал и запил горькой водкой.

Ничего не попишешь вослед,

И теперь-то ты знаешь, что вот как

Остывают обиды и боль,

Огонек глаз и сердце в придачу,

И дурманит, что тот гоноболь,

Оставляя лишь память на сдачу.

И теперь-то ты знаешь почем

Дым отечества, холод тумана.

Запечатано сургучом

Письмецо, и торчит из кармана.



*  *  *


На несколько слов станешь старше за вечер.

И люди, которых ты втайне любил,

Как волки, упрятаны в шкуры овечьи,

И сколько бы водки ты с ними ни пил, –

Сожрут с потрохами, по полной программе

Съедят. И останутся только слова.

Слова – это автопортрет в пыльной раме,

Где каждая черточка в чем-то права.

Свернешь в переулок, не узнанный прошлым,

Глотнешь тихо воздуха, станешь другим.

И счастье, которым ты был отгорожен,

Споет тебе свой окончательный гимн.



*  *  *


Это просто уходит зима,

Тает лед, тротуары согреты.

Расширяет сошедшая тьма

Одинокий зрачок сигареты.


И душа вспоминает давно

Позабытые строчки и фразы.

Целовались и пили вино,

А в кино не ходили ни разу.


И теперь ботанический сад –

Шесть слогов в окончании строчки.

Это время стремится назад

Из пространственной оболочки.