Судьба – инструмент ударный

Леонид Подольский. «Судьба». – М. : ИПО «У Никитских ворот», 2018. – 456 с.

 

Свою книгу, в которую вошли произведения, написанные в разные годы, писатель Леонид Подольский назвал «Судьба», а это понятие в равной степени знаковое, исповедальное и обобщающее. Рассказывая о судьбе героев повествования (или, возможно, о собственной) автор говорит, в том числе, о судьбах мира и эпохи, о времени, которое в обозримом прошлом уже не раз «ломалось», калеча жизнь народа и страны. При этом болезненные событийные удары ощущали все участники (хотя некоторым казалось, что они зрители) сказочно-реального действа под названием жизнь. Ее ритм чувствуется на каждой странице этой книги, чтение которой – процесс увлекательный, но не легкий, ибо речь зачастую идет о страданиях и подлости, любви и предательстве, в конце концов, о смерти, ведь она всегда рядом с жизнью, привыкнуть к этому невозможно, и даже читать – трудно.

Тем не менее, все произведения – о жизни, в которой прошедшее время всегда дает пример и образец настоящему и будущему, да только примеры эти не идут впрок, потому и пишут писатели-провидцы (а Подольский – из их числа) свои книги-предостережения и одновременно тревожные эпилоги тем событиям, что прошли, но вполне еще могут повториться. В романе «Эксперимент», открывающем книгу, речь идет как раз о сегодняшнем времени, с его выборами без выбора, с капитализмом без жалости и дураками без дорог:

«…Наш социализм был плох, даже отвратителен, но олигархический капитализм ничуть не лучше. Система опять работает против народа. Не бывает демократии без нормального среднего класса. У нас опять пузырь. Раньше был пузырь супергосударства. Теперь – олигархов и бюрократов… Нет, вовсе не дураки и не плохие дороги, даже не инфраструктура, а коррупция губит страну... А дураки и плохие дорогие – не причина, а следствие. Причем настоящих дураков во власти не так много. Есть в избытке люди необразованные; есть депутаты, которые под видом дураков принимают плохие законы, чтобы набить карманы, или, наоборот, набивают карманы и за это принимают плохие законы, и есть чиновники, которые под видом недоумков набивают свои карманы, преимущественно в заграничных банках. Словом, быть дураком – это такой веселенький бизнес. А плохие дороги — это когда из-за воровства и коррупции плохо и очень дорого строят. Вот такая триада: коррупция, отсутствие свободы и мнимые дураки…»

Не так много вспоминается интересных книг, в которых художественность изложения удачно сочетается с публицистическим накалом. На мой взгляд, «Судьба» – именно такая. И в историях о прошлом, даже очень далеком, как, к примеру, сатирично-фантастический «Потоп», и в рассказах и коротких повестях о событиях нынешней жизни обязательно проявляется главная тема – сосуществование личности и общества, идеалов и реалий, их конфликт или взаимное приспособление (увы, конфликт чаще). Автор размышляет о возможности человека не только выжить, но и жить в соответствии со своими принципами, о том, что могло произойти, но не сбылось… Показателен рассказ «Дурмашина» о том, как бюрократично-безликая машина равнодушной исполнительной власти перемалывает любого, кто по неосторожности или случайности попадает в ее жернова. Страшная, гнетущая картина:

«…Машина, огромная, бесформенная, непонятная она не была похожа на обыкновенную машину вся состоявшая из сотен или тысяч странных колес, колесиков, шестеренок, шатунов и еще бог знает каких деталей, которым и названия-то не было, эта страшная машина наезжала на него, хотела раздавить, сдавливала голову, грудь, душила, что-то было в ней мрачное, ужасное… Эта безумная машина постепенно увеличивалась, становилась все больше; вдруг она начинала терять свои очертания, превращалась во что-то неясное, блеклое и из этого непонятно чего выползал паук, обыкновенный, с маленьким туловищем, совсем маленькой лысой головкой и непропорционально огромными, длинными клешнями. «Дурмашина», понял Поздеев. Тотчас перед глазами возникли колеса и шестеренки. Они медленно, неуклюже, но неуклонно двигались по кругу. «По вечному кругу, тысячелетнему»...

Наверное, главная повесть книги – «Судьба», не зря именно это название вынесено на обложку. Герой повествования, бывший афганец, научившийся ненавидеть и убивать, тоскующий об утраченной армейской дружбе, не узнавший, что такое любовь, пытается понять и осмыслить жестокую и несправедливую жизнь. Жизнь, неузнаваемо изменившуюся, в которой он не нашел себе достойного места, которая, по его словам, пронеслась мимо и оказалась «в одну строку». Строка эта вместила в себя много разного, в большинстве, увы, плохого. Настолько, что страшные воспоминания о войне остались в памяти, как самые светлые, где была дружба и понятное деление на «свой»-«чужой», где будущее виделось, как в сказке, добрым и правильным. Но сказки не случилось. Будущее оказалось не лучше прошлого, которое он постоянно вспоминает, а в нем было не только предательство мнимых друзей, но и свое собственное, когда он смалодушничал и поступился верой и доверием деда. Все это мучительно жгло его душу, выжигая доброту и сострадание, оставляя злость и непонимание:

«Шавки комсомольские, Ленька Захаров, будущий депутат, кавалер святого благоверного князя Даниила Московского и Ленка Жукова, в будущей жизни вице-губернаторша, эти, волки молодые, полные энтузиазма охоты, идейные. А вся идея их возвыситься и урвать. Это сейчас Ленька носит крест с изумрудами и, чуть что, осеняет себя, мода нынче вышла такая, с Иисусом в чековой книжке, свечку держать как партбилет, а тогда… Ленин служил вместо Бога… Народ это стая. А стая слушается вожаков. Разорвет, не пожалеет. «Не судите, да не судимы будете». Но они судили, хотя многие сами были тайно крещеные. Понял тогда: прежнее время устало и сломалось, а страшное колесо покрылось мелкими трещинами. Но и растрескавшееся колесо жестоко проехалось по нему…»

Колесо судьбы прокатилось жестоко и причудливо, впечатав в прошлое историю семьи и любви, страх дедушек и бабушек, пытавшихся (безуспешно) скрыться от карающей длани неправедного правосудия. И рядом – молчаливо-испуганное отчаяние родителей, стремившихся всеми силами вписаться в систему и вписать в неё сына. И любовь-нелюбовь жены, уставшей терпеть и постепенно теряющей надежду на благосклонность судьбы.

Каждый рассказ книги таит в себе какую-то особую историю, в которой автор, не давая ответов, размышляет над житейскими проблемами. И читатель вместе с ним сопереживает, сочувствует героям, и вместе с автором ищет ответы на вечные вопросы. В книге трагедия «Судьбы» сменяется трагикомичным рассказом «Дурочка и Сизиф». Наверное, каждому, кто когда-либо брал в руки перо, казавшееся волшебным, кто дарил свои сокровенные мысли и чувства чистому листу бумаги или монитору компьютера, этот и другие рассказы Подольского, посвященные писательской судьбе, будут наиболее интересны и близки по переживаниям. Рассказы предельно честные, откровенные, познавательные и поучительные. И ироничные. Перед нами разворачивается процесс рождения писателя из молодого, талантливого, наблюдательного и неравнодушного человека, как бабочки из кокона. Это процесс самореализации, обретения мастерства и умения, воплощения в жизнь того, что дано Богом:

«…Ему, можно сказать, повезло. Он видел социализм сталинский, брежневский и ненавидел социализм с его несвободой. Он видел капитализм и ненавидел капитализм с его олигархами и бесправием. Это был не тот капитализм, и не та демократия, которых он ждал. Капитализм, в сущности, был такой же, как социализм: та же власть, те же люди наверху, похожие лозунги, только хитрее, такие же чиновники, только еще более вороватые… С возрастом он кое-что стал понимать в жизни в той застойной, советской, с очередями и блатом, совсем не такой, как хотелось, но вместе и полной надежд: ведь молодость, семья, дети, диссертация; в той жизни, где правда и ложь сиамскими близнецами переплелись, срослись. Вот тогда его снова потянуло к перу... Он хотел показать, как возникает лжетеория, захватывает людей, и как она рушится. Но… не хватило сил, и времени тоже сломалась эпоха. В гонке со временем он проиграл. Место писателей заняли политики. Потом обанкротились и они. И настала пустота»…

Современный литературный процесс препарирован со знанием дела и подробно. Как говорится, это было бы смешно, когда бы не было так грустно. Не зря считают, что мы стали страной нечитанных бестселлеров и никому не известных лауреатов. Причем, в данном случае мы – это любая страна постсоветского пространства... В подтверждение – еще одна, пусть и объемная, но исчерпывающе информативная и объективно-откровенная цитата о писательском житье-бытье:

«Он с некоторым удивлением узнал, что все толстые журналы пережили Советский Союз и даже лихие девяностые, но теперь их почти никто не читает. Тиражи стали мизерными, а сами журналы скучными… Еще он узнал, что писателей стало много, тысячи, но почти нет ярких имен. Что литература теперь бизнес, но бизнес убыточный. Что книжные магазины закрываются. Что появилось много новых журналов энтузиасты пока не перевелись, но и эти журналы мало кто читает. Что книги, даже хорошие, теперь издают за свой счет, а по телевидению и по радио за деньги рекламируют графоманов. Зато появились «Проза.ру» и «Стихи.ру» и в стране теперь целых полмиллиона поэтов. И что писатели и поэты пишут на этих «ру» друг другу рецензии, и что эти рецензии заменяют читателей Оказалось, что существует огромное количество премий и что у каждого поэта и писателя, даже самого бездарного, есть премии и награды и, часто, чем бездарней, тем больше наград. И что многие писатели члены разных академий, нередко весьма экзотических. И что многие премии, награды и ордена продаются за деньги. А еще: проводится огромное количество фестивалей, появился даже термин такой: «литературный туризм» на этих фестивалях поэты пьют водку и читают друг другу стихи. Словом, огромная индустрия, со своими дельцами и энтузиастами, где покупатели и продавцы одни и те же люди».

Люди как люди. Только испорченные соблазном славы, денег, мнимой популярности. А добиться всего этого, якобы, помогают некие деловые особы, о которых Подольский устами своего героя говорит столь же откровенно, с изрядной долей иронии и сарказма. Пишущие люди, знающие ситуацию изнутри, сразу узнают настоящие фамилии литературных мэтров и деятелей, возглавляющих коммерческий процесс издания микроскопических тиражей книг, получения сувенирных званий и опереточных премий:

«От учебы в Литинституте у Гордиенко имелось определенное мастерство, он умел блеснуть, умел заговорить, но человек он был исключительно беспринципный, гоголевский тип, смесь Хлестакова и Чичикова. Его интересовали деньги. Он организовал сразу две конференции: «Наш Крым и Донбасс» и «Вильна, незалежна Украина». Разница была лишь в цене. За выступление на «Крымнаше» взнос составлял пятнадцать тысяч рублей, а за «вильну, незалежну» — ровно вдвое больше. Да, Мюнхаузен отдыхает. Есть еще социальные сети. Образованщина теперь в интернете. Великая всемирная сплетница. Он понаслышке знал писателей, отнюдь не лучших, «сделавших» себя в интернете. Скандал. Вот лучшее оружие — скандал. Чтобы о тебе говорили. Хорошо, плохо все равно. Главное, вызвать любопытство. Критики настоящей больше нет. Оставалось найти агента».

В конце концов автор из рассказа находит литературного пиар-агента, которым оказывается самоуверенная, политически акцентуированная «дурочка», у которой в активе сотни тысяч «лайков» таких же читателей, как она – писательница. Должен признаться, что именно этот фрагмент, в целом, замечательного рассказа вызывает у меня большие сомнения. Я не верю в эту «дурочку», в ее политическую ангажированность, которая в этом повествовании вовсе неуместна. Тем более что речь заходит о Донбассе. А это кровоточащая рана, о которой поминать всуе просто нехорошо. Да и взгляды на события, там происходящие, даже у близких друзей зачастую диаметрально противоположные. Впрочем, писатель, герой рассказа, вовремя понял тщетность всех упований на пиар-инициативы проворной «дурочки». И расставание их было без печали. При этом судьба его романа – осталась в руках провидения.

А вот с книгой «Судьба» расставаться не хочется. Хочется поразмышлять о прочитанном, задуматься о судьбе собственной и того жизненного пространства, в которой она вершится. И это, вероятно, главный признак того, что книга написана не зря.

В завершение ещё об одном важном моменте. Перевернув последнюю страницу, не ощущаешь не только разочарования, но и, как принято говорить, в качестве «послевкусия» – тяжелого чувства безысходности. Ибо, по большому счету, грусть-печаль в книге, как говорил классик, светла. Свет надежды в тоннелях судьбы не гаснет, а ее удары не выпадают из ритма повседневности.

 

Владимир СПЕКТОР