Оружие победы Юрия Кузнецова

Безусловно, само понятие войны, потеря отца и последствия военного детства являлись одной из тем важнейших творчества Юрия Поликарповича Кузнецова. В природе нет войн, где бы воевавшие стороны, не мечтали о победе. Великая Отечественная война страшная сама по себе, проникла в лирику поэта, словно пригвоздив каждую строчку поэта к бессмертию. Отец поэта – кадровый офицер. А сам поэт отслужил в Советской армии с 1961 по 1964 год. Кузнецов много говорил на семинарах о русском оружии и его значении. Но оружие для него – это не просто вещи, а некий символ. Знак победы. Но даже рукопашный бой, где обороняться приходится своими собственными руками, имеет место быть в его стихосложении:

 

В этот век, когда наш быт расстроен,

Ты схватился с многоликим злом,

Ты владел нерукопашным боем,

Ты сражался духом и стихом.

 

Победа может быть разной: 1) моральной, 2) духовной и 3) физической. И, естественно, одержавший победу – это ветеран:

 

В этот день, когда трясет державу

Гнев небес, и слышен плач, и вой,

Назовут друзья тебя по праву

Ветераном третьей мировой.

 

Бесам пораженья не внимая,

Выпьем мы по чарке горевой,

Потому что третья мировая

Началась до первой мировой.

 

Итак, о выборе орудия:

 

Сон копья

 

В этот храм я вхожу, как во сне,

Покоряясь стенам и иконам.

Вот и всадник на белом коне –

Задремало копье над драконом.

 

Словно дух, перед ним я стою

Триста лет и семьсот одинако.

Что-то странное снится копью:

Равновесие света и мрака.

 

И сражение неминуемо, хотя…

 

Что нам смерть! На кабы и авось

Столько раз воскресало славянство.

Наше знамя пробито насквозь,

И ревет в его дырах пространство.

 

Но бой длится сам по себе, ибо победа, как цель, как гармонияеще не достигнута:

 

Солнце родины смотрит в себя.

Оттого так таинственно светел

Наш пустырь, где рыдает судьба

И мерцает отеческий пепел.

 

И как смысл этого пепла, как его символ, мерцает дым:

 

Шел отец, шел отец невредим

Через минное поле.

Превратился в клубящийся дым –

Ни могилы, ни боли.

 

Ибо победа сама себе – это символ. Вообще, достижение победы – это продолжительность боя и сосредоточение внутренних функций:

 

Не засекли ее радары мира,

Не расклевало злое воронье,

Все пули мира пролетали мимо,

И только взгляд мой западал в нее.

 

Ведь после копий и стрел были пули. Хотя в данном контексте – пули, летящие в цель, но словно не имеющие самого места, откуда они выпущены. Это просто все пули мира, как части враждебной супротив дружеской. Как части злобные и коварные против добра. Само понятие добра – это и есть победа. Но добро должно иметь опору:

 

И тяжесть свыше снизошла на них.

Они кремнели, рук не опуская.

Из всех опор невидимого рая

Есть и такая – не слабей других.

 

Не могу не упомянуть об ужасах войны 41-45 годов – это концлагеря фашистов. У Юрия Поликарповича по этому поводу есть гениальное стихотворение:

 

Очки Заксенгаузена

 

В бывшем лагере смерти лежит и поныне

Облетевшая груда безлицых очков.

Это память слепых, некрасивых, невинных,

Сбитых в кучу людей, это зренье веков!

 

Где они, как миры в пустоте, с номерами,

Пред сожжением снявшие молча пенсне?

Говорят, что вернулся один за очками –

Через годы! Вам так повезет лишь во сне…

 

И далее еще об ужасах войны:

 

Что на могиле мне твоей сказать?

Что не имел ты права умирать?

 

Оставил нас одних на целом свете.

Взгляни на мать – она сплошной рубец.

Такая рана видит даже ветер!

На эту боль нет старости, отец.

 

Итак, война – это потеря отца, это разруха, голод, предчувствия, это слезы, боль, страдания…

 

Когда я не плачу, когда не рыдаю,

Мне кажется – я наяву умираю.

Долины не вижу, былины не слышу,

Уже я не голосом родину кличу.

 

Также оружие – это клич! Голос, призыв, воззвание к мужеству, глас народный, желание прийти на выручку:

 

Шла пехота. Равненье на «ять»!

Прекратить разговоры!

А навстречу враждебная рать –

Через реки и горы.

 

Значит, слово – это тоже орудие для победы в борьбе со злом:

 

Под шум Москвы и праздных околесиц

Я смутно слышу, что речёт мне рок.

Не нашей ли деревни светит месяц?

Не наших ли полей плывет дымок?

 

В толпе утрат меж прошлым и грядущим

Иду один, мне даже невдомек,

Что здесь никто не думает о сущем,

Никто не знает, как я одинок.

 

Часто у воина, даже если он один в поле, я имею в виду поле литературное, сила многократно возрастает, он становится равен нескольким бойцам:

 

Тут система, ну а мы стихия,

А за нами матушка-Россия,

А за нами Божия гроза…

Все-таки гляди во все глаза.

 

И отступать некуда, ибо позади Москва, где:

 

Все опасней в Москве, все несчастней в глуши,

Всюду рыщет нечистая сила.

В морду первому встречному дал от души,

И заныла рука, и заныла.

 

Герои победы: это те живые, одухотворенные существа: мужик, лейтенанты, герои прошлых битв, например, Пересвет, даже конь, дым, столбы огня. Все это очеловеченные борцы.

Все идет в копилку большой человеческой победы:

 

Противу Москвы и славянских кровей

На полную грудь рокотал Челубей,

Носясь среди мрака,

И так заливался: – Мне равного нет!

– Прости меня, Боже, – сказал Пepeсвет –

Он брешет, собака!

   

Вся судьба русского человека – это его корень, проходящий сквозь ось земли, вставленный спицей в русский хребет:

 

Славно мы прожили сорок веков.

Что там шумит за небесной горой?

Это проснулся великий покой.

Что же нам делать?.. Великий покой

Я разгоняю, как тучу, рукой.

 

Непокой – это тоже часть победы. Ибо спящий никогда не победит. 

   

Светлана ЛЕОНТЬЕВА