«И свет, и звук, и запахи, и краски…»

Андрей НЕДАВНИЙ

Родился в 1971 году. По образованию преподаватель, музыкант. Живет в городе Ставрополе. Публиковался в журналах «Зинзивер», «Плавучий мост», «Новая реальность»; в «Литературной газете», в «Независимой газете» и др. 

Призер Международного поэтического конкурса имени Николая Гумилева «Заблудившийся трамвай» (2017). Автор двух книг: «Арфистка Эолова» (2013) и «Экватор» (2018). Один из основателей Ставропольской литературной группы «Кавказская ссылка».




*  *  *


Зима, как ломтик сала на ноже,

Еще бела, и с хлебом – то, что надо.

О ты, любитель жизни в кураже,

О, запиватель водки лимонадом.

Каких времен неявная тоска

В твоё окно вплывет когда приспичит?

Надувшаяся жилка у виска –

Пульсирует. А жизнь идет на вычет.



*  *  *


Солдаты пьют вино, едят чеснок.

И Авиньон все дальше от столицы.

И мальчик, незатейливый щенок,

В объятьях спит у полковой девицы.

Так низко небо и бела луна,

Что звезды можно протыкать штыками.

И слышно, как в реке, достав до дна,

Ложится на века упавший камень.



*  *  *


Сопоставишь: одно – другое.

Глупость громче всего слышна.

Дни летят, словно ведьмы Гойи,

С календарного полотна.


Не ищи ни ключа, ни двери –

Так рождается тишина.

В одиночку приходишь к вере,

Если вера тебе важна.



*  *  *


И свет, и звук, и запахи, и краски –

Стихают за чертою городской.

И солнце, как ребенок из коляски,

К тебе осенней тянется рукой.

И ты совсем не дачник, но в ответе

За тех, что не отведали пастил.

За то, что этот ставропольский ветер

Тебя своей свободой угостил.



*  *  *


Пока апрель заигрывал с зимой,

В окно вплывали сны довольно редко.

И возвращалась жизнь сама собой

Как ундервуда громкая каретка.


Теперь тепло. Из каждого окна

Вечерний свет как будто невечерний.

Симфония, казалось бы, слышна.

Но вслушаешься: нет, этюды Черни.



*  *  *


Был каменщик, закончив ПТУ,

Работал, но не больше полугода.

В бригаде доверяли суету

По поводу раствора и всего-то.

Чай в термосе холодною зимой

Я пил, чередовал с ростовской «Примой».

В семнадцать лет я приходил домой,

Зачитывался Беллой и Мариной.

Писал не бог весть что, курил в окно,

Разглядывал конец 80-х.

А большего и не было дано.

Зачем все это было, Боже святый?

Лопата, кирзачи на два носка,

Суровый ветер, отпуск три недели.

Из отпуска не вышел я тогда.

Да, в общем-то, не очень и хотели.



*  *  *


Я люблю это синее небо,

Солнце жаркое на югах,

Где по городу русские девоньки

В мусульманских гуляют платках

Мимо греческой школы. А в пабе

Армянин с дагестанцем сидит.

И один подозрительный барбер,

Хорошо, если он не бандит.

Одуванчики и зелень лета,

И сирень, и каштан, и платан.

И бакинский таксист, улыбаясь:

– Ну, куда мы поедем, братан?



*  *  *


Дорога, что не станет тупиком,

Хотя тупик, по сути, неизбежен,

Как снежною тропинкой босиком,

Ведет, и оттого шагов ритм бешен.

Дорога, чья печаль – твоя цена,

Чьи топоры своих достойны щепок.

А в небе белощекая луна

Висит, как будто майка средь прищепок.



*  *  *


Сквозь твист машинный – звон колоколов.

И ветер остинатный и горячий.

Меняю время на картинки слов.

В каких краях любовь улыбку прячет?

Каким карандашом наверняка

Твои черты рисует небожитель?

И будет жизнь длинна и глубока.

Осталось только это разрешить ей.



*  *  *


Условный я, доживший до седин,

Извлекший из словес немного пользы,

Рожден людьми, не раб/не господин,

Возможно, не летать, но и не ползать.

Условный бог мне дал реальный срок

С возможностью УДО, но я не вышел.

Я завязал на память узелок,

И сам поверил, что ее стал выше.



*  *  *


Потихоньку состаришься где-то,

Не сопьешься (типун на язык),

Глядь, несвежая майка надета,

И какой-то небритый мужик.

И, как муха (нашла ли копейку?) –

Об условный большой самовар

Бьешься с лету. И гладишь котейку,

Щуришь глаз, как от пристальных фар.

Это что, у других-то похуже –

Ни семьи, ни детей, ни родни.

Только Бродского вспомнишь про ужин.

– Выпьешь водки? –

– Да что, ты, ни-ни… 



*  *  *


Покуда мир на ладан дышит

И на войне как на войне,

Ножом лапландка руны пишет

У мертвой рыбы на спине.

А юной Герде скоро в школу к

Восьми утра. К восьми утра.

Что может сниться ей, осколок?

Кай из соседнего двора…