Кеды с белыми шнурками

Ольга ШИЛОВА

Родилась в г. Мещовске Калужской области. Поэт, театральный художник, журналист.

Автор четырех поэтических книг: «Нетерпёж», «Скит», «Благовременье», «Тропа».

Публиковалась в журналах: «Новый мир», «Фома», «Сибирские огни», и др. Также стихи Ольги Шиловой выходили в альманахах, коллективных сборниках и периодических изданиях.

Член союза Российских писателей.

 

   

 

***

 

Если долго идёшь и глядишь вверх и вдаль –

влево-вправо вертя головой,

ты узнаешь клинка раскалённую сталь,

и вслед – пушки раскат громовой.

 

Ты заценишь, как бьёт снеговая шрапнель,

установка небесная «Град».

Как разит точно в цель соловьиная трель,

посрамив купидонов отряд.

 

Если долго идти, то возможно вполне,

мир, изведав на ощупь и слух –

с ним ужиться на время на мирной волне,

если мирен твой собственный дух.

 

И тогда, если даже в неравных боях,

ты его оскорблял сгоряча,

он пошлёт тебе ягодный полдень в лугах

и напоит водой из ключа.

 

Ты изнанкой прижмёшь подорожника лист

к поцарапанной веткой, щеке –

и не важно – кто мир: альтруист иль садист,

если с миром ты накоротке.

 


***

 

Как тебе, душе моей девице,

не в пример блудливому уму –

двух миров до времени жилице,

верность соблюсти лишь одному?

 

Листья облетевшие горсада,

бусами увешанная ель –

благо, лишь недолгая отрада,

зыбкая земная карусель.

 

Благо – ни к чему не знать привычки

и не оборачиваться вспять,

в мире быть не боле певчей птички,

и себе, и Богу щебетать.

 

Не высокомерничая – благо

избегать общественных затей.

Знать, как пахнет книжная бумага,

и не ведать теленовостей.

   

 

***

 

Здесь дорога вьётся змейкой,

двухколейной буквой «З»

средь листвы зелёно-клейкой,

за семь вёрст от всех шоссе.

 

Две ретивые дворняги

деловито тянут след,

две кукушки паки-паки

мне наяривают лет.

 

В деревеньке блеют овцы,

брешут псы на все лады,

вечереющее солнце

зацепилось за сады.

 

Здесь, за городом, рекою –

как в Господних жерновах –

мука кажется мукою,

сущей чепухою – страх.

 

Мысли – в светлом непокое –

праздный обретя уют –

лишь за рифмами в погоне,

будто ласточки, снуют.

 

 

***


То весело тонешь в озёрах люпинных,

то, голову к небу задрав,

выныриваешь из высоких и сильных,

вовсю колосящихся трав…

 

И вдруг, на поляне – почти обмелевшей,

завидишь – предивный цветок…

Шагнёшь – и среди земляники поспевшей –

что выбрала самый припёк –

 

окажешься … Лишь на минуту присядешь –

и – времени более нет…

По ягодке – райское пиршество тянешь

вдали от забот и сует…

 

…А солнце уже далеко на закате…

…А травы облиты росой…

И – полубосая, в подмокнувшем платье,

обратной ступаешь стезёй…

 

 

***

 

Я себе купила кеды

с белыми шнурками.

Господи, ужели, беды

Ты развёл руками?

 

Я ещё ступаю шатко

по одной полоске,

будто первачок в тетрадке,

слыша отголоски

 

обвинительных обстрелов,

бомбовых ударов,

метко-снайперских прицелов

и ночных кошмаров.

 

Но в день праздника победы,

мира и объятий,

раскошелилась на кеды

и две пары платий.

 

И в течение недели,

вставши спозаранку,

подиумный шаг модели

с царственной осанкой

 

отработала почти что.

Прочь, былая участь!

Ишь ты, Господи, поди ж ты,

какова живучесть!

 


***


Кроны липы и клёна ещё зелены,

но шуршит под ногами листва,

и вкрапления первой в ветвях седины

различимы, но разве едва.

 

Эта зелень умрёт на глазах у меня,

в декабре будет саван ей сшит,

но пронзительно-нежное день ото дня

мне прощание с ней предстоит.

 

Как бессмысленны осени первые дни,

и как солнце бесцельно печёт,

как пугает и жжёт то, что в нас искони

совершает свой гиблый отсчёт.

 

Как печальна, и как умножает печаль,

вдруг припомнившаяся строка,

что всегда была в осени первоначаль-

ной пора – и всегда коротка.

 

 

***

 

У природы кончился запал,

выгорело солнечное масло,

что неэкономно расточал

Ангел, щедролюбию согласно.

 

Он теперь нацелил решето,

и всё цедит облачную влагу

в птичье оголённое гнездо,

и на подзаборную дворнягу.

 

Не корить его, а оправдать –

сердце растранжирившей – не мне ли?

Чем лампаду буду заправлять

на Страстной, обугленной неделе?

 


***


Вперёд на запад к солнышку закатному,

февральскому, пылающему, хладному!

А слева в небе с южной стороны –

облатка убывающей луны.

 

... И вот уже обратный поворот –

но и с востока свет слепящий льёт!

Напротив огнедышащей звезды –

накупольно соборные кресты

 

и высоченный колокольни шпиль!

И просится в строку высокий штиль:

О, как они превыспренне парят

над городом – приковывая взгляд!

 

И я гляжу – и глаз не отвести!

И вперемешку: Господи, прости,

спаси, помилуй, будь всегда со мной –

шепчу Ему меж солнцем и луной.

 

 

***

 

Мы коршуна видали в поле

и аиста видали.

Три дня о мировом футболе

и не подозревали.

 

Мы посреди травы и сена,

закатанного в тюки,

предивные вели беседы

без даже тени скуки –

 

о трав удачной косовице,

их будущей продаже,

о звонкой и весёлой птице,

что из небесной чаши

 

расплёскивает столько счастья

на каждого без меры!

Мы говорили о Причастье,

о простодушье веры,

 

о полыхающем закате

над монастырской крышей…

о мировом чемпионате

почти в упор не слыша.

 


***


Каждый день начинать с нуля,

с первозданного соловья,

самой первой своей весны,

забывая дурные сны.

 

Сделав первый, как в детстве, шаг –

от восторга воскликнуть так,

что закружится голова.

И, впервые сказав слова

на родимейшем языке,

их впервые предать строке.

 

Беззащитной вступать в сей мир,

безбагажной, как пассажир

в самый скорый из поездов,

и в нём не наблюдать часов.

 

Миг – и ты на другом конце

с вечной радостью на лице –

там, за тридевятью земель,

где звенит неземная трель!