«Мне перешел дорогу белый кот…»

Евленья ВИНОГРАДОВА

Родилась в городе Великий Устюг (Вологодская область) в семье боевого офицера, где и проживает в настоящее время. По профессии – художник, дизайнер, резчик по дереву, строитель. Публиковалась в журналах: «Нева», «Сибирские Огни», «Эмигрантская лира» и др. Также стихи Виноградовой выходили в «Литературной газете».

 

 




* * *


Иду, как в сказке. Ночь пружинит шаг.

А на Земле тридцатое апреля.

Вот майский жук!.. Я, не дыша,

слежу (в полет его не веря)

за тем как он минует рубикон,

за коим мир и труд в придачу к маю.

Он, грузный и жужжащий, вдоль окон

летит холодных... Чую, – понимает

вот этот жук побольше моего

про весь наш мир – такой же насекомый!

А я не понимаю ничего...

умру, а мир останется искомым.

 

 

* * *


Ой, – дитя по травушке

босиком!

Вон летят журавушки

косяком,

над ракитой-ивою,

к озерцу.

Расскажу крикливому

сорванцу

про высокий лепет их

в синеве:

«В свете нету трепетней

сыновей…

 

…Супротив их, родненький,

мы слабы…

Мы с тобой колодники,

мы – рабы

у земли-земелюшки, –

без крыла…

 

...Ну, пойдем, Арсенюшка,

нам пора…»

 

 

* * *


Прелые запахи осени теплой.

Цвет откачался пустырника блеклый.

Сонно реке...

 

Листья беспечно кружат в пируэте.

Тужат ли нет о безудержном лете? –

Всё ж налегке...

 

Солнце еще проползает сквозь тучи, –

тучное влагой, но все же ползуче.

Кончен салют...

Постланы травы, в них дремлет пахучий

Долгий уют.

 

 

* * *


Задубело небо снеговое.

На душе, как будто, тоже лед.

Среди бела дня собака воет,

и летит тяжелый самолет.

Медленно летит и очень гулко.

В брюхе что-то страшное несет.

И во всех сугробных закоулках

белое безлюдие и всё...

 

 

* * *


У калитки бабы Кати

снег с мосточков не сметен.

Ух, как годики-то катят!

Дом был строен на житье

век назад, поди, – не меньше.

Да и Катин век не мал...

Но получена депеша

и убита наповал

жизнью, смертью ли, – не важно... –

унеслась не за моря.

В доме холодно и влажно, –

зря июльская заря

стены гладила привычно,

зря шумел березок строй

на вороний окрик зычный

этой резвою весной.

Зря был крыт смоленой толью

утлой крыши черный горб.

В междурамье плошки солью

(не гнила б избенка чтоб)

зря белеют, – нет хозяйки.

Краснощекой Кати нет.

На крыльце метелки, шайки...

Зря... Зато какой тут свет!

 

 

* * *


Обманутые теплым ноябрем,

набухли почки бузины живучей.

Ведь сколько на нее мы ни орем

за лист упорный непролазно-тучный

и ветки ни ломаем целой кучей, –

она пускает свежие ростки,

тем становясь воистину прекрасной!

И сколько б мы с ней не были жестки, –

взгляд одаряет щедро кистью красной!

 

Сегодня же мне жаль, родную, жаль...

Зима иную сформирует крону, –

не пощадит ни скромного чижа,

ни голубя, ни галку, ни ворону...

 

Летают птахи, – ищут то еды,

то места, где возможно как-то выжить.

О, бузина моя... Деяния чудны

у Господа, но твой удел недвижим.

 

Вот так и я, – цвету всем существом

в преддверии развязки неизбежной.

И потому пред ломаным кустом

мне падать ниц с признательностью нежной...

 

 

* * *


В заоконье победила полночь, –

хорошо по-бабьи и с Луною...

А тебе необходима помощь, –

просто чтоб погладили рукою,..

непременно маминой рукою,

чтобы дрожь пошла промеж лопаток,

и чтоб голос «я тебя укрою,

ладно?

Отступись от сердца, боль несущий...»

 

Ты, подмяв подушку под затылок,

можешь разреветься еще пуще, –

только бы не ныло бы, не ныло...

 

 

* * *


Цвет под окошечком задумчивым

привычной свежестью пылает.

О, мне его не видеть лучше бы...

он ничегошеньки не знает...

В своем незнаньи непорочный, он

раскидывает чуть белесые

живые руки – ветки сочные

под опадающей березою.

Тугой бутон в заботе вычурной

вновь разжигает для свечения.

Возможно ль это чудо вычеркнуть,

когда ложится тьма вечерняя?

 

 

* * *


Осень свое возьмет, –

с грязью, опять же с грязью.

Дождичек допоет, –

в пенье своем увязнет...

Голос в грозу сорвал, –

нынче же акапелло

песни иной слова

шепчет и чертит мелом:

«С каждым рывком больней

листьям скользить по ветру.

Скоро опять зиме

всех испытать на веру

станет важней всего.

Листики, вы... листочки...

я ведь еще живой,

рано же ставить точку...»

 

Звонко свистят клесты,

наперекрест мелькая.

Черные ждут кусты

белого снега, мая…

 

 

* * *


Мне перешел дорогу белый кот, –

весь белый!.. только розовые уши.

Случился лучший в жизни переход,

с тех пор пою... вот ты меня послушай:

деревья оголяются не в раз, –

одно сдалось, а то взметнулось выше, –

кипя восторгом, удивляя глаз, –

отозвалось любовью, ей и дышит.

Стоят в дозоре желтые шары,

да георгины встали часовыми, –

следят глазами преданно-сырыми

как тихо лето вышло из игры...