Первое правило смертной тоски

Екатерина СПИРИДОНОВА

Родилась в 1992 г. в Башкирии. Живет и работает в Санкт-Петербурге.

Филолог, поэт, художник-иллюстратор. Резидент проекта «Литературная гостиная», победитель конкурса «Поэзия улиц-2019» и финалист фестиваля «Собака Керуака-2020». Автор сборника «#КНО_лучшее» (2021).

В интернете известна под псевдонимом Катерина Невское-Облако.

 

 


 

***

 

Твоя жизнь непроста, а моя – как шелк,

Ты везде задолжал, но смешон твой долг:

У тебя ведь друзей и товарищей целый полк,

А ты смотришь лишь на врагов.

 

Хоть умен ты, а в жизни не знаешь толк.

Скалишь зубы, как старый матерый волк,

Только рев в тишине твой звучал и смолк.

Тебе выдали счастье,

Но ты к нему не готов.

  

 

***

 

Когда есть рама, но нет холста,

Режет глаз то, как странно она пуста,

И все тянет заполнить дыру внутри.

Измеряешь рамку: 17 на 33.

 

И не лезет ведь ни в один шаблон!

Ощущаешь нутром, как ты смешон, смущен,

Смещен относительно центра привычной своей оси.

Пустота остаётся единственным, что ты в себе носил.

 

Но уж лучше так, чем набивать в себя стыд и хлам.

В погоне за самостью не ходят по головам,

А ходят вовнутрь, в душу, и если вдруг

Не встречают и там якорей и опорных дуг,

 

То встречают в источниках больших, чем сам, вовне.

Мудрость книг нарисует тебя вчерне.

Остальное приложится, как вдохновение, снизойдет.

И однажды в тебе не останется дыр и пустот.

 

 

Помпеи

 

В последний день – ноября ли,

Помпеи ли? –

Руками холодными собирали,

Что прежде сеяли.



И жарко горит твой костер прощальный

На нежном топливе.

Булавкой в сердце саднят причалы

На юге Котлина.



Целуй мне руки, латай мне мысли,

Не трогай прочее.

В мечтах, в мужчинах, совсем как в письмах,

Я неразборчива.


Нева сегодня из черной стали,

Волна, как косинус.

И в час, как судьи тебя распяли,

Я в воду бросилась.



Последний день декабря и года

Мелькает просинью.

И я воскресну теперь не скоро

На этом острове.

 

 

***

 

Выйду да как заору на поле,

Будто оно виновато во всём, что было,

Будто оно виновато во всём, что будет,

Будто оно мне – и враг, и смерть.



Заору, докричусь до хрипения в горле,

Чтоб от эха прибился к земле ковыль, и

Чтоб слышно было Иисусу, Аллаху, Будде,

Чтоб виски твои начали стариться и седеть.



Накричусь и останусь морально голой,

В жарком сердце убавится (ну наконец-то!) пыла,

И начнут улыбаться чужие мне люди,

А я вспомню, что голосом можно ещё и петь.

 

 

***

 

Первое правило смертной моей тоски:

Не показывай боль, разрывающую виски,

Грохот внутри за улыбкой невинной спрячь

И лелей в себе будущей силы ростки.

 

Ты не Таня, и ты не теряла мяч,

Ты вообще ненавидишь футбол и не смотришь матч,

Так что нечего плакать. Взбирайся-ка на мостки,

Покажи, докажи, что ты тертый калач.

 

Первое правило смертной моей тоски:

Веселись что есть мочи, читай стихи

И забудь, что сегодня твой лоб как-то странно горяч,

А в глазах твоих темных не видно ни зги.

 

Обмани их, скажи, что искусен врач,

Что слепой попрошайка – вообще-то, зряч,

Дай почувствовать им, как вы с ними сейчас близки...

Повторяй, как лекарство, законы своей тоски.



Скамейка

 

Я – всего лишь скамейка, но рядом со мною – ивы, 

Пруд изумрудный и клумба пурпурных цветов. 

У меня тут девчонки сегодня делили сливы 

Под мурлыканье громкое толстых дворовых котов. 

Я – всего лишь скамейка, но рядом со мной – красиво, 

Хоть не я выбирала, где буду стоять теперь. 

А мои двойники – у палаток с табличкой «пиво» 

И в больницах, на стройках, в сотне пустых деревень. 

Я – всего лишь скамейка, но местом своим довольна, 

Не ропщу и не жалуюсь, гордо здесь, в сквере, стою. 

Если б каждый на свете справлялся, как надо, с ролью 

Своею, то меньше б, наверно,

Ругался в слезах на судьбу. 

Я – всего лишь скамейка. Я видела многих, 

Поцелуи, прощания, старость, усталость и боль. 

Никого не виню, молчаливо стою у дороги 

И готова любого утешить, спасти хоть от тысячи зол. 

А тебя, сероглазый, я помню еще мальчишкой –  

Это ты наградил меня надписью «здесь был я». 

У тебя поменялись подруги, привычки и стрижки, 

И теперь на работу – не в школу! –

Ты мимо идешь меня. 

Приходи, сероглазый, ко мне под седые ивы –  

Посмотреть, как колышется мерно

Пруда изумрудного гладь, 

Помечтать, как однажды

Придешь ко мне с дочкой и сыном... 

Приходи, сероглазый. Я буду ждать.