По обе стороны Кавказского хребта

Михаил ЛЯШЕНКО

По первой профессии – художник. Как литератор публикуется с 90-х годов прошлого века. Родился в 1946 г. в Воронеже, в настоящее время проживает в Грузии, в Тбилиси. Инициатор и руководитель ряда местных литературных начинаний (журнал русской поэзии в Тбилиси «АБГ» и «Литературно-аналитический Лист ОК АБГ», соучредитель и руководитель молодежного лито «Молот ОК!», председатель правления Ассоциации литераторов «АБГ» и др.). 

Стихи и статьи Ляшенко публиковались в «Литературной газете», в журналах «Знамя», «Эмигранская лира», «День и ночь», «Дети Ра», «Футурум ART», «Зинзивер», «Русский клуб», «Альтернатива», «АБГ», «Русское поле», в альманахах «Мтацминда», «Мансарда», «Ямская слобода», «Под небом единым», в ряде коллективных сборников и в других местных и зарубежных изданиях. Автор четырех поэтических книг.







В тамбуре

(поезд «Москва – Лихая»)

 

Пошел вагон блатной походкой.

И тут же замерцали пробки, –

плацкартный домовитый дух

ребята разбавляют водкой,

бьют, как наотмашь, по короткой,

закуривают после двух.

 

Вагон походкою медвежьей.

И я, собравшись закурить,

бочком, в обход, на ощупь, между…

Летит навстречу ветер снежный,

состав вытягивает в нить.

 

Сушились в тамбуре поленья,

шутливо глянул со стекла

вождь всех времен и поколений,

но с сигаретой «Лаки Страйк»

заместо трубки легендарной.

Навстречу вырвался товарный,

на окна нагоняя страх,

и, вторя шуму и движенью,

задребезжало отраженье

на глади черного окна.

Я понял, – там моя квасная,

грузинская одна восьмая

шлет из метели некий знак.

 

…А ты летела параллельно,

потом ушла за горизонт,

вернулась, отряхнула зонт,

одернув юбку на коленях,

сказала: «Дай мне прикурить».

Сказала: «Я тут ненадолго».

Сказала: «Отогреюсь только».

«Как ты? – сказала, – расскажи».

 

«Ну, что тут скажешь? – Жисть есть жисть.

Как видишь, добираюсь в «общем» –

дешевле пачки «Лаки Страйк»,

но мы на эту жизнь не ропщем,

которая и нам сестра».

 

Пошли на нас огни вокзала.

«Ну что же, мне пора, – сказала, –

Тебе от наших всех привет.

…Я буду ждать у перевала».

Сказала. И – растаял след.

 

 

На проводе

 

Снег выпал, как кусочек сыра,

из суха сразу стало сыро,

из серого – почти бело,

его, как под откос сносило,

он шел и таял наголо…

А я бубню: «Алло, алло…

…с приветом, типа, из России…

…как с газом там, как с керосином…

…насколько, в целом, выносимо?..

…кто голосит там, кто умолк?..

–…да, помню – одинокий волк…

...пиши… О чем? – ведь свадьба сына…

…всем обстоятельствам назло…

…другим и больше не везло…

…тут снег, вот, а у вас тепло…

…ведь каждому дано по силам…»

А снег – короткими косыми –

здесь – в охре, а снаружи – в синем,

штрихует воздух и окно…

Пошли гудки... И отлегло.

 

 

* * *


…шагнешь на свет, на свет из сна –

как тут в строку запросится «весна»,

согласно календарным предписаньям, –

вот и запой с утра фальцетом и басами,

радей без передышки и без сна,

усевшись за свой стол в чужие сани.

Какие ж сани, если там весна?

Ах, да! Тогда – вперед по бездорожью,

распутицей весенней, днем погожим

из быта в бытие и в сон из сна.

 

 

Запой

(Тбилиси, 80-е)

 

                           И мчимся, дымя цигаркой,

                           В Дигоми*, где новый стол.

                                                   Евгений Рейн

 

                          Розы… Но, в общем, бывают ведь розы…

                                                    Анатолий Штейгер

 

Плащ за плечо и ногу в стремя,

чтоб разбавлять шампанским время,

раз время вспять не потечет.

Ночных отрогов нечет-чет,

дорожных знаков отпечатки

пошли щербатою брусчаткой

меж срезов века и пород,

оставив оттиск на сетчатке.

 

Плывем на утлых Жигулях

– то лабиринт, то вольный шлях –

в обход реальности и прозы…

И вот уже мерцают розы

на черном глянцевом катке

рояльной деки. Шерсть в мотке

сама собою шевелится,

под шум подмигивая спицей…

А мы на этом вот витке,

нам на экране синем снится,

(опять мне подмигнула спица),

что там заносы и морозы,

а тут вот ночь, вино и розы,

как искушенье с жизнью сжиться.

 

Тост, как аккорд. И снова тост.

Тут надо встать. И во весь рост.

Все в яви – ночь, зима и розы.

Все позади. Все впереди.

Как раз и время, чтоб чудить

и загонять под снег занозы.

 

Стоит зима. Но снега нет.

Зато висят хвосты комет,

мир узнаваем, но не познан.

Все тут, и ничего не поздно.

Зима – крахмальной простынёй.

Прогресс увяз. Пошел запой

в расцвет тягучего застоя,

где, что ни вечер – то застолье.

 

Мы расцветаем, как мимоза,

в счат марта зрея в феврале.

Стоит стоймя над нами свет...

А дальше – списком: розы-грезы

и перечень иных примет…

И пусть: «На свете счастья нет» –

нам впрок смеяться и терпеть,

дышать, вдыхая горький воздух,

считать на близком небе звезды

и, не умея, все же сметь

заполнить время, песни петь.

 

Расцвесть такою вот зимой

какой-нибудь замшелой розой

возможно ль? И кому дано?

И дождь пошёл, и снег сквозь слёзы…

 

А нам пора вернуться к прозе

и к непрокатному кино.

 

______________

 

* Дигоми – окраинный район грузинской столицы.

 

 

* * *


Смерть состоялась прошлым летом,

должно быть, ближе к сентябрю.

Под звуки вальса, в шуме ветра

мне алкоголь шепнул про это

по телефону, по секрету,

и СМС, и Интернетом.

Спасибо, друг, благодарю.

Теперь пойду бродить по свету.

Заржали кони, щелкнул кнут.

Эй, там – карету мне, карету!

 

 

* * *

                            А у меня есть Греми* – мой оплот.

                            Мне зной Гареджи** обжигает кожу.

                                                                Отар Чиладзе

                                                                (Пер. С.Куняева)

 

Как будто можно что-то удержать,

на выдохе сказав: «Давид Гареджи!»,

вдохнуть спокойно и расправить плечи,

и скобы губ без скрежета разжать,

как будто верность эти камни лечит,

что ветер времени беспамятством калечил,

как будто слово штопает скрижаль,

как будто можно было избежать

стремления воды, орды и речи,

и шума времени, и варварских наречий,

легко и вольно память ублажать

вином и словом, мудрым и беспечным,

и в каждой точке видеть бесконечность,

и проскользить по лезвию ножа...

Как будто можно что-то удержать.

 

__________

 

* Греми – памятник архитектуры XVI века – крепость и храм – некогда город в юго-восточной части Грузии.

** Давид-Гареджи – комплекс пещерных монастырей VI века, расположенных в 60 км к юго-востоку от Тбилиси.

   

 

* * *

Нам так хотелось состояться,

нам так хотелось воплотиться,

нам так хотелось не бояться

в открытом небе отразиться,

чтоб разбежаться, оторваться,

взлететь, на землю возвратиться.

А после вместе рассмеяться,

расхохотаться, закатиться.