Шар земной, лист резной…

Елена СЕМЕНОВА

Поэт, журналист, обозреватель книжного приложения «НГ-Ex libris». Родилась в Москве, где и проживает. 

Окончила Литературный институт им. А.М.Горького. Стихи, статьи, эссе и рассказы публиковались в «Независимой газете», «Литературной газете», газетах «Трибуна», «Литературная Россия», журналах «Юность», «Дети Ра», «Литературный Иерусалим», «Перископ», «Новый Свет», альманахах «Московский год поэзии», «День поэзии», «Среда», «Паровозъ», «ЛиФФт», «Другое полушарие», на порталах «Лиterraтура», «Культурная инициатива» и др.

Автор поэтических книг «Стихотворения» (1996), «Испытайние» (2017), «Некрологика» (в соавторстве с Михаилом Квадратовым и Андреем Чемодановым; 2018), книги детских стихов «Камушек, фантик, цветок» (под псевдонимом Лена Листик; 2019).

Дипломант Международного литературного конкурса «Бежин луг» (2018) и конкурса «Детское время» (2021). Соредактор-составитель антологии «Уйти. Остаться. Жить».

 

 

 

* * *

 

А мир велик, и нет, не жалок, –

Растет из сердца через боль.

Смотри, вот заговор фиалок,

Берущий чувства на слабо.

Овечий сыр, очаг у древа...

И слов и мыслей та игра,

Что исключает кромку never

И ждет, чтоб радость опирать,

Стремит в зенит из губ и носа

Миражей хрупкие струи,

Где мало лемм, но тьма вопросов,

Кишащих, словно муравьи.

Заносит в дурь, шалит Пегас, но,

Волнуя кровь из мглы времен,

Всё делают простым и ясным

Река, рука и далей звон...

 

 

* * *

 

Это прекрасно, в день свой воскресный

Вдруг восхититься собственной бездной,

 

Бросить со звоном мысли-биткоины

За эфемерный град свой стекольный,

 

Где провода, как детекторы вьюги,

С гулом бросают снова на круги,

 

И сквозь ветра и погонные литры

Зыблются в слякоти странные литеры...

 

С хрупкой усмешкой хрястнет — ловите!

Литеры те гололед-закрепитель.

 

Путь, как по Брайлю, ломом звеня,

Чтёшь: Мене текел? Но нет, не меня.

 

 

* * *

 

Исподтишка, сначала ток,

Идет по телу очень ровно,

Потом чуть воздуха глоток,

И падают на сердце бревна…

А помнишь, были в Ницце мы?

Шатались там Адамом с Евою.

Мы были нежны и немы, –

Не мы, а музычное тремоло.

Я вас люблю, любовь быть может...

Мала, но вылезет из кожи

И станет зерна молотить,

И мы когда-нибудь (наверно)

Заполним медом все каверны,

Чтоб небо златом обратить.

 

 

* * *

 

Что-то в доме не так, что-то в доме, поверьте, не так...

Ну, так что ж тут сказать, дом ведь копия. Копия мира...

И когда во всем мире творится нелепый бардак,

То шатаются даже и стены родимой квартиры.

 

Продираюсь сквозь боль, к свету Солнца бреду через боль:

От меня отлепляются, фу, эти мерзкие, липкие комья.

У меня есть пароль! Да, любовь, у меня есть пароль

От зашедшего в сердце глухого и злого бездомья.

 

Это хлеб... Или нет, на ресницы летящий щебечущий свет!

Это – пристальный глаз дорогого, кто гладит щеку мне.

Просто в мире иного спасенья, спасения нет

От безумия чем-то подобного душебезлунью.

 

 

* * *

 

Ты ушел на работу, вернулся и с радостью – в дом,

Смотришь, люди такие светлые празднуют в нем.

 

Хлеб подносят, яичницу, водку и щи,

Хорошо? Хорошо! Только чуешь в глазу что-то щи...

 

Все тип-топ – и уха, и лапша вся вельми хороша,

Мягко устлано ложе, и парни утешить спешат.

 

На, те пай, засыпай: не разбудит надсадный глашат...

 

Хорошо? Хорошо! Но сквозь сладкое пенье певцов

Что-то слышно из леса там? Кажется, уханье сов...

 

 

* * *

 

Моя бабушка – кто б ее попросил? –

Мела полы изо всех сил.

Даже когда уже стала слаба,

Сидя натирала паркет, мыла, скребла

И читала мне сказочки по-скла-дам:

Выучиться не удалось,

Волов па`сла на селе там.

И старую икону из глухого угла

Я после ее смерти себе забрала.

 

Мама моя, лишь способ возник,

Заполнила полки тысячей книг, –

Художки, истории разных стран,

Хоть прожил бы без них (и почил)

Легендарный ее «Буран».

 

Папа – галактик дал слышать звон,

Что выносил за поля горизонт,

И вдруг опускал оттуда, как трап,

Мне стежечку вглубь ядра.

Да! И неприступной логики ход

Пришелся мне от него.

 

И вот, на подходе моих седин

Неподвластное разверзлось в груди, –

Бескрайнее, как Сибирь,

Жгучее, точно спирт,

Благое, как Иггдрасиль

Страшное, как Фенрир.

 

Будто бы вглубь веков на вингсьюте,

В долы – дальние колокола,

Где есть доверие только к сути

Богом придуманного крыла.

 

…………………..

 

Спасибо, Творец, ты медиамультен,

Спасибо, бабушка, что полы мела.

 

 

* * *

 

На последнем пределе,

где трепещет натянутой сердце струной,

хорошо ощущать себя тем, кому велен

шар земной, лист резной, перегной.

Это было и есть, это будет со мной.

Разорви сердце лат и в терновнике пой, –

там, где терпкая боль и грачиный конвой.

Эта пляска на точке в ночи огневой

слаще мягкой и душной постели.

Я не наш, я не ваш, я хочу в чрево паш-

ни возлечь хной, пыльцою и хмелем...