Шли в поэты без повестки…

Александр НЕСТРУГИН

Родился в 1954 году в селе Скрипниково Калачеевского района Воронежской области.

Стихи публиковались в журналах «Подъем», «Дон», «Наш современник», «Молодая гвардия, «Роман-журнал ХXI Век», «Московский вестник», «Простор» (Казахстан), «На любителя» (США), «Южное сияние» (Украина), «Новая Немига литературная» (Белоруссия) и других. Также не раз публиковался в «Литературной газете».

Автор девяти книг поэзии и прозы. Лауреат премии воронежского комсомола им. В.Кубанева в области литературы (1988), всероссийской литературной премии «Имперская культура» им. Э.Володина (2008), международного литературного конкурса им. А.Платонова «Умное сердце» (2012).

Член Союза писателей России.

Живет в райцентре Петропавловка Воронежской области.

   

 

 

*   *   *

 

Уходит праздное и броское –

И цвет чужой, и ткань, и крой.

Свое, немаркое и ноское,

Уже, сомкнув, ровняет строй.

 

Потертое, с перелицовкою,

Судьбой чиненное не раз,

То – материнское, отцовское,

Что слишком долго ждало нас.

 

Обноски, рвань? – мы крепко спорили,

Мутили очи страсть и злость.

Теперь одна забота – впору ли

Нам неминучее пришлось?

 

Нервущееся, нелинючее,

Чуть незнакомое пока.

…И – сохраненные до случая –

Победы алые шелка!

 

 

Счет

                            Береженого бог бережет.

                                                         Пословица

 

Для себя – собою – бережен…

Это что же – записать в заслуги,

Что мужик не лезет на рожон,

Позабыв беречь себя, – «за други»?

 

Ищет поположе бережок,

С краем кручи знаться не берется…

Что, таких особо бережет

Тот, кто сам и близко не берегся?

 

Но Голгофа как ни далека –

Только ею каждый путь измерен.

А посыл пословицы лукав,

Хоть по счету малому и верен.

 

 

Лето 2022

 

Земляникой пропахли опушки –

Рви, кто хочешь, захожий любой.

Утешают кукушки нас, врушки,

И не бьет никого зверобой.

 

Солнцецветьем его запасемся

(Где ползком, где пешком, где бежком)

И другим в стужу греющим солнцем –

Да хоть «чайной» травой-репяшком.

 

Лишь душица синеется робко,

В стороне оставаясь, в тени.

Хоть, быть может, трава-кровохлёбка

И нужнее других в эти дни…

 

 

*   *   *

 

Роняет желуди июль –

Ну да, не в срок, но так бывает…

И звук паденья задевает,

Как будто звук излетных пуль.

 

Да, за рекой – не бой, а гром,

Но желуди о память бьются,

О край обрыва, как о бруствер,

Тогда, давно, в сорок втором.

 

Да, в этих пулях нет свинца,

Но ветер рвет юго-восточный

Донской ивняк… Я знаю точно:

Прорвался он сюда – с Донца.

 

 

*   *   *

 

Нерадостно стране родной,

Прогнавшей призрак коммунизма:

Всё симулякры, эвфемизмы –

Вот хмурит лоб очередной.

 

Коль языки и племена

На Русский мир пошли войною,

Зачем нам мучиться виною?

Не нами выбрана война!

 

Генштаб, шлифующий слова,

И не по карточкам продукты…

А где, скажи, тот репродуктор, –

С набатным: «Говорит Москва!»

 

В Москве (в Москве!) – не только там,

В европах – кривда загалдела,

И за попсою оголтелой

Не слышен людям Левитан.

 

И, хоть предание старо, –

В сороковых, тогда, представь ты:

В стране – ни Сталина, ни Ставки,

Ни сводок Совинформбюро…

 

Довольно русской лгать судьбе:

«Войны же нет, войну не троньте!»

Нам нужен лозунг «Всё для фронта!» -

И репродуктор на столбе.

 

 

Признание вины

 

На «зелень» не менял страну.

Ни имя не менял, ни знамя.

А мне твердят: «Признай вину!»

Ну вот, признал. Еще признаю:

 

Мой шифр – саврасовский пейзаж,

Простор, что пережил метели.

Сырой, неприбранный, но – наш:

Грачи недавно прилетели…

 

В любых снегах свою вину

Вдохну, в груди оттаю воздух –

И снова родину верну –

И жизнь, и март в грачиных гнёздах…

 

    

Порох

 

Вовсе не ОСОАВИАХИМ,

Не ДОСААФ на сборах –

Жизнь научила держать сухим

Впитанный кровью порох.

 

Сжав кулаки, я сдержать умел

Гнев свой в горячих спорах,

Но, проступив сеткой вен, синел

На кулаках тех – порох!

 

Где его взял, не гремел вопрос,

Сразу вина простилась:

С фронта, с войны мне отец принес

Этот крутой гостинец.

 

Что не носил я его тайком,

Это известно многим…

Но не потребовал военком

Сдать его тоном строгим.

 

Горе пришло, не спросившись, в дом,

Родине саван шился.

И кровотоком сбивало в ком

Колкие порошинки…

 

К родине рвался! Хворал. Старел.

…Врач, молоточком тронув,

Даже присвистнул: «Не отсырел!

Хоть заряжай патроны…»

    

 

Доброволец

 

Похожий на корявый корень,

Из тех, что держат берега,

Уходит Михаил Луконин

Не в строки – в финские снега.

 

Там Маннергейм все стёжки выжег,

«Кукушки» там навили гнёзд.

А он вперед толкает лыжи,

Опять поднявшись в полный рост.

 

Лыжней той заступаясь веско

За тот порыв, за ту страну,

Где шли в поэты без повестки,

И точно так же – на войну.

 

«Да брось! Война та – мутновата…» –

Диванный критик кри`вит рот.

…А ветер полы маскхалата

Крупой свинцовой в клочья рвет.

 

И, будто нам немым укором,

Скрипит, судьбу пытая, наст.

Уходит Михаил Луконин…

Уходит Михаил Луконин

Не в жизнь минувшую, а – в нас.