Лейтенант Миронов


    Сзади послышались шаги. Алексей оглянулся — никого. Показалось? Да, конечно. Откуда здесь путники? Очень повезёт, если проедет машина, но человек, пешком... Снова явственно стали слышны шаги. Миронов опять обернулся. Что это значит? Может быть, человек, идущий следом, спрятался за деревьями? Начинало темнеть, короткий осенний день приближался к концу. Миронов пристально вглядывался по обочинам дороги. Никого, и следов на снегу не видно. Галлюцинация? Он снова пошёл. Сначала было тихо, но потом опять послышались явственные шаги. Человек сзади шёл не быстро, в таком же темпе, как и Алексей. Но почему он преследует? И почему прячется? Миронов резко обернулся — дорога была пуста...

    Лейтенант шёл давно, уже несколько часов. Лёгкий снежок падал с неба, накрывая всё вокруг пушистым ковром. Поначалу идти было легко, даже приятно. Молодое тело Миронова с радостью пустилось проделывать это пустячное расстояние в несколько десятков километров. От быстрого шага стало жарко. Алексей расстегнул шинель, снял рукавицы. Таёжный марш-бросок казался интересным приключением. Солнце, изредка выглядывающее из-за туч, стояло высоко. Оно освещало красивейшие виды — горы, поросшие лесом, дорога, уходящая в тайгу, ущелье, на дне которого вилась речка и прямая нитка железной дороги, именуемой БАМом. Дальние сопки, уже полностью покрытые снегом, образуют между собой лощины, впадины. И эти пейзажи будоражат мужскую суть лейтенанта, они кажутся ему ногами обнажённых женщин... Долго ещё служить Миронову до окончания двухгодичного срока. А пока... А пока надо радоваться этим сопкам, этому солнцу, этому недавно выпавшему снегу.

    Шаги не отстают. Незнакомец или незнакомка то приближается, то отстаёт. Хотя, откуда здесь женщины? Нет, женщины на БАМе, конечно, есть. Но откуда они здесь, в таёжном лесу? Но откуда здесь и мужчины? Которые крадучись следуют сзади, а стоит только обернуться, как они исчезают. Уже темно. А ведь сегодня лейтенанту в наряд, он заступает дежурным по части. Но к сроку никак не успеть. И будет проклинать его старый дежурный, тянущий «лямку» вторые сутки... Миронов вспомнил начало сегодняшнего дня.

    День начинался обычно, разводом. Радовал глаз первый снег, засыпавший всю местность. Солдаты и офицеры как дети были оживлены и игривы. Но строгий вид командира части не располагал к веселью.    
    - Лейтенант Миронов, Вы сейчас за командира роты. Почему так медленно идут работы в шахте тоннеля? Почему постоянно срывается график? Вы что, не умеете руководить людьми? Или слабоваты по технической части? Чему Вас учили в институте?
    - Товарищ майор, закончился газ, для сварки.
    - Так в чём дело? Поезжайте в бригаду, заправьте баллоны. Капитан Бураков, предоставьте Миронову автомобиль для перевозки газовых баллонов.
    - Слушаюсь!
    После развода Миронов направился в автопарк. На втором этаже, в помещении дежурного, в кресле сидел Бураков и отчитывал подчинённых.
    - Надо быть полным идиотом, чтобы не слить воду после рейса. Сейчас ещё не очень холодно, а зимой? Хочешь на "губу"?
    - Нет, товарищ капитан, не хочу, - оправдывался воин.
    - А то я организую, быстро.
    - Товарищ капитан, - обратил на себя внимание Миронов. - А что с машиной?
    - А, это ты. Машина... машина неисправна.
    - Но командир сказал...
    - Что он сказал? Корчит тут из себя. Он ничего не понимает в нашей службе. Если у него папа генерал, так теперь будет делать, что хочет? Машина неисправна, всё.
    - Но, товарищ капитан... Мне пойти доложить майору, что машины нет?
    - Подожди, доложить сразу... Ты сколько служишь? Полгода? А я десяток лет. Здесь, на БАМе, потерял уже зубы и волосы.
    Миронов пригляделся ко рту и голове капитана. Не заметил он ни прорех между зубами, ни проплешин на густой шевелюре командира автороты.
    - Ладно, лейтенант, машину я тебе предоставлю, вон бери сорок первую. Но использовать её для перевозки газа нельзя, потому как нет на ней специальной коробки с упорами для баллонов. Свари коробку, ставь её на Зил и езжай.
    - Но чем я сварю? Нет ни газа, ни электродов. Поэтому и нужна машине, чтобы ехать за газом.
    - Ну, это твои проблемы. Машину я тебе предоставил, остальное меня не касается.
    Из автопарка Миронов пошёл к сварщикам, своим подчинённым. Невысокий плотный боец-первогодок, казах Молбаев. Он хороший сварщик.
    - Молбаев, надо варить коробку на кузов. Электродов нет?
    - Нет, товарищ лейтенант, ни одной штуки.
    - А что делать?
    - Надо ехать в Солони, менять электроды у бичей.
    - А на что менять?
    - На еду, на консервы. Они всё берут — тушёнку, сгущёнку, икру кабачковую.
    - Ладно, пойду попробую найти, на чём ехать за электродами.
    Сегодня, знал Миронов, не задействован в работе кран на базе МАЗа. Его водитель и крановщик красавец-узбек Караев осклабил рот в широкой улыбке, выставив на обозрение передний золотой зуб.
    - В Солони? Конечно, товарищ лейтенант, слетаем, мухой. Сейчас бак заправлю, да посылочку подготовлю. Можно отправить посылочку?
    В Солони, где находились «гражданские», работало полноценное отделение связи, почта.
    - Давай, заправляйся, а я пока схожу домой, за продуктами.
    - Устроим пикничок?
    - Консервы на электроды менять будем.
    Через полчаса «дедушка советской армии» балагур Караев, «молодой», немного замкнутый в себе Молбаев и двухгодичник, лейтенант Миронов, катили на автокране по грунтовой дороге, покрытой нетронутым слоем ярко-белого снега. Не только дорога была им укрыта. Снегом запорошено было всё. И этот снег сыграл с военнослужащими плохую шутку.

    Дорога на Солони «придерживалась» железнодорожной ветки, однопутной линии Байкало-Амурской Магистрали. Но в отличие от последней, идущей относительно ровно, автодорога петляла и крутила по бамовским горам. Караев не первый раз здесь вёл свой МАЗ. Он знал, как надо тут ехать, где тормозить, а где можно прибавить ходу. И езда, судя по всему, доставляла ему удовольствие. Задвинув шапку на затылок, узбек довольно улыбался и «сверкал» своим золотым зубом.
    - Товарищ лейтенант, а девушки в Ленинграде красивые?
    - Красивые.
    - Покажете мне самых симпатичных?
    - Смотри за дорогой.
    - А что за ней смотреть? Тут перекрёстков и светофоров нету, - Караев громко засмеялся.
    И в этот момент переднее колесо тяжёлого крана съехало с моста. Из кабины границы мостика не были видны — там снег, тут снег. Караев старался вести машину по центру проезжаемых мостов, но здесь он просчитался. Удар был коротким и тяжёлым. Кабина стукнулась о землю, корпус крана наклонился и многотонный грузовик завалился на бок. В момент падения машины Миронов вцепился намертво в подлокотники кресла и поэтому он не рухнул на солдат, которые оказались внизу, под ним. Молниеносно лейтенант отворил над собой дверцу и выскочил наружу. Колесо кабины ещё быстро крутилось. Алексей устыдился за свой «побег» и наклонился внутрь, помогая бойцам выбраться. Первым вылез Молбаев. Казах был испуган, но видимых повреждений не имел. Хуже обстояло дело с водителем. Караев сильно ударился грудью о руль, получил ушибы головы и руки. При падении он не выпустил органы управления автомобилем, как будто в полёте можно было куда-то ехать. С трудом узбек выбрался из кабины.
    - Ну как ты, ничего не сломал?
    Держась за грудь, «дедушка» криво усмехнулся. - Жить буду.
    Что делать? До Солони машина не доехала несколько километров. Надо идти туда за помощью.
    - Пойдём, в Солони должен быть медпункт, там тебя осмотрят, - сказал Миронов Караеву.
    - Да нет, товарищ лейтенант, я кран не брошу. Вы идите, я здесь буду ждать.  
    Алексей с Молбаевым, взяв консервы и посылку Караева, пошли в посёлок пешком.

    В кабинете начальника строительного управления, фактически — хозяина посёлка, лейтенанта встретили довольно сухо.
    - Перевернулся кран? Ничем не можем помочь. Нет техники, нет свободных людей.
    - Но что же нам делать?
    - Не знаю. Связывайтесь со своим начальством, пусть высылают помощь.
    - От вас можно позвонить?
    - У нас связи с военными нет.
    - Значит, Вы отказываетесь помочь?
    - Нет, я не отказываюсь, просто не могу. Нечем.
    - Да Вы, похоже, не советский человек.
    - Молодой человек, я Вам всё уже сказал, идите.
    Миронов вышел из кабинета, хлопнув дверью. Отыскав Молбаева, лейтенант с рядовым двинулись обратно к машине. Когда военные уже выходили из посёлка, их обогнал автокран на базе КрАЗа. Неужели начальник СМУ выслал всё-таки подмогу?

    И действительно, когда они дошли до места аварии, рядом стоял с поднятой стрелой кран из Солони. Но всё обстояло не очень хорошо. Места для манёвра у мостика было маловато. КрАЗ поставили вплотную к откосу, и в момент поднятия МАЗа он «поехал» по склону. Теперь спасать надо было и его.
    - Я пойду в часть за подмогой, - сказал бойцам лейтенант. - Ждите тут, до конца для наши приедут.
    И Миронов отправился в путь.

    … Стало совсем темно. Луна тускло освещала снежную дорогу и стоящие вплотную к ней деревья. Алексея сковал ужас. За те долгие часы, которые он шёл от разбитого крана в батальон, ему не встретилось ни одной машины. Ни встречной, ни попутной. Теперь его преследователю было гораздо легче прятаться. Лейтенант шёл почти не оглядываясь, он оборачивался только тогда, когда шаги приближались к нему вплотную. Но никого сзади не было. «Наверное, я схожу с ума, - думал Миронов. - Но почему, из-за чего? Хотя сходят с ума разве из-за чего-то? Вот я, например...».

    Внезапно лейтенант почувствовал, как болят ноги. Болели ступни, все подошвы. Портянки намотаны были правильно, без складок. Сапоги не жали, но многочасовая ходьба разожгла в ногах почти настоящий пожар. По расчётам Алексея, уже давно должна была появиться часть. «Может быть, я заблудился? Но как тут заблудиться, ведь на всю округу всего одна дорога?». К звуку шагов добавился звук едущей машины. «Тоже галлюцинация? Всё-таки я схожу с ума». Впереди забрезжил свет. «Это фары, значит, машина настоящая». Вот автомобиль всё ближе. Грузовик, Зил. Фары осветили лейтенанта. Он сошёл на обочину и ждал, что машина остановится. Прояснится, куда она едет и зачем. Но Зил не остановился, он проехал мимо, не сбавляя скорости. «Это же наша машина, из части. Почему она не остановилась? Торопятся к перевёрнутому крану. Но Зилом МАЗ не поднять». И лейтенант пошёл дальше. Уже у ворот части он встретил едущие навстречу кран (КрАЗ) и бензовоз. Ну всё, помощь пошла. Алексей добрёл с трудом до штаба и принял дежурство.

    Наутро комбат вызвал к себе командиров четвёртой и пятой рот. Миронов и Бураков стояли навытяжку, пока Картузов писал что-то за своим столом. Потом он поднялся, надел очки, подошёл к офицерам ближе.
    - Какого чёрта, лейтенант, Вас понесло в Солони?
    - За электродами, товарищ майор.
    - Почему Вы не поехали за газом в бригаду?
    - Командир пятой роты не предоставил оборудованную машину.
    - Я предоставил машину, сорок первую, - снисходительно по отношению к Алексею молвил Бураков.
    - Но машина не была оборудована упорами для баллонов.
    - Коробка с упорами стоит, как обычно, в гараже.
    - Но Вы мне сказали, что коробку надо варить. Поэтому я и поехал в Солони.
    - Не знаю, кто там тебе что сказал, коробка для баллонов стоит в гараже, об этом каждый солдат знает.
    - Но я...
    - Отставить! - рявкнул комбат. - Вы что, на базаре?!
    Офицеры снова вытянулись по стойке «смирно».
    - За халатное отношение к своим обязанностям и невыполнение приказа командира объявляю Вам выговор, лейтенант. Не слышу ответа.
    - Так точно!
    - Будешь платить за ремонт крана. Сейчас подсчитаем стоимость ущерба, выплатишь всё до копейки. Понятно?
    - Так точно, товарищ майор.
    - Так точно, - передразнил Картузов. - Так тошно. Иди с моих глаз, чтобы я тебя не видел.
    Отдав честь и развернувшись, Миронов строевым шагом покинул кабинет.

    За ущерб лейтенант не платил. Позже выяснилось, что, во-первых, строевой частью не был проведён приказ о выполнении Мироновым обязанностей командира роты. А во-вторых, остаточная стоимость крана оказалась равной нулю, так что платить было совершенно не за что.

    Позже, размышляя о том, кто его преследовал на пустынной дороге, Алексей пришёл к выводу, что звук шагов имитировал сердечный поток крови. Сердце толчками гнало кровь в разгорячённый от ходьбы мозг, и эти «удары» воспринимались ухом как шаги, наверное...