Сибирь

В полоску окна под шторой лезут леса, поля и болота, на одном таком замерла серая цапля. Впервые встречаю дикую птицу на воле. Поезд тормозит на станции, а я вижу человека: черноволосый, в водолазке и резиновых сапогах, несёт ведёрко с грибами. Впереди бежит овчарка с языком наперевес. У неё нет передней лапы и, видимо, давно – она уверенно держится на трёх.
До скрипа тормозов и полной остановки я не выпускал их из вида и обогнал посыпавших на улицу курильщиков. Спустился с насыпи, овчарка пробежала мимо, шмыгнув носом, мужчина остановился.
– Здравствуйте! А мы где сейчас?
Местный улыбнулся.
– Фомиха, до Омска недалече.
– Хорошо здесь, – я кивнул на берёзовую рощу, густую и чистую, аж в глазах рябит. – Поезда часто ходят?
– Бывают.
– А вообще как? – хочется завязать разговор, я уверен, что здесь не может быть простых людей, таких, как в городе.
– Грибов много, рыбы много, продавать некому. Рядышком пастбища будут, ой-ё! Деревня моя тут...
Вернулась собака, лишь нюхнула воздух, на меня даже не посмотрела.
– Что с ней?
– Найда. Щенком в стрелке застряла, пришлось так её, – мужчина замолчал, глядя, как овчарка возит носом по земле. Собака почуяла взгляд, обернулась, дёрнула ухом.
– Умная, – похвалил хозяин. – Зверей у меня гоняет, ой-ё!
– Волков? – выдохнул я.
– Да ну. Зайцев с огорода, лисицу.
А на вид здесь не только волки, но и медведи. Теперь я обратил внимание на листву: за окном деревья сливались в красно-жёлтую осень, а вблизи каждый лист отличный от соседа. Мне нравится тут, я глянул на часы: ещё полчаса стоянки. Небо держится на верхушках деревьев, облака плывут в чащу. За ней, я уверен, лежат поля, их не окинуть взглядом, не объять. Для этого сюда и ехал, отключив телефон, прочь и прочь. Я даже глаза прикрыл в блаженстве.
Рычит... это не собака, мотор. Я взбежал на холм: у самого леса иномарка набрала ход и умчалась по наезженной дороге к чёрным избам. На тех белеют спутниковые тарелки.
Я задохнулся, спотыкаясь, вернулся обратно.
– Машина...
– У нас их много, ой-ё...
– И телевизор показывает?
– Чай, не совсем глухомань, – местный задрал подбородок.
Предательство. Пускай трактор и радио, а иномарка и телевизоры... Куда бежать? Лес разом побледнел, ветер перестал ласкать слух и начал трепать волосы, заслезились глаза. И овчарка... нет, овчарка та же, так же плевать хотела на меня и всё поглядывает на хозяина, когда уже домой.
Пропало очарование. Я снова вскинул руку с часами, прошло четыре минуты.
– Побегу, поезд уходит.
Мужчина кивнул легонько, не убирая с лица улыбки.