УРОК
     Очередное назначение отца часто заставляло собирать чемоданы. В 1947, в год моего рождения, отец возглавлял Даугавпилский железнодорожный техникум, разместившийся в разрушенном войной и поднятом из руин здании. Потребность в кадрах на железной дороге была острой. Последовали переезды в Даугавпилс, Вильнюс, Каунас, Черняховск, Славск, Валмиеру, Ригу. Но для нашей семьи Великие Луки, Новосокольники были сокровенны - память сердца.
     Здесь сложились семьи деда и отца. Здесь родились в предвоенные годы четыре моих брата, трое из которых впоследствии стали машинистами. Здесь осталась родня, пережившая лихолетье, и народилось новое, послевоенное, поколение моих сверстников.
     В Великих Луках дедушка Желдаков Антон Сафронович 1887 года рождения, машинист, почётный железнодорожник, приобщил к профессии старшего сына Ивана, моего отца, а затем и других сыновей, Николая и Владимира.
     Отец утверждал, что был самым молодым машинистом Окябрьской железной дороги. А по окончании ЛИИЖТа его назначили заместителем директора Великолукской профтехшколы, которую он называл техникумом, поскольку это учебное заведение обеспечивало железную дорогу руководителями среднего звена.
     Когда фашисты приблизились к Великим Лукам, отец был уполномоченным по эвакуации. Возглавляемая им группа, основываясь на сообщениях разведки, при приближении вражеской бронетанковой техники взрывала фугасы, что предоставляло нашим измотанным боями частям возможность оторваться от наступавших немцев.
      В 1961 году четырнадцатилетним пацаном я гостил с родителями в Новосокольниках у дяди Пети, брата моей матери. В один из дней отец сказал матери: "Мужской разговор предстоит. С Женей пойдём в гости."
     В бревенчатом доме нас встретил высокий седой и, как мне показалось, очень старый человек. Отец обратился к нему по имени. Старик долго вглядывался в лицо отца, а затем, приложив единственную руку к груди, выдохнул: "Ваня!" Такая форма обращения удивила меня. Обычно - "Иван Антонович". Долго стояли обнявшись, и хозяин всё повторял хозяйке: "Это Ваня, это Ванюша..." Ещё в памяти остались слова: "Ваня, когда узнал, что ты награждён орденом Трудового Красного Знамени, был рад, будто меня наградили..."
     На стол водрузили чугунок с картошкой и всё надлежащее. Для меня доставили из лавки бутылку лимонада и конфеты. Разговор был малопонятен - имена, даты, города: Ржев, Старая Руса, Вязьма и, разумеется, Смоленск. Отец очень любил К. Симонова и в тот раз начал было: "Ты помнишь, Алёша, дороги Смоленщины..." Но закончить не смог. Таким отца, человека удивительно сдержанного, я никогда не видел. Недаром старый друг, писатель и кинорежиссёр киностудии им. Довженко Виктор Михайлович Иванов подарил отцу свой сборник рассказов с таким автографом: изображением паровозика, похожего на "Овечку", и  надписью "Самому спокойному машинисту Октябрьской железной дороги от самого беспокойного помощника. Витя Иванов".
     Возвращались от "однорукого дяди" поздно.
     "В конце двадцатых я работал машинистом, а этот человек был моим помощником..,"- начал рассказ отец. Произошло лобовое столкновение составов. Кочегар отделался синяками. У отца - в кровь разбито лицо и многочисленные ушибы. У помощника была сильно повреждена рука. Встречная бригада получила более тяжкие травмы. Отец говорил, что всем повезло - не сварились заживо...
     За дело взялся НКВД. Кочегар, деревенский паренёк, мечтавший заработать на корову, быстро согласился с версией следователя:
механик (т.е. машинист) плохо отзывался о советской власти, склонял бригаду к столкновению.
      Помощник с ампутированной рукой лежал в больнице. Но многочисленные допросы с избиениями не привели к подтверждению протокола допроса. Лёжа выстоял... "Если бы не этот дядя, сынок, - сказал напоследок отец, - не было бы у тебя братьев, да и тебя бы не было..."
     Тот урок мужества - из жизни, не из книг - я усвоил на всю жизнь.

                                                                      
                                                   Евгений Иванович Желдаков, г. Воронеж




P.S. А вообще крушения тогда случались нередко. График движения в годы индустриализации был интенсивным и диспетчерская служба порой давала сбои. Гибли люди, страдало производство. Л.М. Каганович обещал добиться, что по движению поездов будут сверять часы. И меры к тому принимались. Суровые.
     Примерно в те же годы друг моего отца Анатолий Степанович Кудельчук  также попал в крупное крушение и на волосок был от расстрела. Через несколько лет, в годы войны, он стал одним из организаторов партизанского движения на Украине. Личность героическая.


P.P.S. Последний покой мой отец Иван Антонович Желдаков и мама Мария Петровна обрели на Первом Лесном кладбище Риги по центральной аллее по соседству с могилой писателя В. Пикуля.