Первый после Бога                                                                                            «Блажен человек, который снискал                         мудрость, и человек, который приобрёл разум».                    Книга притчей Соломоновых, глава 3 (13).                                                                    Звёздная морозная ночь… Станция Лена Байкало-Амурского отделения Восточно-Сибирской железной дороги... Серебром блестят стальные рельсы железнодорожных путей. Малиново-красным рубином горит светофор. Мигнул, погас и засиял чистым изумрудом.                            - Отправляемся с пятого пути! Маршрут приготовлен правильно… Выходной сигнал – зелёный! – объявил помощник машиниста Валерий Поляков, открывая в кабине электровоза форточку для осмотра состава.         Владимир Устинов, средних лет мужчина с рыжеватой бородой поднялся с кресла, прошептал молитву, перекрестился и взялся за рукоятку контроллера.                                                - Включить АЛС!                                            - Автоматическая локомотивная сигнализация включена!                 - Включить прожектор!                                        - Прожектор включен!                                        - Рация?!                                                - Рация включена!                                         - Скорость на выходной стрелке?!                                - Скорость двадцать пять…                                    - Сигнал отправления!                                Валерий  нажимает кнопку, и над притихшей в морозной дымке станцией раздаётся протяжный сиплый гудок.                            - Поехали, Валера… С Богом!                                - С Богом, командир!                                Устинов, не торопясь, щёлкает рукояткой контроллера, набирая несколько первых позиций. Электровоз плавно трогается с места, мощно тянет за собой тяжелогруженый состав. Испытывая чудовищное натяжение, позванивают, готовые лопнуть, стылые от мороза автосцепки. Заиндевелые колёса вагонов, словно нехотя, со скрипом поворачиваются, убыстряют вращение, и вот уже весь состав грохочет на стыках, уходит в темноту декабрьской ночи. Холодный ветер врывается в открытые окна. И машинист, и его помощник, высунувшись из них, обжигая морозом лица, всматриваются в движущийся состав. Каждый со своей стороны.                        - Слева по поезду порядок! – докладывает помощник.                - Понятно… И справа порядок…                            С одновременным стуком захлопываются выдвижные форточки. Устинов усаживается в кресло, не отрывая чуть прищуренных глаз от убегающей под поезд дороги. Мелкая снежная крупа сыплет на  ветровое стекло. Беглый взгляд на помощника, и тотчас Валерий включает «дворники». Размашисто шоркают они по стёклам, оставляя за собой полукружья счищенного снега. В кабине полумрак. Бледно-матовый плафон на потолке тускло освещает листок-выписку предупреждений о скоростях на перегонах, станциях и опасных для движения местах. Синие, зелёные, красные, белые лампочки на пульте управления сияют нежным светом. Чуть потрескивает помехами рация. И равномерный перестук колёс: тук-дук, тук-дук… тук-дук, тук-дук…                                        - Скорость шестьдесят… У знака «Т» - контрольная проверка тормозов, - предупреждает помощник.                                        - Понятно, у знака «Т» скорость шестьдесят, - дублирует машинист.         А вот и треугольная табличка на высоковольтной опоре с чёрной буквой «Т».  Левая рука машиниста – ручку контроллера рывком от себя до отказа. Правая – на рукоятке тормоза.                                - Тормозим, командир! – кричит Валерий.                        - Тормозим! – спокойно отвечает Устинов, поворачивая рукоятку тормоза. Сжатый воздух из резервуаров со свистом давит на поршни тормозных цилиндров. Поезд замедляет ход, скорость падает до нужной отметки.                                                     - Скорость на перегоне – восемьдесят, - говорит Валерий.                 - Понятно, восемьдесят, - кивает машинист.                     Тормоза отпущены. Щёлкают зубчики контроллера: поезд вновь разгоняется.                                            Валерий вопросительно смотрит на машиниста, и тот утвердительно кивает, что понять можно так: «Сходи, Валера, в заднюю кабину, глянь отметку проверки тормозов на скоростемерной ленте…»                    Валерий молча уходит. Осматривает ленту. Всё в порядке. Убедившись, что стрелка скоростемера подрагивает на отметке «80», нажимает кнопку ревуна. Тотчас звучит ответный сигнал.                     - Лента в норме, командир… Скорость восемьдесят, - возвратясь в переднюю кабину, говорит Валерий.                        Машинист утвердительно кивает. Это значит, что оба скоростемера работают синхронно. Ошибки в их расхождении быть не должно. Эти толстостенные металлические ящики со сложной       механикой – всё равно, что «чёрные ящики» на авиалайнерах. Не горят, не разрушаются во время аварий и крушений. Они с точностью до метра и секунды расскажут специалистам-расшифровщикам на каком участке дороги, в какое время, при каком сигнале светофора, на какой скорости произошла катастрофа. Когда было применено экстренное торможение в случае наезда на людей, автомобили и другие препятствия.                            Слаженно работают эти два человека. Зелёные талоны у обоих. За добросовестное отношение к труду не единожды награждались руководством депо. За прямодушие и честность праведников Бог даровал им работу без аварий. Понимают друг друга с полуслова.                         Валерий посмотрел на машиниста, и тот утвердительно кивнул: «Да, можно теперь и чайку выпить…»                                    Устинов осторожно принимает кружку из рук помощника. Всё так же непрерывно глядя вперёд, спрашивает:                                - А помнишь ли, мил человек, какой сегодня день?                    - Как не помнить, командир? Тринадцатое декабря. День апостола Андрея Первозванного…                                        - Похвально, что знаешь это… Но не о том я…                        - Наступление наших войск под Москвой? Хотя нет… Оно дня на три раньше было… Ещё в этот день родился любимый всеми актёр Николай Рыбников…                                                - Ёшкин свет! Ты забыл, что сегодня ровно десять лет, как мы ездим вместе! Космонавты одним экипажем столько не летают…                С этими словами Устинов снял с руки дорогие швейцарские часы, протянул помощнику.                                            - Держи, брат во Христе! Как обещал…                            - Точно… В этот день мы поехали вместе… Я ещё сказал тогда: «Тринадцатое, невезучее число… Спасибо, командир! Буду носить их по большим праздникам. Вот скоро Рождество, тогда и надену. А то, ведь, в нашей работе как? Молотком приходится стучать по песочницам… Рукава между вагонами разъединять… Не ровен час, разбить можно…                - Твоё дело…                                             - А помнишь, Степаныч, каким Фомой неверующим пришёл я тогда?        Устинов, усмехнувшись, бросил на Валерия мимолётный взгляд. Ответить не успел: противно запищала «АЛС», предупреждая о смене зелёного сигнала на жёлтый.                                        - Следуем на «жёлтый»! – доложил помощник.                        - Понятно, на «жёлтый», - повторил машинист, переводя электровоз с режима тяги на рекуперативное торможение электродвигателями. Защёлкали тумблеры, загудели вентиляторы, задвигались рукоятки контроллера. Тяжёлый состав, гружёный углем, несётся под уклон. Машинист упирается ногами в подставку, вжимается в спинку кресла, будто пытаясь своим телом сдержать несущуюся за ним громаду поезда. После спуска – крутой подъём. И так некстати сейчас «жёлтый». Затормозишь - и станешь под горой. Так нередко случается у малоопытных машинистов. Как потом выбираться на подъём? Электровоз начнёт буксовать, от перегрузок будет рассыпаться электросхема. Просить помощи у диспетчера? Пока дадут команду вслед идущему отцепиться от своего состава… Пока закрепят железными башмаками вагоны, оставленные без локомотива… Пока машинист другого поезда вытолкает на гору… Уйдёт уйма времени… А сзади ещё два пассажирских и литерный… А если не затормозить? Если впереди идущий состав не успеет удалиться? Пролетишь «красный» и ударишь ему в хвост. Эти мысли вихрем проносятся в голове. Для размышлений времени нет. Секунды, в которые надо принять единственно верное решение: применить полное торможение или нет. Мгновения кажутся вечностью. Как долго не переключается «жёлтый» на «зелёный»! Там, впереди, медленно тащится на гору такой же тяжёлый состав. Ещё секунду помедлить… Ещё… Нет, не удержать поезд на рекуперации на этом крутом спуске!                    Правая рука на ручке тормоза. Пора!                            Валерий нетерпеливо нажимает тангенту рации, спрашивает машиниста впереди идущего поезда:                                - Нечётный, идёшь в Вихоревку… Едешь или стоишь?                - Проследовал входной станции…                            Устинов слышит, облегчённо вздыхает, и вместо того, чтобы тормозить, громыхает рукоятками контроллера, увеличивая скорость. Тяжёлый состав с разгону, взбегает на подъём. Машинист и помощник обмениваются молчаливыми взглядами. Да… Ситуация была, прямо скажем, не из лёгких, но победили выдержка и мастерство.                         И думает, утирая платком вспотевший лоб, помощник: «Классный машинист, Владимир Степанович… И человек душевный…»                А машинист, заложив ладонь за пазуху слева, где так неприятно заныло, думает: «Толковый у меня помощник… Как не помнить их первую поездку?!»                                                …В ту декабрьскую ночь в ожидании отправления оба сидели молча, занятые своими мыслями. Поляков хмурился, нервно поглядывал на часы, бросал на машиниста  недовольные взгляды.                             - Ну и житуха здесь… Валить надо отсюда… В большой город… В Иркутск… Или, нет… Лучше на юга… Там тоже поезда ходят… Устроюсь…    - Сбежать надумал… - приглаживая бороду, усмехнулся Устинов. – А ещё бамовцем себя называл…                                    - Я не строил БАМ…                                         - Родители твои, насколько знаю, принимали участие в закладке «золотого звена» на стыке путей с востока и запада… Огорчишь их своим бегством… Спроси их, легко ли им было? Тайга кругом дремучая, мошкара… Летом жара, дожди… Зимой морозы трескучие, метели, а на работу шли, несмотря ни на какую погоду…                             - Деньгу зашибали, вот и вкалывали…                             - Эх, ты… Деньгами меряешь трудовой подвиг отца и матери… Награды они имеют… На БАМ тысячи молодых людей добровольцами ехали… Как на фронт… По зову сердца… По велению души… Романтики им хотелось…  Испытать себя в неизведанном… Природу сибирскую увидеть… В палатках пожить… Вечерами пели у костра… Шутки, смех, любовь… На судьбу не жаловались… Многие из них здесь навсегда остались… Полюбили здешние дивные места… Не о деньгах думали, когда после работы под гитару пели песни Окуджавы, Высоцкого, Кукина… Сколько героев труда на Баме! Их именами и фамилиями улицы названы на новых станциях… К примеру, моя сестра в Звёздном живёт на улице Байкова… Мои родители тоже строили БАМ… Отец на бульдозере, мать геодезистом работала… Познакомились на участке Звёздная-Магистральный… Поженились… В Северо-Байкальске живут… Никогда не собирались уезжать… Как уехать от того, что создано своими руками? Они построили, а я езжу по этому пути… Здорово, правда? А наш БАМ – лучшая железная дорога в мире! Люблю ездить по нему! Чистая, без единой соринки, насыпь из белого щебня… Рельсы сверкают на солнце… Ели зелёные на склонах… Красотища необыкновенная! Весной сопки розовые от багульника… Зимой горы снежные… Осенью тайга багряная… И речки со скалистыми берегами, с прозрачной водой… Сколько езжу, а привыкнуть к нашей байкальской природе не могу, всякий раз как заново любуюсь дивными местами нашими, через которые проложен путь… БАМ –звучит гордо! И звенит это слово как натянутая струна – бам-м-м…Большая честь работать на БАМе! И надо этим гордиться! А ты заныл, жизнью здешней не доволен, на юга собрался…        На выходном светофоре зажёгся долгожданный «зелёный». Валерий Поляков, насвистывая блатную песенку, полулежал на своём сиденье с какой-то пошлой газетёнкой в руках.                                 - Машинист на пятом пути! – раздался строгий голос дежурного по станции. – Почему не отправляемся?                                - Да, действительно, командир… Почему не едем? «Зелёный» горит… А то, чего доброго, вперёд нас кого-нибудь отправят…                    Устинов спокойно нажал тангенту, ответил дежурному:                - Помощник у меня в туалете пропадает… Без него начинать движение не имею права.                                            Поляков удивлённо вытаращил глаза.                            Из динамика послышался хохот.                                - Надеюсь, весь там не изойдёт? Шнурки от него останутся? Ладно… Перекрываю вам сигнал… Поедете после пассажирского и нефтеналивного…     Локомотивные бригады, слышавшие этот разговор по рации, не преминули его прокомментировать.                                 - Зачем меня на всю станцию осрамил?! – возмущённо выкрикнул Поляков.  – Хотел я сгонять в поездку и пораньше вернуться… Бабёнку одну проведать, пока муженька дома нет... А ты, гляжу, не торопишься… Тринадцатое число сегодня… Так и знал, что удачи не будет..                - Хотеть не вредно, мил человек… Только инструкцию по отправлению со станции и следованию в пути – приказ начальника дороги никто не отменял… А ты даже выписку скоростей из бланка предупреждений не сделал… Не готов ты ехать…                                    - Ну, знаешь, - вспылил Поляков. – В другой раз с тобой не поеду…        - Придётся поехать…                                        - Это почему?                                            - Начальник цеха эксплуатации по моей просьбе приказал закрепить тебя со мной. Так сказать, в виде шефства. Локомотивная бригада: Устинов – Поляков!                                                     - Какое ещё, к чертям собачьим, шефство?!                        - Решается вопрос о твоём увольнении… Вот я и обратился к руководству депо с просьбой закрепить тебя со мной… Парень ты неплохой… Думаю, сработаемся…                                В ту памятную ночь тринадцатого декабря они простояли два часа, пропустив несколько поездов. Наконец, открылся сигнал, и Поляков нехотя поднялся, проговорил скупые, но чёткие строчки инструкции. Устинов повторил их и перекрестился.                                    - С Богом! Поехали…                                Поляков насмешливо поглядел в его сторону.                 Миновали выходные стрелки, и он с иронией в голосе заметил:            - На Бога надейся да сам не плошай! Без Него знаю, что мне делать…        -  Не будь самонадеянным, мил человек… Мудрый Соломон сказал так: «Надейся на Господа всем сердцем твоим, и не полагайся на разум твой… Во всех путях твоих познавай Его, и Он направит стези твои». Глава три, стихи пятый и шестой.                                                 - Бог, ангелы, черти… Загробная жизнь… Рай и ад… Сказки для лохов…                                                    - Пройдёт не так уж много времени, и ты будешь сожалеть об этих словах…  Понаблюдай за муравьями. Тащит один червяка на кучу, не достаёт ему силёнок. Подбегает другой на помощь, и вместе волокут добычу в норку. Как пчела находит свой улей за десять километров от него? Как растение, пробиваясь из-под асфальта, находит одну-единственную в нём трещинку? Кто научил их этому? Господь Бог! Почему из крохотного семени сосны вырастает могучее дерево точно с такими же хвойными иголками? Почему волки охотятся стаей? Почему паук подползает к чёрной вдове, для того чтобы она съела его и воспроизвела потомство? Тысячи вопросов, на которые ни один  академик не даст ответ. Великие учёные Ломоносов, Менделеев были глубоко верующими людьми. Стало быть, и они не отрицали Создателя. Человеку своим маленьким умишком никогда не познать тайны создания Природы. Ему остаётся лишь с молитвой откровенно каяться в злодеяниях над ней и спасать душу.                                - Молись – не молись, а если не везёт в жизни, так хоть на уши встань!  Бог не поможет.                                                - Не собираюсь тебя убеждать… Но подумай сам:  кто ты, и кто великий физик, астроном и математик Исаак Ньютон? Казалось бы, уж кому, как не ему, быть неверующим в Бога!  А что он заявил на одном учёном совете? «Чудесное устройство космоса и гармонии в нём, могут быть объяснены лишь тем, что космос был создан по плану Всеведущего и Всемогущего Существа. Вот – моё первое и последнее слово», - сказал Ньютон. С ним согласны известные физики Вольта, Ампер, Гаусс, Флеминг и многие другие лучшие умы человечества. Альберт Эйнштейн, выступая перед студентами, сказал как-то: «Обычное представление обо мне как об атеисте – большое заблуждение. Если это представление почерпнуто из моих работ, могу сказать, что мои работы не поняты». А создатель немецкой ракеты «ФАУ» Браун заявил: «Распространено мнение, что в эпоху космических полётов мы уже так много знаем о природе, что нам более не нужно верить в Бога. Это мнение совершенно ошибочно. Лишь новое обращение к Богу может спасти мир от надвигающейся катастрофы. Наука и религия – это сёстры, а не враги». Так, что ты, мил человек, можешь верить, можешь не верить…                                     Устинов вглядывается в дорогу через заснеженное стекло: «дворники» не работают. Не проверил их помощник в депо. В луче прожектора, еле пробивающего мрак и круговерть бурана,  мельтешат снежинки.             - Ничего не видно, ёшкин свет! Как слепые едем… За нерадивость Господь наказывает, а к старательным праведникам  благоволит Он.            Поляков, чувствуя неловкость, заёрзал на сиденье. Промашка с его стороны, факт… Чтобы загладить вину, пробурчал:                        - Тринадцатое сегодня – несчастливое число. Черти бы меня с квасом съели и не подавились… Забыл проверить эти чёртовы «дворники». В другой раз не забуду…                                                - Не поминай чертей… И «дворники» не их козлячьими копытами сделаны, а умелыми руками рабочих, инженеров.                    Помощник, не желая дальше продолжать тему «дворников», с обидой произнёс:                                                    - Невезучий я… Вчера выпил бутылку портвейна… Хорошее вино было…  Не удержался… Всю высосал… Встретились какие-то парни на остановке автобуса… Смартфон отобрали…                            - «Не смотри на вино, как оно краснеет, как оно искрится в чаше… Впоследствии, как змей, оно укусит, и ужалит, как аспид». Притчи Соломоновы, глава двадцать три, стихи тридцать один, тридцать два.             - Так оно, конечно… Но что делать, если выпить хочется?                 - «И скажешь, - говорил Соломон, - били меня, мне не было больно; толкали меня, я не чувствовал. Когда проснусь, опять буду искать того же». Глава двадцать три, стих тридцать пятый.                             - Жена ушла от меня… Хожу сейчас к одной замужней.                - Прелюбодействуешь, стало быть… Грех большой… Заповедь Божью нарушаешь. В главе пятой притчей Соломоновых сказано: «Мёд источают уста чужой жены, и мягче елея речь её; Но последствия от неё горьки, как полынь, остры как меч обоюдоострый». Стихи три и четыре.                 - Не верю в Бога, потому, что в жизни мне одни неприятности. Невезучий я какой-то… И отчего так?                                 - Везения, невезения, несчастливые числа, всякого рода гадания, предсказания – суеверные понятия, не совместимые с нашей верой православной. Святой дух в каждом человеке, каждую душу зрит Господь, и на всё Его воля. Неприятности твои – наказания Божьи. Не потерян ты для Него. Знает Господь, что наполнится твоя душа иным, праведным содержанием и поверишь в Господа. Вместо этой паршивой газеты загляни лучше в Библию и найдёшь ответ в притче Соломоновой, в главе третьей, стих двенадцатый. «Кого любит Господь, того наказывает, и благоволит к тому, как отец к сыну своему».                                     - Не верю я во все эти сказки, - раздражительно отмахнулся Поляков. Его начинал одолевать сон. – Вряд ли долго смогу работать в депо… Что толку мне от Библии?                                     Устинов оставил его слова без ответа. Приглаживая бороду, наморщил лоб, всматриваясь в бланк-предупреждение скоростей. Поднялся и подтолкнул помощника к своему креслу.                                - Садись, мил человек, за контроллер… Хватит тебе антимонии разводить, пора делом заняться…                            Поляков неуверенно взялся за рукоятку. Сонливость мгновенно слетела с него. Взгляд оживился, глаза обеспокоено забегали по приборам.             - Запомни нашу первую поездку,  Валерий. Когда  станешь классным машинистом, я сниму часы со своей руки и подарю тебе в память о ней…         …Два года спустя Валерий успешно сдал экзамены на права машиниста электровоза. Ездить самостоятельно не стал. Не захотел разлучаться с Устиновым. Так и ездят вместе, словно два неразлучных брата.     У Валерия трое детей.  Его жена Светлана поёт в церковном хоре. Свидетелем на их свадьбе с венчанием в церкви был, конечно же, Владимир Степанович Устинов. Он же стал крёстным отцом первенца Алёшки. В четвёртый класс мальчонка пошёл нынешней осенью… По воскресеньям супруги Устиновы и Поляковы, принарядившись, в храм ходят. Всё у них хорошо. И дай Бог такого семейного благополучия каждому человеку!        Быть, может, оба товарища думали сейчас об одном и том же. О благодарении Богу за то, что свёл их жизни воедино, наставил на праведный путь.                                                     На рассвете прибыли в старинный сибирский город Тайшет. Ещё шипели тормоза, а в тамбуре уже гремели поёлы под ногами сменщиков. Гонористые мужики дотошно принимали электровоз, но придраться ни к чему не смогли. Под все колёсные пары форсунки исправно дают песок, в кабинах чисто, «юбки» - борта машины протёрты до блеска, инструмент, маслёнки на месте, «дворники» работают.                            Валерий, разозлясь, открыл было рот, чтобы урезонить чересчур ретивых локомотивщиков, но Устинов, заполняя журнал приёмки и сдачи, сказал:                                                    - Больше всего хранимого храни сердце твоё; потому что из него источники жизни. Притча Соломона, глава четыре, стих двадцать три.        Он взял «шарманку» - дорожную сумку, и дверь захлопнулась за ним. Валерий чуть запоздал, одевая «гудок» - железнодорожную ватную куртку с меховым воротником.     Сменщик придержал его за плечо.                    - Твой машинист… Он, что? Того… С приветом?! Верующий, что ли?        - He is first after Gоd…                                        - Что...? Не понял…                                        - Первый после Бога… Так говорили английские моряки о своих капитанах, всецело доверяя им свои жизни. А ещё мудрый Соломон поучал: «Отойди от человека глупого, у которого ты не замечаешь разумных уст…»        - Вот… Ещё один повёрнутый!  Бригада чёкнутых! – покрутил пальцем у виска машинист.                                             - «Как пёс возвращается на блевотину свою, так глупый повторяет глупость свою». Притча Соломона, глава двадцать шесть, стих одиннадцатый… Бывайте, мужики! Счастливой дороги! Храни вас Бог!        Скользнув голыми руками по заиндевелым поручням, Валерий спрыгнул в намёт пушистого снега, устлавшего стылую насыпь возле пути. Несмотря на бессонную ночь, бодрость и лёгкость ощутил он в это морозное утро. Натянул рукавицы, нахлобучил шапку, прикрывая уши, и подхватив сумку, побежал догонять ушедшего вперёд командира.