Напишу-ка я письмецо о железной дороге!

    Бог создал Землю, все остальное на ней сделал человек. В том числе железнодорожные магистрали с апофеозом золотого  звена. Интересно, а как при строительстве древних строительных систем и акведуков отмечалось окончание работ? Золотой обелиск, торжественная арка? Впрочем, при возведении современных энергомагистралей тоже не известен праздничный символ окончания монтажных работ, разве что золотая опора?
    Безусловно золотое звено БАМа самое золотое. Это грандиознейшая стройка с туннелями, кажется до сих пор не оценена достойно современниками. Достаточно сказать, что если к численности армии Наполеона прибавить численность армии Кутузова и умножить на два. Это примерно будет численность работавших на БАМе. БАМ ждет своего Льва Толстого, а еще лучше Гарина- Михайловского, здесь кажется необходимо  слияние технической осведомленности с одухотворенностью романтизма.
    Но вернемся к поэтике прокладки железных дорог. Строительству  железнодорожных магистралей, предшествуют большие совместные работы топографов, геодезистов, геологов и т.п.Вариантные поиски мостовых переходов на крупных реках – это отдельные  творческие задачи. Здесь своя техническая созидательная романтика. Интересные сведения об этом можно прочесть у писателя, инженера-путейца Н.Г. Гарина-Михайловского.
    Магистраль запроектирована, финансовые коллизии позади, рельсы уложены, мосты наведены, туннели пробиты, наступают торжества золотого звена. Фанфары, репортажи и лавры достаются в основном участникам последнего этапа – строителям.
    Проектировщики, поставщики материалов, изготовители конструкций как бы на втором плане. Но в целом окончание работ  - это гордость и радость большого коллектива строителей железной дороги.
   Дороги в будущее, дороги волнительных путешествий, познания, дороги и поезда дружбы, дороги неожиданных, а порой и судьбоносных встреч…
    Магистраль построена и сдана. Наступает черёд эксплутационников, у которых свои истории, своя романтика. Вспоминается нынче практически не исполняемая, услышанная в детстве песня про  обходчика… Обходчики путей, машинисты паровозов, стрелочники, кондукторы, управленцы - это огромный персонал железнодорожников России, обслуживающий пассажиров и осуществляющий промышленные перевозки.
    Да, у граждан-пассажиров  тоже могут случаться необычные, интересные истории, романтичные знакомства, связанные с железной дорогой!                                                                                                                            
    
Детство у железной дороги

    Моё детство прошло в Казахстане в городе Джамбул. Сейчас ему вернули древнее название Тараз. На южной окраине города проходит железнодорожная ветка с запада на восток к городам Фрунзе, ныне Бишкек, и Алма-Ата. По одну сторону ветки вокзал и город; по другую сторону «треугольник», ЖДУ (железнодорожное училище) и далее, где-то в полукилометре на юг от вокзала, депо мойки и ремонта паровозов. «Треугольник» название в быту - это железнодорожные пути со сторонами треугольника метров по 300 для разворота паровозов. Всё это железнодорожное хозяйство дугой обхватывало 15-20 одноэтажных кирпичных и саманных домов барачного типа и еще начальную школу четырёхлетку. В этом своеобразном  «ареале» пролетели мои незабываемые детские годы.
    Внутри треугольника росла хорошая трава. Отец иногда водил через железнодорожную насыпь пастись  нашу корову Маньку. Как-то отец взял меня с собой, было мне тогда 3-4 года. Видимо, отец  решил сделать мне приятное и посадил верхом на Маньку. Манька испугалась и побежала, отец едва успел меня снять. Это первое железнодорожно - треугольное воспоминание...
    Война 1941года прервала раннее безмятежное детство. Отца проводили на фронт.
Нас осталось трое:  мама, сестра четырнадцати с небольшим  лет и я – четырёх с половиной лет. И еще наша кормилица корова Манька. Наступила пора моей безотцовщины  и почти беспризорщины.
    Сестрёнка в школе, мама с коровой, а  я «вольный казак» предоставленный самому себе. О том, что  существуют детские сады, мы понятия не имели.
    Окраина города, далее на юг к горам колхозно-совхозные земли. У мамочки проблема: где взять корм для коровы. До войны  отец брал лошадь и телегу в организации, где работал и ездил на покос заготавливать сено. Теперь отца нет, сено и ботву от свеклы приходиться покупать.
Вечная боязнь, что корову могут украсть, поэтому иногда мама заводила ее из сараюшки в дом…
Дом – это комната в саманном бараке с глиняной крышей. Комната отделена от входа небольшой городушкой. Вот в это пространство заводила мама на ночь рослую красавицу Маньку. А утром, после Маньки надо было прибрать жизнедеятельные отходы, помыть её, подоить и скорее на базар продать молоко, чтобы потом купить хлеб и другие продукты и оставить деньги на покупку сена.
    Ну, а как же «вольный казак»? Сам себе хозяин. Летом с такими же пацанятами играл в «паровоз». Асфальтированных и мощеных дорог в нашем завокзалье не было. Грунтовые дорожки и редкий  гужевой транспорт – автомобилей мы практически не видели. На дорогах лежала теплая пыль по щиколотку. И вот мы – «паровозы». Босиком мелкими шажками, не поднимания ног, продвигаемся вперед, притопывая, поднимая за собой тучи пыли. При этом сигналим ту-ту,ту-ту, а между сигналами чух-чух,чух-чух и энергично двигаем в согнутыми в локтях руками взад, вперед, взад, вперед - полная иллюзия паровоза…
    Вся наша одежда состояла из одних трусиков. Никаких сандалий, панамочек и тем более маечек – ничего, одни трусики-трусы.
    К вечеру заявлялся домой! Можно себе представить, как я выглядел после изображения паровозного дыма дорожной лёссовой пылью…Меня ждало на улице деревянное корыто с теплой солнечной водой! Мама отмывала весь мой трудовой  «дым», смазывала цыпки на ногах, и я шел поесть, что Бог послал. Вечером ложился под бочок мамы, обнимал её и засыпал крепким сном «машиниста».
    Но это был не настоящий паровоз. В следующий раз собирается нас два-три огольца-беспризорника лет пяти - шести и идём играть на железнодорожное полотно.
    Недалеко вокзал, подходящие поезда здесь замедляют ход, а отходящие ещё не набрали скорость. Нам интересны товарники, а не пассажирские, так как у первых вагоны имеют кое-какие выступающие детали, а  пассажирские вагоны гладкие.
    Вот и поезд. Мы встаем на  бровке насыпи, пропускаем паровоз, пошли вагоны, потихоньку вытягиваем руку в сторону проходящих вагонов до тех пор, пока какой-нибудь выступ не чиркнет нам по пальцам… Нам почему-то это интересно. Страха как будто нет. Такие вот игры в настоящий паровоз. Всё, состав прошёл.
    С откоса перебираемся на полотно, здесь мы предварительно положили на головки рельс кусочки глины. После прохода состава комочки превратились в тёплые плоские лепешечки размером с небольшую монету. Лепешечки гладкие, берем их и гладим ими себе по щекам, приятно, смеёмся довольные. Положили головы на рельс, прислушиваемся, не идет ли следующий состав? Игра продолжается…
    Игрушек ни у кого нет. Но мы научились из стволов подсолнухов делать  пистолеты, автоматы, пулеметы. У пистолетов мушка, курок, как у настоящих, хотя оружия никогда не видели, откуда мы всё  это узнали? Возможно старшие пацаны десяти-двенадцатилетние научили? Не помнится.
    Возле нашего барака был вырыт небольшой котлован, возможно для строительства следующего жилища. В котлованчике всегда стояла чистейшая вода, в этом «бассейне» я умудрился пару раз тонуть – оба раза выдёргивала из котлованчика  моя сестренка.  
    Железнодорожное училище (ЖДУ) двухэтажное здание сложной конфигурации в плане, неогороженное, имело задворки, где никого почти не бывало. Именно здесь была противопожарная лестница. Как-то  пришел один. Вот бы забраться на лестницу, ведь интересно… Полез, долез почти до крыши, глянул вниз…и спустился. Вот такое «восхождение» в пять лет, а может быть, в шесть.
    Как-то  к нам подселили квартирантку. К ней пришел в гости инженер-путеец. Он нарисовал мне паровоз, выходящий из туннеля и объяснил, что во время прокладки железных дорог встречаются горы и чтобы дорога была прямой, в горе пробивают проход-дыру – вот это и называется туннелем. Круг познания расширился от «треугольника» для поворотов до портала туннеля.
    Детство, детство – это не только воспоминания образов, звуков, но и запахов. В наше привокзальное  обиталище-ареал иногда сильный ветер пригонял с казахстанских пустынь и степей перекати-поле. Перекати-поле -  это хорошее топливо. Какой разнообразный аромат исходит от горящих степных трав. Как они потрескивают в печке, а из некоторых веточек-трубочек  вырывается тонкая струйка дыма! Огонь степного разнотравья, с его удивительными запахами, завораживает.
    К слову, детство без постоянного взрослого присмотра приводило не только к тому, что я тонул или опасно играл возле движущихся составов, но я еще чуть не подпалил нашу комнату-дом. Но это к романтике железнодорожных дорог почти не относится. Пора переходить к более интересным, неповторимым историям на железных дорогах моей юности.
Правда, есть еще два-три момента в детстве, которые помнишь всю жизнь.
    = Шёл 1944 год, я уже учился в первом классе. Первое в жизни кино. В классе занавешены окна. Невиданная ранее кинопередвижка, показывают по частям. Стрёкот киноленты.
Зоя Космодемьянская. Фильм заканчивается, залпом катюш. Когда мне уже было за семьдесят пять, я посетил Петрищево…
    = И вот еще. Солнечный, по-среднеазиатски пронзительно-солнечный день. Я дома. На улице крики женщин, плач. Выскакиваю. Победа! И сейчас через семьдесят четыре с лишним года ком в горле… Для моего поколения «эта радость со слезами на глазах»  не красивая метафоричность, а реальность, в которой ты участник… У кого-то недавно была похоронка, а тут Победа! Сколько лет прошло, а говорить, писать «о радости со слезами на глазах» трудно.
    = Потом видели пленных японцев. Шли прямо по шпалам нашей железной дороги, нашей «игровой площадке». Было очень заметно :все  японцы маленького роста, как пацаны, и почти все в очках.
    Война кончилась, и отец вернулся с войны!
Я уже во втором классе. Отец решил переехать из Джамбула в город Фрунзе. Маньку продали, мама плакала.
    Отъезд. Я впервые внутри вагона, лежу на верхней полке. Поезд тронулся, проплыл  «треугольник», родная школа, наша улочка, я тихонько запел  «Прощай любимый город». Отец почему-то не разрешил петь. Лежу на  своей полке, прямо передо мной труба стоп-крана. Смотрел-смотрел и вдруг взял и повернул ручку крана на себя... Раздалось сильное шипение воздуха. Отец вскочил и вернул кран в прежнее положение. Меня не ругали. Просто в этот момент у поезда была очередная остановка… Опыта прибавилось, теперь я знал, что на железных дорогах бывают не только туннели, но и стоп-краны.
    Вот и Фрунзе. Впервые увидел асфальт. Поселились снова в бараке, который назывался «корпусом»  и крыша была не глиняная, как в Джамбуле, а шиферная. Начинался новый этап детства. Я помнил рисунок инженера путейца паровоз выходящий из туннеля. В десять лет стал ходить в изокружок дворца пионеров. Во Фрунзе впервые увидел не только  асфальт, но и побывал  первый раз в моей жизни в картинной галерее.

Юность. Поездка в Ленинград.

    Мне посчастливилось быть участником первой Всесоюзной спартакиады школьников в 1954 году в Ленинграде. В один из вечеров в конце июля наша делегация из Киргизии по семи видам спорта отправлялась в путь.
    На праздник физической культуры и спорта ехало около сотни девушек и юношей в возрасте пятнадцати-семнадцати лет. Перрон был переполнен  отъезжающими и большим числом провожающих.
    Шум, гам, радостные возбуждённые лица, предвкушение встречи с чем-то неведомым и интересным.
    Многие никогда не были за пределами своей южной республики, не видели ни Москвы, ни Ленинграда и вообще не были в России.
    А у меня еще особенное чувство: проедим через Джамбул, Джамбул моего раннего детства. Это будет ночью, не сплю. Джамбул! Сердце ёкает, пролетело 8 лет…
    На следующий день город Туркестан, начинаются пески Кызылкум (красные пески). Нас, среднеазиатов, выросших в условиях жаркого климата, правда в зелени оазисов, казалось не удивишь жарой. Но солнце пустыни Кызылкум пекло нещадно. Все окна в вагоне были открыты полностью. Двери в тамбурах тоже приоткрыты, проводники были снисходительны – «ребята, будьте осторожны».

Кстати об окнах. Сейчас в первой четверти ХХI века, таких окон, пожалуй, нигде не увидишь, лишь только возможно в музеях РЖД… Окна опускались вниз так низко, что с перрона можно было свободно влезть в вагон через окно.
    Окна снаружи имели щитки шириной около 10см. На всю высоту окна. Роль щитков – уменьшить попадание дыма и гари из трубы паровоза. Топливом паровозов тогда был уголь. Молодым пассажирам комфортных  «Сапсанов» всё это представить трудно.

    Солнце, пески, барханы. Около некоторых барханов установлены специальные деревянные ограждения, преграждающие путь песку в ветреную погоду. Оказывается, барханы передвигаются и, если не создать им препятствие, то они могут засыпать железнодорожное полотно.
    Вот и местная экзотика. На полустанках-разъездах (колея-то одна и чтобы встречные поезда могли разъехаться, были устроены разъезды) местные жители продавали в изобилии копченую рыбу. Рыбины около 30 см, золотистые, золотистые! А запах!!! Непередаваемый вкусный запах, слюнки текут! Как её коптят? На чём? Возможно, на саксауле с добавлением веток степных кустарников? А цвет золотисто-невиданный!
    Глаза разбегаются :рыба, рыба, а еще дыни! Ну что дыни? Они и во Фрунзе на базаре – дыни… Но скепсис проходит, как только попробовали. Сладкие необыкновенно. Здесь солнце другое, песок и Сырдарья рядом. Аромат дынь неописуем! Весь вагон пропах копченой рыбой и  дынями. Зной,  барханы и верблюды как бы отступили. На какое-то время все были заняты дарами Сырдарьи и Кызылкума.
    На очередном полустанке в ожидании встречного поезда вышли из вагонов. Волейболисты резвятся с мячом, кое-кто делает какие-то разминочные упражнения. Кто-то присел на насыпи в тень. Вдруг вижу на одном рельсе клеймо  « Демидовъ». Вот это да! Никогда не видел слово с буквой «Ять», а тут еще сам Демидов! Надо же, сколько  же  трудяге лет? Эстафета познания на железной дороге продолжается. Был в детстве стоп-кран, теперь  рельс «Демидовъ», а еще предстоит  встреча с рекой Урал…
    Едем дальше. Сырдарья то подступает к самой насыпи, то удаляется и скрывается за береговой зеленью. Полустанки, полустанки. Скоро Аральское море. Море, какое оно?
    И вот городок Аральск и порт. Поезд как всегда стоит около тридцати минут. И все, как всегда, выходят на перрон поразмять ноги, а кто-то делает какие-то упражнения. Тут же, как всегда. летучий базар :рыба, дыни, арбузы, верблюжий кумыс.
    Море, где оно? Где-то тут рядом, может километр – два. Бывшему безнадзорному полубеспризорнику приходит мысль: а не сбегать ли и окунуться в море – первое в жизни море?
    Мысль, что могу отстать от поезда, почему-то даже не приходит. И не приходит мысль отпроситься у тренеров и что за  самовольство могут отчислить из команды.
    Бьется мысль: сбегать, сбегать, подумаешь бегуну на  средние дистанции пробежать какие-то один - два километра и назад, тьфу!...
    Пацан-юноша времен военных лет (где наша не пропадала...). И …я побежал. Босиком в одних  спортивных трусах. Бегу, вот и море. Синь необъятная!!! Здесь что-то вроде городского пляжа. Бросаюсь в море, окунулся, выскочил и назад! Праздник омовения свершился!
    Прибежал, поезд еще стоит. Кругом полно народу, никто не заметил моего отсутствия.
    Аральское море – память и маленькая гордость на всю жизнь! А сейчас-то моря нет…
    Мысль: «могу отстать», удивительно, но материализовалась через несколько лет. Пока поезд двинется от Аральска и далее на запад, сделаю маленькое отступление. В 1958 году в стране решили возродить довоенные массовые оздоровительно-физкультурные кроссы. И вот осенью 1958-ом  году сборная Киргизии едет в Москву для участия в Первом послевоенном кроссе. Маршрут: Фрунзе-Москва уже стал привычным. Едем на кросс. Проехали мой город детства Джамбул, следующий город Чимкент, потом разъезд Арысь. Здесь основная магистраль из России раздваивается. Одна ветка на Фрунзе и Алма-Ата, другая на Ташкент. Стоянка на разъезде где-то 30-35 минут. Решили в пути провести небольшую тренировку. Побежали по степной дорожке, километра через три  повернули назад. Не добежав до разъезда метров триста, увидели, что наш поезд пошёл… Разгоряченные,  возбужденные обратились к начальнику разъезда: «Что же делать?» Нас шесть мужчин двадцати-тридцати лет, кто в тренировочных трусах, кто вообще без майки. Осенью вечера и ночи в пустыне, ой как  прохладны… Кто-то заговорил о дрезине. «Да вас шесть человек, где такие  дрезины, смеётесь…  Так, значит, бегите на Арысь 2, там скоро будет ташкентский поезд, а вашим тренерам сообщим, чтобы выгрузились с вещами на каком-то полустанке и доедите до Москвы». Прибыли в Москву на полсуток позже нашего фрунзенского поезда. Вот была такая история с отставанием от поезда сразу шести человек.
    Но вернёмся в 1954-ый год. Аральск позади, впереди крупный город Актюбинск, а затем  Оренбург и река Урал! Граница между Азией и Европой, ура! Мы в Европе! Тут и география, литература и история. Вспоминается «Капитанская дочка» Пушкина, герой Гражданской войны В.И. Чапаев. А скоро Волга-матушка река! Какая она? Нам ребятам среднеазиатам всё интересно. Вот город Куйбышев (сейчас Самара), а там и город Сызрань на правом берегу долгожданной Волги. В душе зазвучали слова песни: «Вот мчится тройка удалая по Волге-матушке зимой».  Мы прилипли к окнам, встреча с Волгой для нас событие! Какой длинный мост. Сызрань. Мы на правом берегу Волги. Как-то сразу почувствовали переход из горячего воздуха пустынь и степей в прохладу русских полей и лесов. И зелень какая-то более свежая, нежная, неопалённая солнцем. Всё в новинку.  Каждый день пути и каждый день новые впечатления.
    Тот, кто часто ездит по железной дороге, возможно, не разделяет наши эмоции. Но мы, прожившие всю  сознательную жизнь в Азии,  вдруг оказались на другом континенте, в Европе, мы оказались в России!
    Москва, скоро увидим Москву, но пока город Моршанск Тамбовской области. Здесь остановки поездов короче. Но всё равно к поезду выносят местные природные дары. Пару дней назад изумительная копчёная рыба, душистые дыни, а тут горячая разварная картошечка с огурчиком и укропчиком – объедение! Остался ли такой сервис  на железных дорогах в XXI веке? Конечно, нет, стоянки 4-5 минут, скорости другие…
    Вот и пригороды первопрестольной! И вдруг: «Граждане пассажиры, наш поезд пребывает в столицу нашей Родины город Москву!» И музыка, праздник, праздник, мы в Москве, громадный  Казанский вокзал!
    Через площадь трёх вокзалов, надо перейти на Ленинградский вокзал. Вся делегация  в голубых костюмах ручейком растянулась по Комсомольской площади от вокзала до вокзала. Станции метрополитена какие-то сказки Бажова… Пролетело 65 лет, и сейчас в 2019 году с гордостью смотрю на иностранные делегации в метро, в сопровождении гидов фотографируют, фотографируют…  вот предки сработали, что тебе римские акведуки.
    Теперь уже  Ленинград, разместились в учебных классах какой-то школы. Вместо парт койки. Начались тренировки, а в свободное время «Эрмитаж», «Петропавловская крепость», «Петродворец», «Русский музей» и ещё много-много чего, но уже не про железную дорогу. Запомнилась табличка на Невском с предупреждением, что во время обстрелов на этой стороне опасно…  Но Ленинград выстоял, вспомнились слова казахского акына Джамбула «Ленинградцы дети мои».  В 1941 году ему было за 90. После войны прошло всего 9 лет, Ленинград залечил раны, страна устроила физкультурный праздник нам, детям войны… После Спартакиады вернулись в свои среднеазиатские пенаты, вернулись к родным горам! Пошли в школы учиться дальше и рассказывать одноклассникам об удивительном железнодорожном путешествии. О барханах, рыбе, Аральском море, реках Урал, Волге,  Москве, метрополитене, об Исаакиевском соборе, о памятнике Петру Первому, об Эрмитаже и т.д. и  т.п.
    Заканчивалась пора юности. Никому не дано предугадать, что будущее нам готовит. Будет ли что-нибудь неожиданное в последующих железнодорожных поездках и если будет, как это может повлиять на судьбу?

Ленинградский вокзал. Вагон. Встреча.

    После Первой Спартакиады школьников в 1954 году, в 1960-ом я снова оказался в Ленинграде. К этому времени  я уже  приобрёл опыт бывалого пассажира-путешественника. Побывал на соревнованиях в городах Киеве, Сочи, Минске, Москве, Сталинобаде (ныне Душанбе), Алма-Ата и т.д.
    В 1960-ом году нас, нескольких студентов фрунзенского политехнического института четвёртого курса направили на  очередную производственную практику в Ленинград. (Были же такие времена…) Опять родимый поезд  Фрунзе-Москва, едем. Как всегда, поклон городу Джамбул. Как всегда, от Туркестана до  Оренбурга жара и пекло, сохранилось фото, где мы на одном из перронов стоим по пояс голые (обычная «экипировка» мужчин всех средне-азиатских поездов). Чудная рыба, чудные  дыни, но на Аральское море не  побежал… Кое-где  стали появляться тепловозы, стоянки сократились.
    Прохлада России, картошечка Моршанская, интересно как сейчас  насчёт картошечки с огурчиками?
    Москва, и снова берущие за душу слова: «Граждане пассажиры…» Берущие за душу своей торжественностью и  музыкальностью. Казанский вокзал, для среднеазиатов – это ворота Москвы… Со строительством вокзала связаны имена известных русских художников, принимавших участие в оформлении его интерьеров. Пора переходить на  Ленинградский вокзал. Вечереет, поезд уже подали, но свет ещё не включили. Группой входим в плацкартный вагон, ищем   свои места. В нашем купе уже сидит пассажирка. В темноватом купе ярко выделяется её белая кофточка. Нас трое, остальные прошли в следующее купе. Знакомимся с попутчицей. Мы студенты из Киргизии, едем на практику. Она,  студентка техникума из Подмосковья, направляется в гости к  двоюродному брату. Готовим постели ко  сну, разбираем пожитки, но спать почему-то не  укладываемся. У Вали темные пушистые волосы до плеч. Когда я её увидел, первое мгновение показалось,  по внешнему облику, что она из какой-то состоятельной семьи и подумалось: «почему она в плацкартном, а не в купейном?». Но оказалось, что  она живёт с родителями в коммунальной квартире. Не спалось, вышли вчетвером в тамбур. Валера и Володя, мои сокурсники, оба музыкально образованные, затеяли концерт-загадку. Один насвистывает какую-нибудь мелодию, другой отгадывает, потом роли меняются. Насвистывались в основном арии из опер. Наша попутчица Валя тоже участвовала в отгадывании мелодий. Вернулись в вагон и затеяли игру в карты «Мусье», сейчас и не помню смысл игры. Поинтересовался у Валюши в каком районе живёт её брат. Показала почтовый конверт. Автово, на номер дома и  квартиры, как-то особо не обратил внимания, а вот фамилия брата запомнилась. В Джамбуле, когда учился в первом  классе, была девочка с похожей фамилией, отличались окончанием.  Валя уже знала, что в Ленинграде буду второй раз и согласилась на моё предложение проводить её.
    Вот и Ленинград, Московский вокзал, выходим. Валю встречает офицер довольно внушительного вида, я растерялся, моя услуга Валюше не понадобилась. Она коротко распрощалась с нашей компанией.
    Нас, студентов из Киргизии было человек двенадцать. Трое из нас попали на строительство цеха завода «Экономайзер».  Разместились в каком-то общежитии недалеко от Невского проспекта. Мы могли работать дублёрами мастеров, но в этом случае работа не оплачивалась. А как в Ленинграде без денег? Устроились бетонщиками. Нам оставалось учиться год, и мы уже знали темы наших будущих дипломных проектов. Темы назначались с учётом наклонности и способностей, проявившихся во время  учёбы у каждого студента. Моя тема: «Оперный театр на 1000 мест».
    Поэтому, отработав день бетонщиком – бери больше – кидай дальше. Вечером, собравшись как на праздник, стал ходить в театры. Предстояло ведь писать реферат по театрам СССР и плюс ещё отразить историю строительства западноевропейских театров. Но  по европейским театрам  предусматривалось ещё одна производственная практика  в Московский институт «Гипротеатр» и Ленинскую библиотеку, но  это будет позже – примерно через полгодика.
    Прошла неделька, наша попутчица Валюша не  выходила у меня из головы. Уж больно «фотоотпечатался» в моей памяти её образ  в вечернем купе без света в беленькой кофточке…
    Выходной день. Еду искать Валю. Метро, станция «Автово», выхожу. Вспомнился номер дома с конверта, что показывала Валя в вагоне. Дом оказался 12-ти  или 14-ти этажной громадиной с 8-ю или 10-ю подъездами… А номер квартиры не запомнился и зачем он, если предполагалось, что Валю я провожу до дома.
    Что делать? Решаюсь на квартирный обход,  хорошо тогда консьержек не было. Начинаю с 1-го подъезда, не помню сколько квартир на каждом этаже. Звоню, кто-то открывает, кто-то откликается, не открывая двери, кто-то разговаривает через цепочку, а в некоторых квартирах вообще никакого  отклика нет. Когда на мой звонок кто-то открывает дверь, мямлю: девушка приехала в гости к брату офицеру, не знаете ли? В ответ недоумение, с такими сведениями, как найти? Первый подъезд одолел, начинаю понимать, что занимаюсь пустым делом, но с тупым  упорством обошёл 2-ой подъезд. Десяток  квартир не ответили на звонок, просто хозяева и в том числе Валя, возможно, ушли по делам и как искать? Время уже далеко за полдень. После 2-го подъезда стою на улице. Идёт женщина, излагаю свой вопрос. Узнаю, что дом недавно заселили, друг друга соседи ещё не знают, а военные получали квартиры в последних подъездах… Маленький проблеск надежды. Начинаю обход последнего подъезда. Картина та же. Разговор через закрытую дверь, через цепочку, или вообще никакой реакции (скорее всего, нет дома). Дело к  вечеру и хотя конец июля, но фактор белых ночей ещё присутствует, и я перехожу из подъезда в подъезд. И вдруг! Дверь  с большой табличкой, а  на ней фамилия созвучная фамилии девочки из моего  первоклассного детства! Я к звонку, но вначале глянул на часы … около одиннадцати вечера. Время не для визитов. Откладываю посещение на завтра.
Приезжаю, звоню,  открывает дверь Валюша! Улыбается неожиданной встрече. Она одна в квартире. Говорит, что всю неделю по музеям и вот только сегодня осталась отдохнуть. Назначаю свидание, расстаёмся. Так как у меня программа театральная, почти каждый вечер после бетонных работ на «Экономайзере», тщательно наглаживаюсь и на очередную встречу с Валюшей. Очередной театр, я с блокнотом в руках, делаю наброски интерьеров. В последующие дни смотрим у Зимнего дворца военно-морской парад на Неве. Затем посещение Петергофа. Рассказываю Вале, как в 1954-м году при посещении Петродворца (тогда были открыты только парки, здания восстанавливались после гитлеровского разбоя) наша делегация случайно встретилась  с молодежной делегацией из Франции, как я  поменялся с французским парнем значками. Я отдал ему значок Первой Спартакиады школьников.  
    Валино пребывание подходит к концу. Наступил её день отъезда. Я с букетом гладиолусов провожаю её в Москву. Условились, что при отъезде во Фрунзе, я заеду к ней в подмосковный посёлок и познакомлюсь с её мамой.
    Закончилась моя практика. Московский вокзал, Ленинградский вокзал, Москва. Еду к Вале. Приезжаю, дома никого нет. Соседи говорят, где можно найти Валину маму. Прихожу к ней на работу, а она уехала в Москву и должна скоро вернуться. Жду, приезжает, знакомимся. А Валя уехала в город Железнодорожный к своей тёте. Едим в Москву, в город Железнодорожный. Приезжаем, а Вали нет… она ушла недалеко, в деревню  Ивановку к своей крёстной. Наконец дождались! Первая встреча после Ленинграда. Но мне надо было возвращаться во Фрунзе и готовиться к защите диплома.
    Теперь Валя провожает меня на родном Казанском вокзале. Предстоит далёкий, далёкий  и теперь такой  знакомый путь  к родному горному хребту Киргизскому Ала-Тоо (бывший Александровский хребет) у подножия которого Фрунзе (будущий Бишкек).
    Вале и мне ещё учиться год. Потом защита диплома. Начинается время переписки и  ожидания писем.
    Но будут, будут ещё встречи. Москва. Проектный институт «Гипротеатр» и Ленинка. Защита диплома. Начало работы. Участие в Первой зимней Спартакиаде народов СССР на Уктусских горах в г. Свердловске (ныне Екатеринбурге). Мне предстоит защищать спортивную честь Киргизии в лыжных гонках на 15, 30 и 50 км. Начало марта 1962 года. Спартакиада закончилась. Мне разрешают вернуться во Фрунзе не на прямую из Свердловска через Казахстан (Алма-Ата), а самолётом через Москву…  Март, успеваем 8-го марта сходить на концерт в Кремлёвский дворец. Мне надо быстрее возвращаться на работу. Прости, железная дорога, прости, Казанский вокзал. Домодедово, ИЛ-18, Фрунзе.
   В июне 1962 года встречаю Валечку на вокзале во Фрунзе! Неожиданная встреча в вагоне на Ленинградском вокзале в Москве. «Эпопея» поиска у метро «Автово» в Ленинграде, два года встреч и переписки, теперь железнодорожный вокзал города Фрунзе. ЗАГС. В сейсмоопасных зонах Киргизии проработал около 9 лет. По состоянию здоровья Валюши и рекомендаций врачей, мы с двумя детьми в 1970-ом году покидаем Киргизию. Вот уже 49 лет живём в России. В 2017 году отметили 55-летие – изумрудная свадьба!
    Руководители сельского Барвихинского поселения достойно чествовали юбиляров, проживших в браке 50, 55 и 60 лет.
    Продолжаем с Валюшей гулять на лыжах.  Любитель и фанат лыжного спорта, иногда шучу: «Того, кто живёт в  России, где бывают снежный покров хотя бы 2-3 месяца, и  не ходит на лыжах, лишать Российского гражданства»
    В августе этого года в городе Орле побывали на четвёртой свадьбе – женили самого младшего внука. У нас:  сын, у сына дочка и сын, у дочери – дочка и сын. Ещё у нас правнук, скоро ему семь лет.
    Как оказалось, бронзовая табличка на двери с фамилией Валюшиного брата, стала или ещё будет золотым звеном нашей судьбы!
    Храним железнодорожные билеты июля 1960 года Москва-Ленинград.