ДОРОГА К МОРЮ И ОБРАТНО
Путевые заметки с лирическими, ироническими и немного философскими отступлениями, а также  рассказами о людях работающих проводниками дальнего следования.

Предисловие

Совершить дальнюю интересную поездку и поделиться впечатлениями  о ней с читателями мечта любого журналиста. А если эта поездка к морю и пролегает она  через 14 субъектов Российской Федерации по шести железным дорогам страны, то впечатлений, согласитесь, наберётся в дороге с лихвой.  Автору этих строк в середине лета 2002 года неожиданно выпала дальняя дорога вместе с бригадой проводников вагонного депо станции Красноярск из Красноярского края в Краснодарский. А поводом для поездки репортера с проводниками послужил случай на Приволжской железной дороге, где красноярские проводники  и проводницы проявив много мужества, немного женственности и в меру героизма, спасли поезд от пожара. Последствием этого случая явилась чествование бригады во время стоянки на станции Саратов, которое и было поручено запечатлеть репортеру. А поскольку Саратов лишь одна из остановок на пути поезда спешащего в южном направлении, то корреспонденту выпала не частая в наше время возможность, сделав попутно свое газетное дело, продлить командировку до самого Черного моря. Результатом чего и явились на свет представшие теперь перед читателем эти путевые (или дорожные, как хотите) заметки с отступлениями и рассказами о людях работающих проводниками дальнего следования.

327-й ВЫШЕЛ ПО РАСПИСАНИЮ  

Суетливой выдалась первая половина дня 12 июля, когда предстояло отправиться в путь. Поезд отправлялся в 13-05 по местному времени, а то, что мне придется ехать в нем, я узнал вечером 10 июля. Инициаторами поездки корреспондента в составе поездной бригады были начальник красноярского вагонного депо  Александр Алексеевич Конопелько и председатель совета начальников поездов депо, начальник поезда Красноярск-Адлер Наталья Николаевна Хвичия.

-- Помнится, вы хотели совершить поездку с нашими проводниками и написать об их работе. Вот такая возможность вам представилась, -- сказала Наталья Николаевна, -- Послезавтра поезд отправляется.
Александр Алексеевич же написал письмо в ревизорские службы дорог по которым предстояло проехать с просьбой содействовать проезду корреспондента. На сборы оставалось полтора дня, а потому самому корреспонденту и заместителю редактора газеты Галине Михайловне Гриценюк пришлось за это время посуетится, чтобы оформить все необходимые для поездки документы.

И вот все преддорожные хлопоты позади и за полчаса до отправления поезда я с походной сумкой появляюсь перед штабным вагоном с номером девять поезда Красноярск-Анапа, где уже меня поджидает Наталья Николаевна Хвичия и передает в руки начальника поезда №327 Ирины Павловны Кудояровой, под опеку проводников Артура Громкова и Юрия Дульского. Место №17 в пятом купе вагона на девять дней и восемь ночей становится теперь моим местожительством. Практически не сходя с него и не покидая вагона мне предстоит проехать пол-России и лицезреть через окно пейзажи Сибири, Урала, Поволжья, Кубани.

Делаю несколько фотографий  у вагона. На перроне суетливо. Женщина ищет девятнадцатый вагон, которого в составе нет. Начальник поезда идет разбираться. Кто-то пытается уточнить у проводников вовремя ли мы приедем в Анапу и какая там погода? На эти вопросы сейчас, здесь, в Красноярске ответить, конечно же никто не может. Но вот посадка пассажиров заканчивается. Устраиваюсь основательно и поудобнее на отведенном мне месте. Заканчивают последние приготовления и мои соседи по купе женщина с мальчиком примерно десяти лет. Их путь в трое короче моего – едут до Челябинска. Ровно в 13-05 по местному времени и в 9-05 по московскому, согласно расписанию, поезд отходит от вокзала станции Красноярск.

ПОЕХАЛИ

Поехали. Справа по борту вагона медленно уплывает вокзал, поезд набирает ход. Проезжаем Бугач, Овинный, Минино. Молодой проводник Юра Дульский приносит газеты “Гудок” и “Красноярский железнодорожник”, журнал “Экспресс-интернет”.

-- Это бесплатная пресса, -- поясняет он, -- Есть и платная  -- можете заказать, как, впрочем, к вашим услугам чай, кофе, печенье, минеральная и газированная вода.  

Мы благодарно улыбаемся и обещаем подумать о его предложении.
А поезд, уже развив приличную скорость, мчит в дальний путь. За окном мелькает Снежница, потом Кача, Зеледеево. Уже чувствуя себя в купе по-хозяйски, я делаю первую запись в “Дневнике путешественника”, вторая пока не пишется, а потому оставив это занятие, начинаю любоваться за оконной панорамой.
Середина лета. Хороший солнечный денек. Изумрудная зелень деревьев и сочных трав, местами уже скошенных на опушках и склонах, но еще не пожухлых, картинно сливаются с лазурью небес, и даже легкие, словно ватные небольшие облака, никак не портят интерьера.  

Однако, пора приступать к непосредственной работе. Хотя основная цель моей командировки рассказать о героических проводниках Красноярского резерва, проявивших “смелые, оперативные действия при тушении пожара” (так было сказано в последствии в приказе министра путей сообщения), я понимаю, что мне нельзя упустить случая подробнее поведать о людях работающих на маршрутах дальнего следования, о том какими путями-дорогами они пришли в Красноярское вагонное депо и выбрали для себя не простую, но все же романтическую профессию. Да и о самой профессии, которая вроде бы у всех на виду, но секреты которой (смею заверить) удается раскрыть не всем желающим овладеть ею.

С мыслью начать раскрывать секреты романтической профессии, вооруженный диктофоном и фотоаппаратом, я выхожу из купе и встречаюсь с начальником поезда. Её мысли на все сто совпадают с моими.

-- Ну что ж, вроде бы отъехали благополучно, неотложные дела сделаны, время свободное в наличии есть, можем поговорить за чашечкой чаю, -- говорит Ирина Павловна.

НАЧАЛЬНИК ПОЕЗДА

Воистину неисповедимы пути Господни. Вернее те, что готовит Он нам. Живет на свете человек, думает о будущем, мечтает посвятить жизнь свою определенному делу и не ведает о том, что дело, то ему уже давно уготовано и  ждет его. Что определенный день и час назначен и никуда человек не денется и какие дороги себе он не выбирает, все равно  придет туда, куда ему суждено прийти.
Ирина Кудоярова родом со станции Новый Акульшет Восточно-Сибирской железной дороги. Станция эта расположена почти, что в черте города Тайшета (как Базаиха в Красноярске) и школьный путь будущей почетной железнодорожницы страны прошел через тайшетскую среднюю железнодорожную  школу №14. В 1981 году она приехала к подруге в Красноярск с желанием поступить на курсы водителей трамвая. Но получилось так, что не поступила и буквально в тот же день, ей расстроенной этим обстоятельством попало на глаза объявление о наборе на другие курсы – проводников пассажирский вагонов. Пришла в вагонное депо с мыслью поработать немножко проводницей, а это немножко вылилось в трудовой стаж продолжающийся вот уже третий десяток лет.
-- Первый рейс у меня был на Карабулу, 28 декабря, -- рассказывает опытный начальник поезда. -- Представляете? Под новый год. И к тому же меня поставили одну в вагоне. Я плакала горючими слезами. В добавок ко всему я не собрала билеты с пассажиров за что мне попало от ревизоров, а еще у меня возникли проблемы с отоплением -- разморозила кран в запасном баке. Хорошо, что рядом в вагоне был проводником Джамал Кириллович Хвичия, вот он-то и пришел ко мне на помощь. Собрал билеты с пассажиров. Кое-как отработала я этот рейс и только приехала в Красноярск. Пошла сразу к начальнику резерва проводников, с одной только мыслью – уволиться с работы. Тогда там была Лариса Ивановна Маркачакова. Она выслушала меня и сказала: “Давайте я вас поставлю на поезд, который ходит на Лену. Мимо родной станции будете проезжать. Может вам понравится”. Я согласилась. И, действительно, отработала на этом маршруте семь лет. Вначале поезд ходил до Лены, потом до Кунермы, потом – дальше до Северобайкальска, затем Тынды, Комсомольска на Амуре. Вообще хочу сказать огромное спасибо Ларисе Ивановне Маркачаковой. Это она, без всякого преувеличения сделал меня начальником поезда. “Если ты приняла, какое-то решение и считаешь его правильным, то выполняй” – говорила она. И я очень часто следовала ее совету.
Вот уже 16 лет Ирина Павловна начальник поезда. За это время пришлось ей работать и на фирменном поезде “КАТЭК”, и на московских маршрутах, и на южном направлении. Поездка за поездкой, один летний сезон за другим – так пролетают годы. Теперь она сама наставник многих проводников. В том числе и тех, кто уже не один и не два года ездит с ней в южном направлении. Любовь Ивановна Пяткова работала с Ириной Павловной еще на ташкентском направлении, теперь вместе сопровождают поезда к морю. Несколько лет в одной команде с начальником трудятся Руслан Тершомбиев, Лада Астафьева, Артур Громков. Вроде бы не так давно после окончания курсов пришли работать проводниками Вера Шигаева, Юрий Дульский, Лидия Бастрикова, Ольга Агарина, а вот уже и четыре года прошло. И теперь они опытные, хорошо знающие свое дело проводники. Тоже самое можно сказать и о Светлане Дятлик, хотя она только два года отработала по контракту, но быстро вписалась в коллектив и теперь трудно представить бригаду проводников без Светы.  
-- А есть у вас какой-то свой любимый маршрут? Город, куда вы с особым желанием едите, мимо проезжаете? – спрашиваю Ирину Павловну.
-- Какой-то один город или маршрут выделить не могу. Везде куда бы ездила, в какую сторону, со временем любимыми становились. Теперь везде, можно сказать, нравится. Привыкаешь к станциям, городам. Даже к людям, привыкаешь. Вот в южном направлении часто одни и те же пассажиры ездят. Узнают, здороваются, даже специально билеты покупают, чтобы с нашей бригадой ехать. А вот когда сажусь в поезд, всегда волнение испытываю. Во время подготовки к поездке, перед отправлением... А когда уже отъезжаешь от станции, спокойнее становиться – чувствуешь себя на своем месте. В домашней обстановке, можно сказать.  

В разговоре с начальником поезда, естественно не обойти тему главных проблем возникающих в поездке. Одна из них частая поломка (иногда мелкая, иногда покрупнее) внутреннего оборудования. Ничего не поделаешь: вагоны выпущены не вчера, запчастей хронически не хватает, и как бы не старались слесаря в депо и механики в пути следования, на стопроцентной гарантии отработать не удается ни один дальний маршрут. Одна из главных проблем поездов южного направления – билетная. Не в том смысле, что люди садятся без билетов, а то, что некоторые пассажиры, следуя группами, чтобы побыстрее уехать и не терять времени у касс, покупают те билеты какие им предлагают. И получается, что у мамы один вагон, а у дочери другой. Надеются в поезде разобраться, договориться с начальником поезда и проводниками. Но не всегда это получается. Машина “Экспресс”, контролирующая высадку-посадку пассажиров через компьютерную сеть, точно отслеживает маршрут каждого пассажира и показывает наличие свободных и занятых мест кассиру. Учет переводов пассажиров из вагона в вагон в пути следования еще не налажен, а потому на место сошедшего на одной станции пассажира, тут же садиться другой и бывает, что он не хочет переходить в угоду кому-то в другой вагон или на другое место. Бывает так, что и молодой маме с маленьким ребенком достается верхняя полка и ничего поделать нельзя. Хотя и  в таких случаях проводники стараются помочь.  
  

НА ГРАНИЦЕ ТУЧИ ХОДЯТ ХМУРО

Первая плановая остановка станция Ачинск. Потом – Боготол. За Боготолом граница Красноярского края и Кемеровской области и ясная погода сменяется пасмурной. Видно: кое-где сегодня уже прошел дождь и небо продолжает хмурится. В 19-55 по местному времени прибываем в Мариинск. Капли мелко моросящего дождя не мешают бойкой торговле на перроне вокзала. Пиво, лимонад, чебуреки, сладкие трубочки... В нескольких местах складирована картошка в сетках.
-- По восемь килограммов в каждой. Тридцать рублей сетка, -- поясняет один из продавцов.
-- Свежая? – прашиваю его.
-- Свежая будет через две недели, а это прошлогодняя. Но хорошая...Купи – не пожалеешь, -- говорит он с надеждой в голосе.

За Мариинском еще одна граница – между Красноярской и западно-Сибирской железными дорогами. И тоже пасмурно. Путь лежит на бетонных шпалах. Проезжаем переезд, за которым виднеется указатель: “Кемерово—153 км”. Лесной пейзаж меняется покосами. Скошенное, местами уже желтое сено, еще не застоговано. Во всю цветет картошка. По радио звучат песни, недавно погибшего певца Михаила Круга. Теперь, когда его уже нет, его песни, его голос, и его манера исполнения воспринимаются по особенному.  Срабатывает синдром оторванного от дома и привычной обстановке человека – немного начинаю скучать по дому. Что бы развеять нахлынувшую вдруг хандру перечитываю последний номер вышедшего сегодня “Красноярского железнодорожника”, а затем, попросив у начальника поезда книжку с названием всех станций и временем стоянок, начинаю переписывать крупные остановки. За эти занятием и застает меня проводник Юра решивший пройтись по половичку в купе пылесосом. Проезжаем станцию Яя, потом Анжерскую. Перед Анжерской не смотря на позднее время (22.11 – по Красноярскому времени) вдруг посветлело. По светлу мы прибыли и на станцию Тайга (22.47).
Тайгинский вокзал обгорожен не высоким забором, оконные проемы здания зияют пустотой, народ ютится на скамеечках вдоль перрона.
-- Папа, тут тоже как Чечне война была? – спрашивает мальчуган лет семи молодого родителя, глядя в окно в коридоре вагона.  
-- Наверное, бомбили, -- улыбается отец.
-- Ремонт у нас, -- словно услышав их разговор, поясняет вышедшим на перрон пассажирам подошедший вагонник, -- И когда только закончат?
-- Главное, что начали, -- успокаивает его кто-то из пассажиров, -- Вам еще повезло, а некоторые вокзалы вообще ремонтировать не думают.
Десятиминутная стоянка и поезд уходит дальше. За окном теперь быстро темнеет, многие пассажиру укладываются на сон. Притихли и мои соседи по купе. Ничего не остается мне, как только последовать их примеру.
Первый день долгого путешествия подошел к логическому завершению, завтра день новый и новые впечатления.

ОМСК--ЧЕЛЯБИНСК: ТЕРРИТОРИЯ ВОСПОМИНАНИЙ
На станцию Барабинская прибыли ровно в четыре часа по московскому времени. На моих часах было уже восемь утра, но здесь уже действовал другой часовой пояс, и чтобы не запутаться во временном пространстве я перевел часы на московское время. Барабинск на Транссибе славиться рыбой. Здесь продают ее и вяленой и соленой, в крупном виде и в мелком. Ранним пасмурным утром из подошедшего поезда вышли только те пассажиры, кто прибыл на свою конечную станцию. Так, что у группы женщин-продавцов состоящей примерно из десяти-пятнадцати человек  покупателей не нашлось и минут через пять после того как поезд подошел, они потеряли к нему всякий интерес и направились в здание вокзала.
В Омске к составу присоединили прицепку из двух вагонов, которые пойдут с нами до конечной станции и обратно до Омска. Поезд стал длиннее. Согласно расписанию в графе: “Время стоянки” значилось 20 минут, и я решил пройтись по вокзалу и купить местных газет. Однако, не в самом здании вокзала, не на привокзальной площади, куда я успел выскочить, кроме московской прессы никаких других газет не оказалось. Пришлось вернуться ни с чем, сделать несколько снимков на перроне и ждать отправления в купе. Когда проезжали по мосту через Иртыш, не вольно отметил про себя, что вода в реке мутная. За Омском, если смотреть на карту со стороны Красноярска, наш путь пошел влево от Трансибирской магистрали в сторону Кургана и Челябинска. Дорога эта мне была знакома. Семь лет назад мне приходилось путешествовать от Красноярска до станции Мишкино Курганской области. Вспоминая это, я лишний раз убеждал себя в фатальности всего с нами происходящего. Ведь счастьем казалось тогда в 1995 году, когда народу за проделанную работу все реже и реже выдавали заработную плату, стали возникать проблемы с жильем, что мне вдруг предложили работу в одном хорошем районном центре, где овощи вызревают едва ли не на месяц раньше, чем у нас в крае, пообещали хорошую зарплату и, главное благоустроенную квартиру, с возможностью приватизации ее в дальнейшем. Мы с супругой не долго думая приехали туда, оценили места работы и будущего проживания и, оставшись довольными и тем и другим, отправились было обратно. Да вот на вокзале в городе Кургане неожиданно обнаружили, что наш пакет, в котором не надолго оказался кошелек с деньгами бессовестным образом разрезан, а кошелька нет. Вот тут и начались наши трехсуточные злоключения. Вот тогда-то мы воистину поняли, что друзья действительно познаются в беде и порой незнакомые люди бывают добрее и отзывчивее некоторых близких. Ни милиция, ни дежурные по вокзалу, и станции в ситуацию нашу вникать не желали и даже более того, просто отмахивались от транзитных безденежных пассажиров. Оставшиеся карманные деньги быстро были израсходованы на чай с булочками и безрезультатные телефонные переговоры с Красноярским краем. На поезд нас никто садить не хотел, денег высылать телеграфным переводом тоже. Вернее, никто к кому я дозванивался не отказывал напрямую, но в тоже время находил причины, чтобы тактично отказать. Совершенно незнакомые люди приютили нас на две ночи, бескорыстно накормили, уложили спать и даже помогли лекарствами перенервничающей супруге. И лишь на исходе третьих суток, когда я понял, что мы застряли серьезно и есть шанс превратиться в вокзальных бомжей, собрался идти, что называется  “ва-банк”.  Но идти так далеко не пришлось, помогла нам начальник поезда Красноярск-Анапа, следовавшего с югов на берега Енисея. Тамара Ивановна Королева (до конца дней запомнил ее имя-отчество, дай Бог ей долгие лета!) хотя и не сразу, но в течение каких-то пяти-семи минут она оценив ситуацию, поверила нам и помогла добраться до дома. Естественно заболевшая моя супруга Вера ни о каком переезде в Приуралье и вообще путешествии на поездах больше слышать не хотела. И мы остались в Красноярском крае. И вот спустя семь лет я уже в качестве корреспондента железнодорожной газеты еду в командировку, именно по тому же маршруту и именно в поезде Красноярск-Анапа. Ну, как тут не быть фаталистом? Правда, Тамара Ивановна, как мне сказали теперь уже на пенсии.                    
Воспоминания о тех днях вновь дали толчок мыслям о доме. А  вокзал Петропавловска, уже на территории Казахстана, где наряду с продуктами, продавали все, что только можно (складные велосипеды, телевизоры, магнитолы, шапки и даже шубы), напомнил вдруг такой родной рынок КрасТЭЦ, что от всего увиденного перехватило дыхание. Казалось: и лица продавцов все те же, привычные крастэцовские.
Нахлынувшие на меня чувства по проезду Кургана и станции Мишкино, мимо дома, в котором я мог бы жить (трехэтажку хорошо видно с железнодорожного полотна) нельзя было назвать ностальгическими. Совершенно спокойно я смотрел на уплывающие за окном населенные пункты, равнину и озера заполненные водоплавающими птицами.  
Впрочем, любовался всем эти не долго. Лирика лирикой, а главное задание: написать о том, как наши проводники месяц назад спасли состав от пожара нужно было выполнять и я, прихватив диктофон и фотоаппарат, отправился через вагонов по составу, чтобы побеседовать с будущими  героями моего будущего очерка проводникам двенадцатого и шестнадцатого вагонов Виталию Полукееву и Евгению Ардерьянову.  

ЕВГЕНИЙ И СВЕТЛАНА
Евгений Ардерьянов пришел на железную дорогу изрядно поискав свои пути-дороги. Как говорит: “Методом проб и ошибок понял, что на железной дороге лучше, чем где-либо”. Учился автомеханическом техникуме, вместе с супругой Светланой работали они на Красноярской бройлерная птицефабрике, стояли на учете по безработице в службе занятости. Вместе с супругой Евгений учился на проводника, вместе поехал и в свою первую самостоятельную поездку к морю.  
-- Поначалу как-то боязно было: терялись даже как везти себя с пассажирами, а потом решили на все смотреть весело и к концу поездки со многими своими пассажирами просто подружились, набрали адресов. И пошло дело, – вспоминает Женя, -- Я понял, что если смотреть на дело с оптимизмом, то и люди к тебе потянутся. А нашему пассажиру много и не надо. Кипяток, чтобы в бачке всегда был, туалет работал, окна летом открывались. Остальное он вытерпит. Вот из этого и исходить надо. В первое время тогдашний наш начальник поезда  Комаров Василий Владимирович во многом нам помог и многому научил и подсказал.
Три года ездят вместе супруги Ардерьяновы в поездах. Летом больше к югу. Зимой бывает на Карабулу отправят. И в этом  маршруте, по мнению Евгения есть свои плюсы. Привыкли. Хотя постоянно, самым сложным бывает расставание перед каждой поездкой с домом, с четырехлетней дочуркой. Ребенок живет у дедушки с бабушкой больше дней в году, чем видится с родителями.  Трудно это переносится, особенно Светлане. Может быть ради ребенка и сменила бы она сейчас работу, но где ее найдешь хорошо оплачиваемую и не пыльную. Искали уже, опыт существования на пособия по безработице есть. Больше не хочется судьбу испытывать.

ВИТАЛИЙ И ВЕРА
Совсем другими дорогами пришел на железную дорогу проводник вагона №12 Виталий Полукеев.  Родом он из Мариинска. После окончания школы учился там, в техникуме, но после того как исполнилось 18 лет поехал в Красноярск с целью выучиться на повара и работать в вагонах-ресторанах поездов дальнего следования. Что в скоре и осуществилось. И как осуществилось! Устроился работать на поезд Красноярск-Москва №89 и поехал первую поездку в качестве ученика повара (проверка читателя на внимательность) 28 декабря 1992 года. Точно в такой же день и месяц, что и Ирина Павловна Кудоярова, правда, с разницей в одиннадцать лет. Но тем не менее…
Ту первую поездку он характеризует кратко: “Завораживающе…”. Потом было еще несколько таких же завораживающих поездок до столицы и обратно на фирменном поезде. Однако, через два с половиной года Виталий перешел в проводники. Вспомнил о мечте с седьмого класса, и мечта сбылась. И не только мечта о профессии. Здесь на железной дороге, в поезде, следуя одним рейсом встретил он и свою судьбу в образе коллеги по имени Вера.
-- Я на Москву в качестве проводника тоже не один раз ездил, -- говорит Виталий, -- Но почему-то больше мне нравится Анапа. Хотя по дороге на Адлер виды покрасивее – морем магистраль идет, но что-то больше к Анапе тянет. Не знаю почему.
Десять лет Виталий проводит  в поездках, семь из них проводником и, как говорит, не один раз, ни на одну минуту не было у него желания переменить профессию или образ жизни. Даже более того, он теперь студент-заочник Красноярского техникума железнодорожного транспорта. Впрочем, как и начальник поезда Ирина Павловна Кудоярова.

НОВЫЕ ПАССАЖИРЫ
“Еду открывать для себя новые земли” – так записал я в своем дорожном дневнике в вагоне №9, поезда №327 в 17 часов 19 минут по Московскому времени, когда мы миновали Курганскую область и въехали на территорию Челябинской. Так далеко по этой ветке я еще не заезжал, а потому поспешил вновь прильнуть к окну вагона, чтобы запечатлеть в памяти, а если получится, то и на фотоплёнку не виданные ранее пейзажи.
Тем временем мои попутчики по купе стали готовиться на выход. Их путешествие заканчивалось. Около восьми часов вечера прибыли в Челябинск. Я много был наслышан о неповторимости вокзала в столице Южно-Уральской железной дороги, но побывать мне в этом здании не пришлось. Наш состав загнали не то на пятый, не то даже седьмой путь от перрона. Мы стояли зажатые пассажирскими поездами, вокзальной суетой. К тому же объявление о том, что стоянка сокращена из-за небольшого опоздания поезда, повергла меня в мысль, что и здесь местных газет купить не удастся. Побыв  немного среди вокзальной суеты, я поспешил в свой вагон. Однако сразу попасть ни в купе, ни к своему месту не получилось. В проходе вагона столпилось много народу, и нельзя было понять: все ли из них едут с нами или же половина из них пришла проводить родственников. Как потом выяснилось, провожающих было в два раза больше, чем отъезжающих.    В моем купе произошла замена попутчиков. Теперь их было трое. Молодая мама по имени Оля и двое ее маленьких детишек. Мальчик Арсений – четырех лет и двухлетняя Арина. Забегая вперед, скажу, что все дальнее путешествие они не давали мне скучать. Оля оказалась общительным человеком и сразу же рассказала мне историю о том, как она целый день, пыталась купить билеты до Анапы и ей повезло только вечером, за час до прихода красноярского поезда. Поезд ее удивил приятной ценой на билеты, которая оказалась ниже, чем на местный, как она сказала, коммерческий поезд. А потом она радовалась установленному в вагоне кондиционеру.
-- Это просто фантастика, после нашего повседневного сервиса. Еду как в сказке! Надо вашим проводникам благодарность написать.
Моя новая попутчица стала укладывать уставших ребятишек. А я сделал несколько записей в дневник, в том числе и с диктофона, где были записаны беседы с проводниками.  

ЛАДА И ОЛЬГА
Лада Астафьева  мечтала стать проводником с детства. В документах ее записано, что родом она с Железногорска, но, откровенно говоря, родила ее мама в железнодорожной больнице города Красноярска и стук вагонных колес она слышит с самого первого дня своего появления на планете. Так, что хотя сознание ее пыталось связать жизнь с закрытым  городом, где она училась в школе,  и даже начинала трудовую деятельность, затем училась в институте в Красноярске, подсознание подсказывало ей: твоя судьба железная дорога, а место работы пассажирский вагон дальнего следования. И вот в 1995 году пришла она работу в пассажирское вагонное депо станции Красноярск. И хотя, как она ласково называет, топочка, которую приходилось кочегарить угольком, чтобы в вагоне был чай для пассажиров, несколько охладила вначале пыл молодой проводницы, но трудности она уже преодолевать умела и не боялась их.  Не остудил желание сменить профессию и так называемый “столыпинский” вагон, на котором перевозят по железным дорогам страны заключенных. Отработала и там целый год на местных линиях. А потом, словно в награду за добросовестный труд, поставили в Новороссийский поезд. Там она и познакомилась с Ириной Павловной Кудояровой, с которой, как говорит, расставаться не собирается.
Вместе с Ладой училась в одной группе на проводницу и Ольга Агарина. До этого она закончила техникум и три с половиной года летала бортпроводницей на Красноярских авиалиниях. И вот волею судьбы стала проводницей.
-- Сейчас бы я, наверное, в бортпроводницы, случись, если бы позвали, не пошла, -- считает Ольга, -- Привыкла уже. Порой и здесь трудно бывает, даже иногда хочется бросить все и уволится, но когда дней десять не едешь никуда, то начинаешь скучать, так и тянет в поездку, места себе найти не можешь.  И потом с Ладой мы привыкли работать вместе в бригаде с Ириной Павловной и когда, бывает, попадаешь в другой коллектив, чувствуешь себя уже не так, как всегда.

СЕРЖАНТ СЛУЖБУ ЗНАЕТ

К столице Башкирии подъехали 14 июля около шести утра по московскому времени. Еще на подходе к Уфе заморосил дождь, но, несмотря на это по лугам люди с утра сгребали скошенное сено и даже складывали его в стога. Не смотря на раннее утро вдоль железнодорожного полотна было много путейцев. Они как снегири, в оранжевых безрукавках стояли, пропуская поезд, сидели по откосам и стояли на соседнем пути. “Снегири” или “пехота” – так на   жаргоне на некоторых дорогах  России действительно называют путейцев. Я знал об этом и ранее, и это подтвердил мне журнал для пассажиров “Экспресс”. Кстати, журнал этот знакомя пассажиров с железнодорожным жаргоном, сообщает, что бродящих по железной дороге без присмотра детей, железнодорожники называют “душманами”. В том смысле, что любой выходки от них ждать можно. Маневровый локомотив получил название “гонялка”. “Веселый, лохматый” и “Посудо-хозяйственный” – так, оказывается, окрестили почтово-багажный состав. “Снегогрызкой” – снегоуборочную машину.
В Уфе холодно. Народу на перроне не много. Нас снова поставили вдали от вокзала и я, уже не помышляя купить местных газет, накинув пиджак, прогулялся вдоль состава. Сфотографировал выступающие над вагонами надписи города на русском и местном языке, вагонников осматривающих и заправляющих состав водой. В объектив случайно попал усатый белобрысый сержант милиции.

Видимо вспышка  фотоаппарата привлекла внимание бдительного стража, и он прямиком направился ко мне.
-- Разрешение на съемку есть? – спросил милиционер.
-- А разве требуется какое-то специальное разрешение? – в свою очередь поинтересовался я.
-- На фото здания вокзала нет, а на то чтобы снимать все остальное на железной дороге, то да, -- сказал сержант, -- Вы знаете, что железная дорога объект стратегический? Насколько я понимаю, у вас разрешения на фото нет, и я имею полное право либо снять вас с поезда, либо засветить плёнку. Какой вариант предпочитаете?
Меня не устраивал не один из предложенных милиционером вариантов и я начал объяснять ему цель моего путешествия на поезде.
-- А удостоверение имеете? – снова спросил он, выслушав мой короткий монолог.
-- Имеется.
-- Предъявите.
Пришлось возвращаться в вагон. Оттуда я вышел с удостоверением, предусмотрительно оставив фотоаппарат в купе. Сержант ждал меня у подножки, не решаясь зайти в вагон.
Корреспондентское удостоверение, и, главное командировочный лист, убедили его, что я не агент иностранной разведки.
-- Больше не фотографируйте на вокзалах, -- сказал он мне, -- Не я так другие вас накажут.
-- Хорошо, -- согласился я, и тут же предложил ему сфотографироваться со мной на память и для родной моей газеты.
-- Будете популярны в Красноярске.
Он, уже смягчив норов, улыбнулся, но все же отказался от столь заманчивого предложения.

ОТ ЦАРИЦЫНА ДО ВОЛГОГРАДА
К трем часам по полудни, того же 14 июля, поезд №327 прибыл на вокзал города Самары. Я много был наслышан о новом строящемся в этом городе железнодорожном вокзале, про который говорили, что он будет едва ли не самым лучшим в стране и вот увидел его воочию. Правда, еще недостроенный, но уже, действительно шикарный. Удалось мне, и побывать внутри этого здания. Работали грузовые лифты, сервис-центр для пассажиров. Прекрасная внешняя и внутренняя отделка стен, круглый. Основной купол здания больше сооружен из стекла, чем из бетона. Хотя и бетона тоже вложено в строительство не мало.
-- Все, говорят здесь предусмотрено, вплоть до гостиницы, кроме комнаты для матери и ребенка, -- сказала мне одна из женщин торгующих пирожками у  крытого перехода на вокзал, -- Капиталисты строят, им не до того.
Местных газет и на новом вокзале Самары, я в продаже не нашел. Торговали больше сканвордами и сборниками анекдотов.
-- Продаем то, что в дороге на “ура” идет, -- пояснил мне продавец носивший по перрону газеты и журналы, -- А кого наши местные проблемы интересуют. У каждого свои, не правда ли?
Я кивнул ему, соглашаясь, и отправился на свое место.

Проехали по мосту Волгу. Миновали город Пугачевск. За бортом вагона выженная равнина меняется горным пейзажем, затем ярким подсолнечным полем и золотистыми колосьями пшеницы. Кое-где уже началась уборочная страда и по полям бегают зерноуборочные комбайны марки “Нива”. Наших “Енисеев” не видать.  В населенных пунктах много садов. Яблоки так и клонят ветви деревьев к земле.
-- Урожая нынче много… -- говорят пассажиры.

Центральный день лета, разделяющий его на первую, когда кажется, что все еще впереди, и вторую половину, когда ностальгически болит сердце по уходящим дням, я встретил в 7.50 на станции Петров Вал. Вышел на перрон.
-- Отец, какая это губерния? – спросил я еще не старого человека катившего впереди себя детскую коляску с фруктами.
-- Волгоградская. – Ответил он, -- Минут сорок как Саратовскую проехал, через четыре часа в Волгограде будешь.
-- Спасибо, -- поблагодарил я его, а он тут же, пользуясь случаем, предложил купить мне пакет абрикосов за 20 рублей.
-- Тут больше килограмма, -- показал он мне желтый от спелых фруктов небольшой полиэтиленовый пакет, -- Или вот, хотя бы баночку пол литровую за пятерку. Или за ту же цену баночку вишен.    
-- А персики есть? – поинтересовался я.
-- Персиков нет, – сказал он и покатил коляску дальше.
            -- Я вам вчера красивое место показать хотела – Балаково, но вы уже спать легли, -- сказала мне Ирина Павловна, когда я вернулся в вагон.
            -- А вы бы разбудили.
            -- Разбудить постеснялась, хотя хотела.
            Мы договорились, что в следующий раз, когда будем проезжать, что-то очень интересное, меня обязательно  предупредят заранее.
           -- Уже предупреждаю, что скоро Волгоград и скульптуру “Родины-матери” будет видно издали,-- улыбнулась начальник поезда.    
            
Не далеко от Волгограда, обратил внимание на станцию с интересным названием Зензеветка Приволжской железной дороги. Деревянные и каменные одноэтажные дома вдоль железнодорожного полотна. Пол вокзалу ходит мужик с бутылкой пива, на скамеечке у ворот дома сидит старушка. Жизнь здесь идет своим чередом. Точно также как и на тысячах других российских станционных поселках. С той длишь разницей, что у каждого своя собственная жизнь и судьба.
Тем временем мои спутники уже проснулись. Как оказалось, Оля едет к мужу, который уже второй год, уезжает летом с Челябинска на сезонную работу в Анапу. Они с друзьями снимают там квартиры и к середине лета вызывают жен. Вот и Ольга с детьми уже второе лето отправляется по вызову. Отдыхать и помогать – взять на себя хозяйственные заботы. А еще везет туда и дочь друга Вику – девочку 12-13 лет, которой, как выяснилась, в Челябинске достался билет в другой вагон, однако с наступлением утра, она пришла к своим попутчикам. Теперь они все четверо составили мне компанию в купе и все с нетерпением ждали прибытия в героический город.
На подступах к героическому городу мы вышли в тамбур вместе с проводником Юрием Дульским и он разрешил мне сделать несколько снимков в открытую дверь вагона. Скульптуру Родины-матери с поднятым вверх мечом мы проезжали с трех сторон – поезд сделал полукруг возле нее и снова вышел на прямую к Волгограду.
Волгоград меня интересовал не только как город-герой, на Мамаевом кургане которого воздвигнута огромная статуя – символ непоколебимости Сталинграда и победы страны над фашистской Германией, но и тем, что там, есть скоростные трамваи.
Об этих трамваях я слышал в Красноярске от некоторых противников строительства метро.
-- Зачем Красноярску метро? – задавали они вопрос, -- Ландшафт нашего города похож на волгоградский, где  успешно функционируют скоростные трамваи, бегающие на небольшой глубине под землей и выходящие на поверхность только для того, чтобы забрать пассажиров на остановках. Это намного дешевле, чем строить метрополитен.
Не знаю, подходит ли городу на Енисее действительно такой вариант и как он зарекомендовал себя на самом деле в городе на Волге, но я глядел в окно в оба глаза, надеясь увидеть как ныряют волгоградские трамваи под землю и выныривают на Божий свет. Может быть, смотрел не внимательно, но этого я не увидел. Трамваи по городу ходили, но по улицам. Наряду с остальным транспортом. Зато увидел мебельную фабрику с надписью “ОАО “Царицынмебель” и вспомнил, что до революции сей славный город носил название Царицын и держал оборону и от белых и от красных еще в гражданскую. Как и Петербург трижды крещенный, он остался в русской истории как город Царицын, в советской -- как город Сталина, в послесталинской -- как город на Волге, в новорусской снова вспомнили о старом названии.
На перрон Волгограда мы выходим всем купе и даже всем вагоном. Путешествие наше пошло уже на третьи сутки и люди немного утомились ехать, сидеть, спать. Тем более солнечная погода благоприятствует выходу на свежий воздух.
Еще накануне я обещал   запечатлеть на память на вокзале проводников из седьмого и восьмого вагона Наталью Владимировну Булич, Галину Николаевну Колыванову и Неллю Алексеевну Анциферову. Что в первую очередь и сделал. Почти тут же в объектив попали мои соседи по купе.
У поезда многолюдно. Видимо все, кто был в вагонах вышли сейчас на перрон. К ним прибавились многочисленный торгующий люд.
  После Волгограда разговоры только о море и Анапе. Согласно расписанию, осталось ехать меньше суток. Неужели завтра в такое же время мы будем у моря! Правда, в Волгоград поезд прибыл с опозданием на час.

Но все же верится в лучшее и опять же согласно расписанию наш поезд. Прежде чем отправиться назад, должен постоять в Анапе тринадцать с лишним часов.
-- Успеете в Тамань съездить к Лермонтовским местам. Есть там на что посмотреть, -- советует Оля, -- На это часа три уйдет. А потом на рынок сходите обязательно – вина хорошего домой купите. Особенно советую “Черный лекарь” – классное вино. А потом и на пляж можно.
Я строю в уме обширные планы, мысленно пребывая уже в волнах Черного моря и путешествуя по местам описанным Михаилом Юрьевичем.

ТРИНАДЦАТЬ МИНУС СЕМЬ
Однако утро следующего дня несколько приземлило мои фантазии. В районе станции Бурсак, уже Северо-Кавказской магистрали мне сказали, что мы опаздываем на три с половиной часа. А когда остановились на станции Козырки, наш поезд отставал от графика уже на четыре с лишним часа. Ни мне, ни другим пассажирам ничего не оставалось как только смотреть в окно, на небольшое белое каменное здание вокзала, на пруд возле него и плескающихся там уточек.  Метрах в двадцати от поезда. Там же в Козырьках, произошла встреча двух Красноярских пассажирских поездов южного направления. Нам навстречу попался вышедший на сутки раньше поезд, следовавший до Адлера №237/238.
От мысли, что всего через сутки и наш состав должен быть на этом месте и в этот час, возвращаясь в Красноярск, становится немного грустно.
Тем временем поезд наш медленно, но все же продвигается к морю.  В 10.50 наконец добираемся до Краснодара. Опоздание возрастает до пяти с половиной часов. Здесь мне удается без помех и усилий купить областные газеты: “Кубань сегодня” и “Краснодарские известия”. Однако, читать их нет ни малейшего настроения. Все думы о том, когда же приедем. Об этом думают и проводники, по ходу корректируя свои планы пребывания в Анапе. Однако в вагоне нет уныния. В поезде появились люди предлагающие пассажирам койко-места и квартиры в Анапе и в близлежащих поселках. Цены самые разные. От 80 и выше рублей за одно место в сутки.
От Афинской до Северной, почти по всему пути работают путейцы. “ПЧ-32” начертано большими белыми буквами на их жилетах. Шпалы под рельсами сплошь железобетонные, деревянных  не видать.
  В 12.14 долгая остановка на станции Хабль. Дикая яблонька едва ли не касается ветками окон вагона. Несколько пассажиров не устояв от искушения выходят на перрон и срывают  плоды. Плоды оказываются слегка недозрелыми грушами. Но так похоже на яблоньку!
И вот Анапа! Но на часах уже шестой час вчера. Мы опоздали на семь с лишним часов, а это значит, что моя программа пребывания на юге резко сокращается и ни о какой поездке в Тамань речи быть не может. Хотя бы на пляже с часок побывать. Прощаемся с попутчиками. У них волнения позади.  

ВЕЧЕРНИЙ ПЛЯЖ   И ЗВЁЗДЫ НАД АНАПОЙ  
Кто был на юге, тот знает, что станция Анапа находится на некотором расстоянии от морского города. Несмотря на большое опоздание поезда на перроне много встречающих. Много здесь и людей предлагающих проживание в квартирах. Нас квартиры пока не интересуют и мы с Юрой и поваром из вагона-ресторана Катей первым делом решаем совершить марш-бросок до рынка. Таксист берет с нас троих сто рублей и вот мы уже мчим по направлению к Анапе. После четырехсуточной качки в вагоне, салон “Волги” сродни супер-люксу дорогой гостиницы. Ни тебе стуков на стыках, ни качки и дерганий. Благодать! На рынке суета. Народу – не развернуться. Здесь и кавказцы, и местные торговцы. Часть покупателей ходит вдоль торговых рядов в купальных прямо в костюмах. На некоторых мужчинах кроме плавок и темных очков никаких вещей больше нет.
-- Это курортники. – пояснил нам таксист, -- Наши так не ходят.
Первым делом на рынке я сравниваю цены. Овощи ни чуть не дешевле, чем в Красноярске, морские продукты тоже. Отдыхающие не мелочатся и берут всего по-маленьку. Очередь за сувенирами. Особенно в ход идут изделия из ракушек: котики, собачки. Покупают и большие ракушки с надписями в память об южном городе. Надпись ставят тут же. За десять рублей мне в течение пяти минут вписали  нужное предложение и предложили за полцены купить еще два сувенира.
-- Пойдем, -- торопит меня Юра, -- Если вина не возьмем, нас не простят.
Винных магазинов на рынке – на каждом углу. Мы прошлись только по одной стороне и побывали в пяти торговых точках. Везде давали попробовать и говорили, что только у них самое лучшее. Юра снял несколько проб – по глотку в каждом месте, после чего заявил мне, что если сделает еще глоток, то ему будет не до пробы. Вино ударяет в голову, даже в малых количествах. Покупаем у молодой дамы “Черного лекаря” по цене 70 рублей за литр и спешим за продуктами.
-- Нужно еще цветов купить, -- говорит Юра, -- завтра у проводницы Лены Корзун день рождения.
Покупаем два букета цветов. Юра отдает их мне и отправляет меня к выходу, где мы сговорились встретиться с Катей.
Я, правда, уже потеряв ориентир, выхожу с рынка не с той арки с которой зашел, но быстро оценив ситуацию, выхожу на нужное место. Катя уже ждет. Через несколько минут появляется Юра. Отправляемся к поезду. Снова на “тачке”. Я смотрю на часы: больше часа после прибытия уже прошло. Все, надо спешить на пляж.
Едва войдя в вагон, разгружаемся и сразу готовимся в новую поездку. Нас ждет Артур.   Несколько проводников на пляж уже уехали, но большая часть осталась. Времени до отправления поезда остается немного: необходимо готовить вагоны в обратный путь: мыть, наводить порядок.
Мы с Юрой и Артуром, с благославления Ирины Павловны на легке покидаем вагон.
-- Вам хорошо, а мы остаемся, -- говорит нам вслед с легкой грустью Лада Астафьева.

-- Идем пешком, напрямую, -- говорит Артур Громков, прибавляя шаг и мы не отстаем. Через кусты, по болотистой почве, мы выруливаем на асфальтную дорожку, подходим к парку, минуем летнее кафе и подсоединяемся к группе людей, по виду, явно идущих на пляж.
Точно: почва становиться песчаной, минуем холм и…
Море появляется перед взором неожиданно. Бесконечно большое, оно перекатывает волнами и шумит. Кто-то машет нам, приглашая присоединиться к компании. Это Виталий с Верой. Они уже окунулись в соленную водицу пару раз и теперь загорают. Несмотря на то, что время подходит к семи вечера, припекает, как в полдень. Раздеваемся и с разгону в морскую бесконечность. Рядом плещутся взрослые и дети, не обращая никакого внимания на нас. Впрочем, как и мы на них. Хорошо, после долгой поездки, вагонной духоты, окунуть пропотевшее тело и расслабиться. Один заход в теплую воду, второй, фото на память на лазурном берегу – вот и полтора часа пролетело. Пора собираться назад, в девять вечера нам нужно быть в поезде. Собираемся и медленно уходим с пляжа. Возле летнего кафе продают большие летние зонтики, всего за 250 рублей. Юра покупает, а мы с Артуром не можем преодолеть соблазн и садимся за столик кафе. Юра присоединяется к нам. Народу здесь немного, зато пахнет шашлыками и дымком. Заказываем какое-то мясное блюдо, минеральную воду. Тем временем возле стойки кафе появляется молодая дама с микрофоном, округа наполняется музыкой и пением. Прохладная минералочка, вкусная еда – и уже никуда не хочется спешить. Тем временем начинает темнеть и на Анапу надвигается теплая южная ночь.  
К поезду возвращаемся на такси и когда приближаемся к своему вагону, сумерки сгущаются, переходя в темноту. На часах девять вечера, а в Красноярске уже час ночи, следующих суток, потому и фотоаппарат у меня настроенный на красноярское время показывает на электронном табло 17 июля. Последние часы в Анапе. Еще фото на память. Через час состав вытаскивают на перрон. Выхожу из вагона: к поезду спешат пассажиры, с большими сумками на колесиках, ищут свои вагоны, занимают свои места. Проводники начинают работать. Я прохожу в здание вокзала, прохожу по перрону. У последних вагонов не так светло от электрофонарей и хорошо видны крупные звезды. Ни ветерка. Благодать. Лишь немного гнетет мысль о том, что через несколько минут все это кончится, и мы поедем в обратный  путь, дальше от моря. Хочется остановить мгновение, и я фиксирую его с помощью фотоаппарата.  
Но вот уже объявляют отправление, и проводники просят всех занять свои места. Я иду в свое купе, пока попутчиков нет. Через несколько минут поезд медленно отправляется от перрона.

ДЕНЬ РОЖДЕНИЯ ЕЛЕНЫ КОРЗУН

Попутчики сели в Краснодаре. Снова женщина с ребенком. Надежда и Илья – мальчик лет двенадцати. Едут до Челябинска. Я ненадолго выхожу на станции Тихорецкой – воспетой в фильме “Ирония судьбы, или с лёгким паром”.  А после станции Развильной группа проводников, с большим букетом цветов,  во главе с начальником поезда идет поздравлять с Днем рождения Елену Корзун – проводника четвертого вагона. Желаем ей  счастья, здоровья и всегда   счастливого пути.
Елена Владимировна стать проводником  мечтала с первого класса. Любовь к дальним путешествиям передалась ей от брата отца. Который был геологом и, ввернувшись с экспедиций, всегда интересно рассказывал о далеких поездках. И она решила, что обязательно станет проводником. Когда Елена училась в школе, семья переехала с Джамбула в Боготол. Но после школы пришлось Елене учиться на бухгалтера и даже некоторое работать бухгалтером, но тяга и желание стать проводником не оставляли ее. И когда на предприятии произошло сокращение, она отправилась в Красноярск с желанием пройти специальные курсы. На курсы ее приняли, но до начала учебы нужно было подождать два месяца. Чтобы не терять времени лена Владимировна устроилась временно на птицефабрику и тут, как оказалось, поджидало ее новое испытание. Через неделю она так освоилась возле цыпушек, что ей доверили целый цех и стали уговаривать работать бригадиром. Предложение было заманчивым, но, хорошо подумав, Елена отказалась. “Цыпочки могут подождать, а поезда нет:  уйдут -- не воротишь”.
И она оставила птицефабрику и отправилась в поездки по стране.  Вот так теперь живет и работает. Живет в Боготоле, а на работу отправляется сначала в Красноярск, а потом в дальние поездки. Муж ее водитель Виктор Афанасьевич с пониманием относится к работе супруги. А сын Артем электромеханик подвижного состава, теперь служит в армии. Елена Владимировна в июле ездила к нему на принятие присяги.          
И напарница Елены Владимировны Татьяна Николаевна Чилякова, говорит, что любит движение. Родилась она в заводском поселке возле Улан-Удэ, куда эвакуировали производство. Мама ее работала в авиационной промышленности и она, с детства глядя на самолеты, мечтала стать летчиком. Потом работала на заводе, а когда в Сосновоборске построили новый завод автоприцепов, они с мужем и детьми приехали в этот город. И так бы она, наверное осталась в стороне от железной дороги, если бы не сокращения на заводе, не падение объемов производства. Проводником решила тсать неожиданно для себя и окружающих.
-- Это какой-то порыв был, -- говорит Татьяна Николаевна, -- Вдруг захотелось. Вспомнились те времена, когда мама часто уезжала в командировки, а я ее ждала и мне тоже хотелось поехать куда-нибудь туда, где я ни разу не была. В декабре 1993 года я устроилась на курсы проводников. С тех пор и работаю.
Шумное поздравление закончилось легким чаепитием. Шампанское решили пить, когда приедут в Красноярск. А впереди ответственный момент – завтра в Саратове, должна состояться встреча с руководством Саратовского отделения Приволжской ж.д. Что там будет, никто не знает, но все ждут с нетерпением.  

В САРАТОВЕ С ПОЧЕТОМ

А в Саратов мы приехали с опозданием на два часа. Как сказала Ирина Павловна, ночью где-то стояли вне плана – меняли буксу. Но вот все-таки приехали. В девятом часу утра нас встречали. Правда, без музыки, но терпеливо и с цветами. Заместитель начальника Саратовского отделения Приволжской железной дороги Сергей Михайлович Гуцул и другие работники отделения вручили цветы, памятный знак  и удостоверение “Почетного работника Приволжской железной дороги” Ирине Павловне Кудояровой, начальнику поезда. “За высокий профессионализм, умение действовать в экстремальной ситуации, организацию мероприятий направленных на спасение людей и сохранность подвижного состава при тушении пожара электровоза в поезде 17 июня на перегоне Еловка-Тарханы”. Об этом случае было подробно описано и в “Красноярском железнодорожнике” и “Гудке” за 30 июля, так, что автор не будет вдаваться в подробности и так хорошо известные нашим читателям, а напомнит им, что в сентябре прошлого года приказом министра путей сообщения И.П. Кудояровой было присвоено звание “Почетный железнодорожник”.
Это было потом, а  тогда через месяц после пожара, и проводники и руководители отделения и корреспондент газеты “Красноярский железнодорожник” радостно общались на перроне Саратовского вокзала, хозяева с интересом рассматривали газету “Красноярский железнодорожник”, а красноярцы пустили по кругу значок с удостоверением. Потом фотографировались и прощаться всех заставил только гудок отправляющегося электровоза.
Саратовцы долго махали нам вслед, а мы продолжали рассматривать награду уже в поезде.
Однако пора работать. До Красноярска остается еще более двух суток и проводники, одетые по парадному, ради особого случая, расходятся по вагонам. Некоторые из них прильнули к окну. Когда мы проезжали от Елховки до Тарханов, где всего месяц назад им пришлось пережить несколько волнительных часов.

ВЕЧНЫЙ МОТИВ ЖЕЛЕЗНЫХ ДОРОГ

“Старый мотив железных дорог, вечная молодость рельсовых строк” – эти слова из песни времен строителей БАМа довольно точно отражают состояние души людей работающих на поездах дальнего (и не только дальнего) следования.  Большинство из разными путями-дорогами ходили по жизни, прежде чем связали жизнь с дорогой железной.
К примеру, Валентина Егоровна Сычова приехала в Красноярский край из Тульской области по комсомольской путевке. Работала на бетонном заводе, строила новый красноярский аэропорт, театр оперы и балета, КрАЗ, КрАМЗ. Трудилась на шоколадной фабрике, но вот уже восемь лет она проводник.
А вот Сергей Шевелёв пришел в красноярский резерв проводников сразу после окончания школы в 1993 году, так и работает и другой профессии для себя не представляет.  
Другой молодой еще парень Алексей Савицкий живет в Дивногорске. Учился на повара, служил в армии, работал на мясокомбинате, а потом решил пойти в проводники. Правда, поработав два года переквалифицировался в электромеханики, но любовь к дальним странствиям не потерял. Наоборот, укрепилась она и теперь он студент-заочник Сибирского госуниверситета инженеров железнодорожного транспорта.
Татьяна Кулакова приехала в Красноярск с соседней Иркутской области. Поступила в железнодорожный техникум на факультет “Эксплуатация железных дорог”. Учебу успешно закончила, получила свободный диплом и пошла в проводники. Как говорит, не жалеет. Пятый год сопровождает пассажиров по Российским железным дорогам.
У Светланы Дятлик не мало родственников из числа железнодорожников и о романтике железных дорог она наслышана с детства. Мама ревизор, тетя и двоюродная сестра – проводниками. Но вот поначалу профессию Света себе выбрала другую. Закончила торговый техникум, по специальности бухгалтер, по специальности устроиться сразу не смогла и пришла в вагонное депо, устроилась по договору проводником. Как оказалось пришла туда, куда нужно. Попала в бригаду к Ирине Павловне Кудояровой и теперь полна желания стать штатным проводником. В настоящее время – это не просто, ведь  прием на железную дорогу ограничен.  
Не первый год служит директором вагона-ресторана Ирина Бениаминовна Потапенко. Начинала поваром, была зав. Производством. И хотя теперь времена не те, что были в доперестроечные времена, когда вагоны-рестораны поездов южного направления были переполнены и план всегда перевыполнялся, все же работу свою она любит и менять ее не собирается.
Как и повар Екатерина Бекеева и рабочий ресторана Виктор Петрович Потапенко.
-- Меню сейчас не столь разнообразно. Посетителей меньше, поэтому приходится больше ходить по вагонам: предлагать и пирожки, и сосиски в тесте, и чебуреки, и горячие блюда, -- говорит Ирина Бениаминовна, -- Летом стараемся много скоропортящихся продуктов не брать. Работаем по заказу с пассажирами. Часто кормим в дороге детей выезжающих в детские лагеря к морю. Обеды эти и ужины готовим по предварительным заказам.      
Не легок труд работников общепита (теперь АО “Вагрест”) Вместо бригады из пяти человек, в этой поездке работало трое. Разносить продукты по вагонам приходилось всем по очереди.
Заканчивая рассказ о путешествии и людях с которыми мне пришлось совершить эту поездку выскажу может быть не новую мысль, о том, что все они и проводники, и работники ресторана и электромеханики – люди романтических и трудных профессий, пришли сюда однажды: кто по зову сердца, кто вернувшись к мечте детства и юности, а кто по необходимости, но пришли по воле судьбы все же не случайно.  Большинство из них доказали себе и другим, что люди они стойкие и терпеливые, приветливые с пассажирами и находчивые в экстремальных ситуациях, которые теперь не редко случаются в нашей жизни.
Услышав однажды вечный мотив железных дорог, они поняли и приняли его.
Хвала им, скромным труженикам стальных магистралей -- российским железнодорожникам, умеющим преодолевать, казалось непреодолимое.

ОДНА ЧЕТВЕРТАЯ ЗЕМНОГО ШАРА
Мое путешествие к морю и обратно закончилось 20 июня в 3 часа 40 минут по красноярском у времени. Как не опаздывали мы в пути туда и обратно, на конечную станцию прибыли ровно по расписанию. Я выехал из города на Енисее 12 июля и, преодолев по шести железным дорогам России расстояние в 9778 километров, проехав по 10 областям, двум краям и двум республикам из Красноярского края в Краснодарский и снова к Енисею, через  193 часа и пять минут после отправления сошел на том же самом перроне с которого отправлялся в поездку.
Почти 10 тысяч километров пути. Если учесть, что диаметр земного шара по экватору равен 40 тысячам км, то я проехал четверть этого расстояния.
--Спасибо за романтическое путешествие к морю, -- сказал я прощаясь Ирине Павловне Кудояровой.
Она глядя на меня покачивающегося на ровном месте, улыбнулась и спросила не хотел бы я еще раз отправиться в столь дальний путь?
-- С удовольствием, -- ответил я, хотя сам еще не верил, что все позади и остаток сегодняшней ночи я проведу не в качающемся вагоне, а дома в постели.
Я, но не проводники, которые готовят состав к передаче другой бригаде и домой они попадут не раньше полудня.
А через четыре дня многие из них снова отправятся в дальний путь по дорогам России.
Такая у них работа.