Вера Суханова

Начало новой эпохи
Рассказ

В те незапамятные времена еще не было не только навороченных гаджетов, но и простых черно-белых телевизоров. По крайней мере, в нашей округе. Были только радиоточки да стационарные телефоны, по большей части, в учреждениях и домах больших начальников.
Когда мне стукнуло пять лет, бабушка посчитала меня достаточно взрослой, чтобы оставлять одну в длиннющих очередях за горничными сайками – желтоватыми булками в форме небольших кирпичиков. Правда, это продолжалось лишь до тех пор, пока я не сбежала однажды из магазина, чтобы на свой страх и риск отправиться в одиночку исследовать окружающий мир, наш маленький заштатный городок. Почти всё взрослое население работало на железной дороге. Стук колес сопровождал нашу жизнь с рождения и был слышен во всех уголках, на каждой улочке. Эта ритмичная музыка, впитанная с молоком матери, будоражила воображение, разжигала мечты об иных краях, дальних странствиях…
Мой поход закончился бесславно. В центре города стоял памятник какому-то революционеру, и его по периметру окружала густая стена из подстриженных кустов – выше роста пятилетнего ребенка. Вот в них-то я и заплутала. Меня выловили, вернули домой и наказали - строго-настрого запретили покидать двор нашего многоквартирного дома. Развлечений во дворе было не густо. В основном, они концентрировались в старом щелястом сарае, где гуляли сквозняки и пахло сыростью и голубиным пометом. Местная детвора, находила на помойке толстые пачки склеившихся от влаги небольших листочков шершавой серой бумаги, отдирала их по одному и сушила. И в этом, на наш взгляд, заключался большой практический смысл.
- Это чеки, - разъяснил нам Гарик, мой старший брат, девятилетний всезнайка, придавливая указательным пальцем к переносице дужку очков с толстыми стеклами, - примета новой эпохи! Теперь они везде будут, без чека ничего не купишь! Вот увидите, скоро во всех магазинах появятся железные ящики с ручками, и они будут громко щелкать!
Так Гарик представлял себе кассовые аппараты, которые однажды видел в областном центре. Его рассказ о поездке в большой город казался нам фантастикой, волшебной сказкой о путешествии в тридевятое царство за пером жар-птицы. По словам Гарика, добывать продукты в большом городе было непростой, но увлекательной задачей. Сначала нужно было выстоять очередь в, скажем, молочный, отдел, затем взвесить продукт. Продавщица записывала цену на обертке, а покупатель должен был ее запомнить. То же самое повторялось в бакалее и других отделах. Стараясь ничего не перепутать, покупатель отстаивал очереди в кассы, расплачивался, брал чеки, а затем пристраивался в хвост очередей за уже взвешенными продуктами. Это был целый ритуал, испытание воли, терпения и целеустремленности. Неудивительно, что прошедший подобную инициацию герой вознаграждался продуктами, которые в нашем городишке днем с огнем нельзя было сыскать. Например, куском сыра или кульком вермишели…
Слушая Гарика, мы благоговейно посматривали на покоробленные от сырости лоскутки серой бумаги, которые, оказывается, были «пробными шарами», теми самыми еще не «пробитыми» чеками, за которые в дальнейшем можно будет получить чудо-продукты.
Казалось, ничто не могло отвлечь нас от важного занятия – поисков и просушки шершавых листочков. Но однажды произошли невероятные события, заставившие нас забыть обо всем на свете.
Был яркий, весенний, необычайно теплый день. Солнце слепило глаза, отражаясь в окнах нашего кирпичного одноэтажного дома на восемь семей. Щурясь от бьющего в глаза света, мы сидели на лавочке во дворе, на самом припеке, и, болтая ногами, договаривались о том, что пойдем скоро в ближний магазин сдавать пузырьки. Эти склянки из-под микстуры мы собирались обменять на деньги, как это делали взрослые с бутылками из-под молока и спиртного. Особой разницы между ними и аптечной стеклянной тарой мы не видели.
И вдруг ленивый покой погожего апрельского дня взорвали десятки громких восторженных голосов. Это было так неожиданно, что мы оробели от острого чувства, что происходит что-то из ряда вон выходящее.
- Наши запустили человека в космос! Ура! Да здравствует Гагарин! Первый в мире человек в космосе! – доносились из открытых окон радостные вопли.
На улицу пестрой гурьбой высыпали соседи, все смеялись, обнимались, целовались, жали друг другу руки. Что такое космос, мы, дети, худо-бедно знали. Про Белку и Стрелку слышали все. Мы даже как-то пытались запустить в полет местную дворнягу Жучку, но она, на свое счастье, вырвалась и убежала.
Народу во дворе прибывало. Школьников в честь грандиозного события отпустили с уроков, взрослые пришли раньше времени с работы. Все ликовали.
Появился во дворе и мой брат Гарик.
- Это начало новой эпохи, космической эры, - с важным видом разъяснил он суть происходящего. – Скоро полетим на Марс!
- А что такое Марс? – робко спросила я.
- Ну, это, как Луна, только дальше, красная планета.
Марс, морс, ворс… Я почему-то представила клубок красных шерстяных ниток, из которых бабушка вязала варежки. Наверное, для муравья это целая планета…
Между тем во дворе начались гулянья. Взрослые вынесли столы, накрыли их, выставили всё, что Бог послал – а Он послал извечную картошку, квашеную капусту, сало, соленья, домашнюю тушенку, яйца, компоты. Жители дома, как и другие горожане, держали в сараях кур, свиней, выращивали овощи на огородах, тем и кормились. Молоко привозили из близлежащих деревень. Голода, несмотря на пустые полки в магазинах, мы не знали. Но может быть, так было не во всех семьях? Я любила наведываться ближе к ужину в гости к подруге Тане. У нее жарили порезанные капустные кочерыжки с ближайшего колхозного поля и кукурузные семена. Всем этим потчевали меня. Эта снедь казалась мне необычной, вкусной, изысканной. А мама с печальной улыбкой говорила, что Тане лучше ужинать у нас. Ее доводы были мне непонятны. Разве банальное пюре с котлетой могли сравниться с жаренными кочерыжками и подпрыгивающими на сковородке кукурузными семенами?
В тот апрельский день родители вместе с соседями засиделись во дворе до ночи, громко разговаривали, пели песни.
Веет свежестью
Ночь сибирская,
Собрались друзья у костра...
Ты навеки нам
Стала близкою
Величавая Ангара…
Взрослые вытягивали мотив с таким глубоким чувством сопричастности, с таким самозабвением, что это пронимало до самого нутра. По словам всеведущего Гарика, до Ангары было далеко, раза в два дальше, чем до Парижа, куда через наш городок ходили поезда. Но про Париж у нас не пел никто, а про Ангару в каждом застолье.
Родители вернулись в квартиру, когда бабушка уже уложила меня спать. Из детской я слышала обрывки их разговора.
- Переводят в Москву, в управление дороги… - басил отец. - …работа новая, интересная…
- А как же дети? – в голосе матери слышалась тревога. – Гарику нужно ходить в школу, Верочке – в садик…
- Всё будет, не волнуйся… Раз дают служебную квартиру, значит, и детей устроить должны…
В Москву? Мое сердце замерло от благоговейного ужаса. Москва представлялась мне концом света, за которым уже ничего нет… Ну, разве что сказочная Ангара, космос и красная планета Марс. Через наш городок шли поезда с красивыми названиями, по которым можно было изучать географию: Полоцк-Москва, Минск-Москва, Гродно-Москва, Варшава-Москва, Берлин-Москва, Париж-Москва… То есть в одной стороне было множество городов, жили люди, а вот в противоположной – только конечный пункт, предел всего сущего, за которым разверзалась пропасть пустоты.
И теперь мне предстояло жить на краю этой пропасти…
«Ну, ладно, - смирившись с судьбой, в тот вечер думала я и незаметно вплывала в лабиринт сновидений, - так и быть: сначала в Москву, а потом на Марс…»