Поезда
Стремительно бегут по рельсам поезда,
вагоны в свежий снег все глубже окуная.
Я с каждой станцией все дальше от тебя,
и все навязчивее стук колес играет.

Сквозь зимний холод прочь от теплых рук,
в плацкартном полумраке утопая.
Биенье сердца, как колесный стук —
порой так громко, в ритм не попадая.

И сутки сквозь замерзший мертвый лес.
Печаль въедается с табачными парами,
взлетает к облакам седых небес,
запомнивших все то, что было с нами.


Жизнь человека в сером

Шел дождь, сгущалась тьма
у старого вокзала.
Последние грачи
летели прочь устало.
К перрону подходил
последний поздний поезд.
Последний вообще —
вокзал закрыли то есть.

Из мрачных тополей
к перрону шел несмело
унылый человек,
и человек был в сером.
Он был так же уныл,
как поздний дождь осенний.
Таким же, как вокзал.
А именно — последним.

Он все чего-то ждал,
надеялся на что-то.
Здесь каждый день бывал
и все искал кого-то.
Но все не находил.
Надежда испарялась,
но с поездом опять
украдкой возвращалась.

Он все чего-то ждал,
он забывал про совесть,
и домом стал вокзал,
а смыслом жизни — поезд.
И вот в последний раз
состав сюда приходит,
а серый человек
все ждет и не уходит.

Усталый пассажир
из третьего вагона
последним наступил
на лестницу перрона.
Погасли фонари,
унесся поезд смело.
Остался в полной тьме
лишь человек, что в сером.