Всё началось с вокзала

На вокзале почти всегда оживлённо. Моё сердце – вокзал. Сколько бы людей туда ни заходило –  каждый наследит, да ещё и следы вытереть забудет. А ещё сколько окурков кто-то выбросит, не погасив! С лёгкостью он забудет следы моей помады, парфюма и дыма. Снова всё решено, я только смогла красиво попрощаться. Какое-то условное прощание, ненастоящее. Кто вообще говорит «пока» на вокзалах? Всегда же есть надежда и осознание того, что этот человек опять может вернуться, приехать неожиданно, надев чистую обувь.
Мысли измолоты, как зёрна с кофейных плантаций. Дни-рабы усердно их собирают воедино, пакуют в мешки и грузят на душу. Хорошо, что эта тяжесть можно иногда растрясти, радостно потанцевав или разбавив кофеин в вине. А днём что? Днём за партой способно скопиться столько всего, что разгружающие пальцы в муках будут устало зудеть и стремиться провести по глади экрана, позвать на помощь его, недавнего. Почему так не плохо и не хорошо? Лишь бы что-то одно, а тут у меня словно погреб в заброшенной деревне: такая пустота. И крюк впился в рёбра. Пауки и крысы эмоций скоро могут завестись и прогрызть дыры изнутри так, что я вся иссохнусь, похудею ещё больше, не заполнив пространство сладкими круассанами надежд.
Время, словно испуганная лошадёнка, будет нестись, не слушая меня, по тем местам, где мы недавно встречались, но при успехе я обуздаю её, эту мнимую страсть, и всё наладится. Хочу сходить куда бы то ни было: в кино, где рассказывают не про любовь, на конкурс красоты, где есть только соперничество или в книгу, где есть ангелы, которые вообще не слышали со своих небес о чувствах. Скоро всё будет, я не/знаю.

Привокзальная

Тогда ещё один никчёмный день ушёл и был забыт. На часах уже немного за полночь. Как обычно, не дают уснуть какие-то невероятные мысли об определённых людях или событиях, планируемых в будущем. Наконец, засыпаю, ухожу в царствие Морфея и уже я не властен над собой.
Свет. Какой-то очень яркий свет ослепляет меня, но даже это не мешает мне понять, где я. Это привокзальная площадь, а я сижу, упёршись плечами в каменную ограду около семнадцатого пути. Не понимаю, что я делаю здесь. Всюду ходят люди, их лиц не видно, но от их присутствия мало что зависит в дальнейшем развитии событий.
Как-то внезапно, откуда-то сверху, подражая нимфе или ангелу, спускается она. Неожиданно, но приятно. Она спускается и садится прямо ко мне на колени, а я её держу, обхватив руками сзади за талию. Она не тяжёлая. Хотелось придвинуть её ближе. У неё такая приятная на ощупь одежда. Без лишних слов она меня сразу целует. Она меня целует! Я чувствую эти поцелуи так, словно они реальны или даже реальнее поцелуев, которые могли произойти в моей мрачной реальности. Да, мои глаза закрыты в этот момент. Два длинных поцелуя и один короткий. Третий – самый лучший, самый осязаемый и необычный. Как будто навсегда последний. Губы не преследует какой-нибудь приятный аромат, но они бесконечно приятны просто при касании.
– Извини за […]
– Ничего страшного, всё это нормально. Я понимаю…
Она совсем другая, хоть я её и не вижу. Всезнающая, понимающая, добрая, родная, взаимная, она слилась с солнцем, со всей этой подсознательной фоновой заставкой. Я чувствую, как люблю её сердцем, душой, телом, мыслями и всем, чем только мог и не мог до этого любить. Я почти осознаю, что это сон, но чувства обострены в самой высшей степени, душа неудержима и просится наружу, прочь из тесной, так мало помещающей в себе любви, оболочки.
Я хочу ещё раз её поцеловать, прильнуть к ней, обнять, удержать надолго, просто побыть с ней. Разве я этого не заслужил? Она как будто прошла сквозь мои руки, стоит неподалёку, стала серьёзной, отдаляющейся.
– У меня есть муж, – говорит она.
Странно, этот факт на меня никак не повлиял. Либо я не хотел показать ей, что он как-то повлиял. Помню, будто я у неё что-то спрашивал, но безрезультатно.
Каким-то инородным чудовищем по мощёной мокрой дороге проехал нежелезнодорожный чёрный джип, забрал её и был таков. Как-то темно, открываю глаза и соображаю, что плед играл роль её одежды. Опять засыпаю, зная, что потом буду ещё долго и много раз вспоминать это сновидение.
Милая, дорогая, хорошая, родная, ты сама меня целовала. Сама. Словно так делала всегда в жизни. И при этом никогда.
Теперь, когда прошёл всего один день, я буду знать: мне приснился самый ужасный и вместе с тем самый лучший сон: ты целовала меня так, словно любишь до невозможности, а потом сообщила, что у тебя есть муж.
Тебе все равно. И это понимаемо.
Не нужно ничего.
Я опять сплю. А ты и подавно.

1+0

А мы разбились на желанья,
Не выясняем жизни суть,
В прохладном зале ожиданья
Забыться хочется, вздремнуть.

В каком из всяких направлений
Я покупал тебе билет,
А ты, спасаясь от сомнений,
Сказала, что любви-то нет?

Боязнь фатальных опозданий,
Боязнь того, чего сказал,
Тебя вернёт в зал ожиданий,
Последний час уже настал.

Ты веришь фобиям престранным,
Стереотипам и себе,
Осенний вечер у экрана
Не отразится на судьбе.

Ты независима от многих,
Пока не появился Он.
Пора бы выбрать уж дороги:
Любовь покинула перрон.

(ред. 2018)