Человек, имеющий отношение к железной дороге, не может быть равнодушным!

Иван Семёнович был очень работящим человеком. У него не было хобби и с друзьями он, в основном, виделся на работе. Его сын Серёжа видел отца по выходным и рано утром, когда тот собирался на работу. Серёжа даже специально заводил будильник, чтобы проснуться и увидеть отца с утра. Он потихоньку наблюдал, как отец, вставая с кровати, идёт к окну, смотрит какая погода. Потом идёт в ванну, собирается, умывается, жужжит щёткой и громко кряхтит, растираясь после душа. Пока мама накрывает на стол, отец надевает свежевыглаженную рубашку, и все садятся завтракать. Серёжа любил когда они все вместе собирались за столом, он сидел и ловил каждую секунду. Он растворялся в самом себе и в эти минуты был абсолютно счастлив.
Мама наливала чай, папа раскладывал бутерброды, а он, Серёжа, придумывал как украсить кашу ягодами и делал для всех кашных человечков.
С утра Серёжа есть не любил, вообще ему нужно было просыпаться в садик к восьми, и после того, как папа уходил на работу, он ещё час мог спокойно валяться в кровати и завтракать позже. Но ему непременно хотелось завтракать вместе с отцом. Вернее, чтобы позавтракать именно с ним, Серёжа готов был проглотить ещё миллион бутербродов, лишь бы завтрак продолжался как можно дольше.
После завтрака Иван Семёнович собирал портфель, целовал Серёжу, его маму и уезжал на работу. Серёжа из окна тоскливо смотрел, как за ним приезжает водитель дядя Егор, и как отец садится в его до блеска отполированную черную машину. Серёже так хотелось хоть раз прыгнуть прямо наперерез между дядей Егором и папой, заныть, заканючить, не пустить отца на работу. Пусть останется с ним, с Сережкой, уж Серёжка найдёт чем им заняться. Конструктор под кроватью пылится, роботы в шкафу ждут команд, футбольный мяч скучает по сильным папины ногам. Но все это будет ждать до выходных. Вернее до одного единственного выходного-воскресения, а если ещё точнее, до второй его половины, когда папа выспится после рабочей недели и сможет поиграть с ним, с Сережкой.
Обычно Серёжа всю неделю мечтал, как наступит воскресение и они с папой переделают все о чем он мечтал: и поиграют в футбол и погоняют машинки, соберут железную дорогу и кран. Но наступало воскресение, после обеда Серёжа приходил к папе в комнату и садился на кресле у кровати, ждал пока он проснётся. Потом подходил к нему, не выдерживая долгого ожидания, ласково гладил его по волосам, забирался в комочек под одеяло и тихонько лежал, боясь спугнуть свое тихое, полное мурашек, счастье.
Папа просыпался и рассказывал ему разные истории: про то как дела на работе, про своих коллег и про то, что ещё предстоит ему сделать на будущей неделе, спрашивал как дела у Серёжки. И так разговор затягивался у них надолго, что Серёжа забывал про все, чем так хотел заняться в воскресение. Потом они поздно обедали и шли во двор. Во что-то они все равно успевали поиграть, обычно это был футбол или сражение межгалактических воинов света, которых Серёжа выдумал сам. После воскресного ужина Серёжа снова забирался к отцу. Он устраивался у него на коленях и они вместе читали какую-нибудь книгу на ночь. Серёжа до последнего старался не спать, ему так не хотелось, чтобы воскресение заканчивалось. Он разлеплял слипающиеся ресницы, внимательно слушал сказку, но у папы на его коленях было так уютно, что Cерёжа засыпал очень быстро, совершенно не в силах бороться с одолевающим его сном.
Наступала новая неделя и Серёжа снова заводил по утрам будильник на завтрак и снова ждал воскресения. Если б его спросили какой у него самый любимый день недели, он бы не задумываясь сказал-воскресение. Это был его самый счастливый день! Всегда!
Однажды, водитель Егор попросил у Ивана Семёновича выходной. Егор работал, как и его шеф каждый день, кроме воскресения.
-Зачем тебе выходной? - удивился Иван Семёнович,- послезавтра ведь уже воскресение.
Егор смущённо потупил глаза:
-Вы только не подумайте, мне моя работа очень нравится, но мой сын...
-У тебя есть сын? - удивился Иван Семёнович. Раньше он как то даже и не думал, что у Егора может быть сын. Егор всегда подолгу, с раннего утра и до самого позднего вечера возил и ждал его по всем делам, встречам, он никогда не спрашивал сколько нужно ждать, он просто всегда был на месте.
-Да, у меня есть сын, он ровесник вашего Серёжи. Понимаете, он увлекается железной дорогой, мечтает быть машинистом, бредит поездами. Я обещал ему в музей, а сегодня 6 августа, день железнодорожника. Лёшка очень ждёт, ведь я слово ему дал, вот ведь какая штука, в праздник не пойти, обидится, - сказал печально Егор.
Он ожидал, что начальник его совсем не поймёт, и выходной скорее всего не даст.
Но он должен был спросить, потому что обещал сыну.
-Эх, ладно, - махнул рукой Егор, направляясь к машине, - объясню как-нибудь Лёшке.
Но Иван Семёнович вдруг переменился в лице и сказал:
-Во сколько музей, говоришь, открывается?
-В десять, - удивлённо сказал Егор.
-Едем вместе, сейчас захвачу Серёжку!
И Иван Семёнович скрылся в подъезде.
Музей был что надо. Серёжа и Лёша быстро сдружились. Первым делом они купили билеты на настоящий поезд. Станций было всего четыре-кольцевой маршрут. Но все было совершенно настоящим. Начиная от вокзала, кассы, билетов и заканчивая поездом, состоящим из нескольких вагонов. Контролером был мальчик, лет семнадцати, а проводницей-девочка чуть постарше. Она весь маршрут увлечённо рассказывала, как была построена детская железная дорога, какие экспонаты можно увидеть в музее, как здесь проходят практику учащиеся железнодорожного университета, как шьют на заказ форму и много чего ещё.
Но больше всего Серёже и Лёше запомнились станции. На каждой станции желающие выходили на пять минут, фотографировались с разными экспонатами на железнодорожную тематику, рассматривали поезд снаружи. А кому-то одному из пассажиров разрешали на каждой станции давать сигнал отправления, звонить в большой медный колокол. У Серёжи и Лёши было столько восторга, они были так счастливы, что казалось они готовы проехать и по второму и по третьему разу по тому же маршруту! На каждой станции Дядя Егор, так называл его Серёжа, сам в прошлом машинист, рассказывал мальчикам как называется тот или иной механизм. Они слушали его очень внимательно, лишь Серёжа искоса поглядывал, где же папа?
Иван Семёнович, пользуясь случаем, что у Серёжи появилась компания, успевал решать деловые вопросы. Он все время разговаривал по телефону, время от времени подмигивая Серёже. А на станции, уходя в сторонку чтобы не мешать мальчишкам слушать Егора, обсуждал какие-то контракты, сроки, поставки...
Как хорошо началась эта поездка, но с каждой следующей станцией Серёжа становился грустнее. И Иван Семёнович этого не замечал. Зато замечал водитель Егор.
Когда они вышли из поезда на конечной станции, мальчишки тут же отправились исследовать экспонаты, часть которых была под навесом, а часть под открытым небом.
Тут были восстановленные до рабочего состояния паровозы, тепловозы, пассажирские и грузовые вагоны. Мальчики с преогромным удовольствием принялись исследовать все по очереди. Они посмотрели и потрогали все, что только было возможно.
Лёша со своим отцом был на одной железнодорожной волне. Они очень хорошо понимали друг друга. Шутили, смеялись, и Серёже казалось, что о таком отце, как дядя Егор можно только мечтать. Он столько всего знал, что мальчишкам было интересно. Серёжа же помнил, что его дед Семен строил железную дорогу. А его отец жил вместе с ним и со своей мамой, его бабушкой, все эти годы на строительстве магистрали. Но они никогда не обсуждали этого с отцом, а так хотелось... И еще
очень хотелось, чтобы и его отец, как отец Лёшки, разбирался в железнодорожной технике, чтобы они вот так запросто могли обсуждать все, что так Серёжу интересовало. Он обернулся на отца, но тот махнул ему рукой и ещё больше углубился в телефонный разговор.
Серёжа погрустнел, но тут Егор, заметив его сникшее настроение, решил его подбодрить и стал рассказывать ребятам про музейные экспонаты:
-Вам повезло, что сейчас вы видите такую машину, - сказал дядя Егор, - её недавно из Кировской области привезли, редкая очень.
-А что за машина? - спросил Серёжа.
-Cтруг это. Она для обслуживания узкоколеек. Таких узкоколейных стругов в России немного.
-Папа, а что такое струг? – спросил Лешка.
- Железнодорожный струг-это такая путевая машина, которая нужна для ремонта земляного полотна и обслуживания рельс. Ну и очистки их от снега, - объяснял Егор, - этот вот экземпляр, который привезли на Средний Урал, очень редкий, таких по всей России осталось не более пяти. Правда, и состояние его, увы, не ахти какое, но в ближайшие годы обещают отреставрировать и даже вернуть струг в рабочее состояние. Этот струг многие годы трудился на узкоколейке, которая обслуживала торфяные месторождения в Кировской области, сейчас вот здесь, ребят развлекает.
-А узкоколейка это что? - спросил Лёша снова.
-Узкоколейка-это, ребята, тоже такая железная дорога, но поуже, чем обычная, понимаете? Сейчас такое слово вас удивляет, но раньше, когда дороги строились по большей части вручную, да с использованием лошадей, это было нормой.
Узкоколейку было удобнее и легче прокладывать. Для её строительства не требовалось возведения дорогостоящих мостов, а тоннели для неё могли быть уже. Ну а для горных районов узкоколейка стала настоящим спасением, ведь кривые узкоколейки можно было делать намного круче!
Сейчас её можно встретить, но редко, современным поездам узкоколейка тесновата.
-А, где узкоколейка ещё осталась? - с интересом спросил Серёжа, ему хотелось бы увидеть такую дорогу.
-Ну остались кое-где действующие узкоколейки. У нас в России самая длинная ветка — Алапаевская узкоколейная железная дорога длиной в двести семьдесят километров, Лойгинская узкоколейка-чуть меньше двухсот. Есть и другие, поменьше, например, Кудемская-сорок один километр, Лунданская узкоколейка-пятнадцать километров, Каринская-всего одиннадцать.
- Понятно, что узкоколейки раньше было выгодно строить, это было удобнее, чем прокладывать широкую железную дорогу. Но сейчас совсем другие поезда, для чего же тогда используются узкоколейки?-задумчиво спросил Сережа.
-У них много функций, -улыбнулся дядя Егор, -лес и торф возить, на заводах, карьерах небольшие дороги остались, там разные надобности, где-то и пассажиров возить пригодятся. В Пензенской области, например, узкоколейка есть на фанерном заводе. Там без нее, как без рук, а вроде всего-то и километр.
-А скорость у поездов одинаковая или разная, папа?-спросил Леша, -вот дорога если уже, то и скорость другая?
-Это ты, сынок точно подметил, скорость на узкоколейной, конечно, потише будет. Узкая колея все таки накладывает некоторые ограничения на скорость движения поезда.
-А какая ещё узкоколейная техника здесь есть? -спросил Лёша.
-Вот видишь, - развернул его вполоборота Егор, - это уникальный немецкий вагон-мастерская 1951 года. Его привезли к нам из посёлка Семигородняя Вологодской области. Этот вагон-мастерская – единственный комплектный вагон, оборудованный родными немецкими станками образца тридцатых-сороковых годов, родной мебелью и интерьером.
-Что значит родными? - не понял Серёжа.
-Значит, что там все так, как было много лет назад, - пояснил Егор, - лишь немного привели в порядок, подлатали, чтобы, например, мы с вами, могли полюбоваться на такое чудо техники.
-Папа, а это немецкий ? - спросил Лёша, показывая на красно-чёрный, будто игрушечный паровоз.
-Да, сынок, это немецкий паровоз времен Второй мировой войны-тоже редкость. У нас он оказался к ста восьмидесятилетию первого российского паровоза.
-Из Германии привезли? - удивился Лёша.
-Верно, из Германии, - похвалил Егор,- построен он на заводе Оренштайн в Берлине. До последнего трудился он на промышленной железной дороге в регионе Мансфельд. Там находится известный комбинат Вильгельма Пика. Это предприятие, основанное ещё в девятнадцатом веке, работает до сих пор, и на нём сохранилась старинная железная дорога, которую обслуживают пять таких же паровозов.
-Старинная-это узкоколейка? - уточнил Сережа.
-Узкоколейка.
-А кто такой Вильгельм Пик? - спросил Леша.
-О, ребята, это сложно вам объяснить, у него очень интересная биография. Если в двух словах, то в 1949 г. после образования Германской Демократической Республики, он стал первым и единственным президентом. И занимал этот высокий пост до самой своей смерти, в честь него потом назвали и город, в котором он родился.
Тут к увлеченным ребятам и Егору подошёл Иван Семёнович, убирая телефон в карман:
-Ну что? По коням?
Серёжа грустно посмотрел на отца. Неужели ему не хотелось провести с ним, с Серёжей, такой прекрасный день?
-Мы ещё думали сходить на симуляторы, -посмотрев на приунывшего Серёжу твердо сказал Егор.
-Не вопрос, я тогда сгоняю сам, тут рядом. Такси вызову. Серёжку оставлю, закинешь домой ? - и Иван Семёнович сунул Егору пару крупных купюр, -ну, пацаны, веселитесь, -сказал он, потрепал отстраняющегося Серёжу по голове и ускакал.
Серёжа сразу сник.
-Знаю, брат, непросто тебе с ним, - сказал сочувственно Егор. Но Серёжа не хотел это обсуждать, насупился.
-Ну, айда на симуляторы? - подтолкнул Егор ребят.
Симуляторы! Конечно! Вот, что так мечтали опробовать мальчишки. Кто же не мечтает почувствовать себя настоящим машинистом?!
Симуляторы стояли ровными рядами. Мальчики сели рядом и каждый из них оказался в своей собственной кабине машиниста с видом на железную дорогу и кучей приборов внизу экрана.
Чтобы поезд тронулся с места нужно было поднять вверх рычаг, который находился в правом углу, он же регулировал скорость и останавливал поезд на станциях.
В значениях остальных кнопок ребята путались, Егор подсказывал, но на деле это оказалось не так просто, как думалось им по началу. На экране появлялся хоть и смоделированный, вымышленный участок пути, но выглядел он очень даже себе реалистично. Все внимание ребят сначала переключалось на дорогу, но постепенно они освоились и стали более уверенными.
На тренажере можно было задавать параметры разных неисправностей начиная с негорящих проходных светофоров, сбоя кодов на локомотивном светофоре, до отказов в пневмооборудовании поезда. И мальчишки, потерявшие голову от азарта, стали выбирать, что кому интересно, каждый свое.
Желающих тренироваться оказалось достаточно, поэтому скоро ребятам пришлось уступить места следующим "машинистам". И похоже они сделали это даже с радостью, так как уже прилично устали от переизбытка впечатлений.
-Какая непростая работа у машинистов, - устало вздохнул Серёжа.
-Согласен, - сказал Лёша, - пап, а ты тоже так уставал?
-Ещё как, - сказал Егор, - добавь ещё, что поспать, поесть толком в рейсе не получается, вас с мамой только на фотках видел, вот романтика!
-А я бы хотел машинистом быть, - мечтательно задумался Серёжа.
-Будь! Человек,имеющий отношение к железной дороге, не может быть равнодушным! И это главное,пригодится в жизни.
Да, неплохая тренировка у нас получилась , - весело заметил дядя Егор глядя на уставших ребят, -по мороженному? - хитро улыбнулся он увлекая мальчишек в кафе.
Конечно, ни Серёжа ни Лёша не заставили себя просить дважды. Видели ли вы когда-нибудь ребёнка, добровольно отказывающегося от мороженого? Правильно! Не бывает таких!! Ребята съели с удовольствием по две порции мороженного пока смотрели в кафе фильм про историю создания детской железной дороги.
Впечатлений за один день был целый вагон!
А когда они уже ехали к Серёже, то Егор решил рассказать ещё про один симулятор.
-Есть такой научный клинический центр, там вот тренажёр поинтересней будет. На нем очень высокая степень погружения в виртуальную реальность-это значит,что чувствуешь себя прямо как в настоящем электровозе. Экран там перед кабиной установлен размерами шесть на шесть метров, и четыре широкоугольных проектора создают оптическую иллюзию трехмерного изображения в кабине.
-Как это? - спросили ребята.
-Ну представьте, что перед вами дорога и по бокам тоже дорога и все надо держать в поле зрения, все видеть, контролировать. Вот в качестве боковых окон используются широкоформатные мониторы. И кресло машиниста особое, оно позволяет ощутить динамику ведения поезда.
-Двигается чтоли? - восторженно спросил Серёжа.
-Ну вроде того. Оно, как живое, подпрыгивает на стрелках, наклоняется на поворотах. А ещё в кабине воспроизводится шум двигателей, рации, компрессоров, вентиляторов. В общем, реальный мир железной дороги.
-Круто! - оценили мальчишки.
-Круто, конечно, - кивнул Егор.
-Я б на таком хотел поучиться, - сказал Серёжа.
-я б тоже хотел, - поддержал Лёшка.
-Какие ваши годы, дерзайте!-улыбнулся Егор и обращаясь к Серёже сказал, - ну вот и приехали, вон и отец твой, тоже как раз нас догнал.
Иван Семёнович выходил из такси и помахал Егору и ребятам.
Серёжа обнял Лёшку, а дяде Егору крепко пожал руку и направился к подъезду. Егор тоже вышел из машины и, подождав пока мальчик войдёт в подъезд, задержал Ивана Семёновича:
-Смышлёный парнишка у вас, не моё дело, но по моему, очень уж ему вдвоём с вами нужно побыть.
Иван Семёнович хмуро откашлялся и молча смотрел на водителя. Он не ожидал такого панибратства от него, но и сам знал, что Егор прав. Видел, как Серёжа ловил каждое слово Егора и как смотрел на Лёшку, которого Егор все время обнимал и что-то рассказывал.
Чувствовал, как Серёжа ластится к нему и что ему хочется быть с ним, с отцом, ближе. Раньше, когда Серёжка был маленький, все было как то проще: построил с ним пирамидку из кубиков, подержал на коленях-общение состоялось. Времени было больше, все выходные и вечера он проводил дома, но потом-это новое назначение...Работы невпроворот, дела, встречи, отчёты-домой уже под ночь.
Серёжка с мамой целыми днями, а он, его отец, видит сына по утрам и по половинкам воскресений.
На самом деле он тоже хотел быть ближе, но боялся своего желания, боялся что-либо менять и хоть знал, что Серёжа открыт ему, не знал, как и с чего начать. Как из формальных холодных отношений перейти к действительно тёплым отношениям отца и сына...
-Спасибо, Егор, что приглядел, ты прав, - грустно сказал Иван Семёнович и как то весь ссутулившись, направился вслед за Серёжей. Он выглядел усталым, несчастным, как маленький мальчик, который готов заплакать.
Егор никогда не видел своего шефа таким.
Всю ночь Иван Семёнович не спал. Нет он не занимался контрактами и бумагами, он не сидел за компьютером. Что-то вдруг изменилось в нем насовсем. Он слышал где-то внутри себя ритмичный металлический стук, откуда он взялся? Стук не стихал, а наоборот нарастал и воспоминания, спрятанные на дне памяти, стали всплывать одно за другим вместе с этим звуком.
Стук неустанно звучал внутри, он напоминал железную дорогу, отца...
Сколько же они вместе провели прекрасных моментов, о которых стоило бы помнить.
Семён Викторович, дедушка Серёжи и папа Ивана Семёновича, ох, этот прекрасный человек! Пусть земля ему будет пухом. Всю жизнь он посвятил себя железной дороге. Он много работал, но всегда уделял сыну достаточно внимания, как бы устал после работы он ни был.
И воспоминания, вдруг ставшие такими яркими, заставили улыбнуться Ивана Семёновича.  Он гордился отцом, тот участвовал в строительстве Байкало-Амурской магистрали. В детстве, как никогда, впечатления носят особый запоминающийся, удивительно яркий характер. Какие-то определенные события, как оттиск печати на бумаге, оставляют внутри тебя неизгладимое впечатление. И Ивану, четырехлетнему мальчику, отец запомнился настоящим героем, отправляющимся на покорение неизвестных земель. Они провожали его и мама целовала отца, плакала, просила писать чаще. Ивана отец посадил к себе на колени, обнял и наказал беречь мать, слушать её и во всем помогать. Иван, как сейчас, помнит этот удивительный родной запах, которым пах отец, смесь хозяйственного мыла, керосина и мазута. У отца были мастеровые руки, и как он ни старался дочиста отмыть их, у него не получалось и этот запах всегда его сопровождал. Как же он, Иван, любил этот запах. Тогда, при расставании, он уткнулся в колючую бороду отца, вдохнул как можно глубже этот запах и заревел.
Отец гладил его по голове широкой ладонью, а он дышал как можно чаще, чтобы надышаться этим родным до самых кончиков волос, запахом отца, чтобы ему хватило. Он не знал насколько, просто чтобы хватило до неизвестной встречи с ним.
Позже они с мамой присоединились к отцу и везде его сопровождали, но то щемящее чувство, которое было при расставании и тот запах всегда сопровождали Ивана, когда ему случалось тяжко. Ему хотелось уткнуться в колючую бороду отца
и разрыдаться, как тогда в детстве.
Семен Викторович работал в бригаде Александра Бондаря и труд этот был очень тяжёл. Сила нужна была недюжая, каждый путеец должен был уверенно держать молоток. С мая до ноября они жили в палатках, и лишь к концу осени перебрались в сборно-щелевые домики (их так прозвали из-за щелей, откуда сильно дуло.)
Да условия были не сахарные, но как же они закаляли! Путейцы тянули рельсы под открытым небом в стужу, снег и дождь. В сильные холода работали по полчаса, пятнадцать минут отогревались в вахтовке и снова шли в обжигающие морозы трудиться до седьмого пота. Вот так и жили, работали, рубили просеки, строили мосты на притрассовой дороге и работали на балластировке пути.
Когда Семён Викторович оказался в Звёздном, тогда-то Иван с мамой и приехали к отцу и все годы они переезжали с ним с места на место, пока шло строительство железной дороги.
Отец Ивану часто говорил:
-Каждой шпале, сынок, десять раз поклонишься. Посадишь на балласт, выправишь, выровняешь, это тебе не хухры- мухры, тут понимать надо! А главное-человек,имеющий отношение к железной дороге, не может быть равнодушным! Качество!Ответственность!
В звёздном они жили четыре года, Иван быстро подружился с другими ребятами, у которых отцы, как и у него, строили железную дорогу. Это были настоящие товарищи, с которыми и в огонь и в воду, они многое прошли вместе...
Эрих Мария Ремарк писал: «У каждого есть такие места, забыть о которых невозможно, хотя бы потому, что там воздух помнит твоё счастливое дыхание».
У Ивана было именно так. Места эти он считал своими, он был по-настоящему счастлив живя там. Несмотря на суровые бытовые реалии, детство свое Иван помнил самым счастливым, наполненным, прожитым на полную катушку и такое хотел дать сыну. Ему казалось, что он именно так и пытался сделать раньше, для этого работал, чтобы дать сыну все. Но сейчас он понял, что заблуждался. Разве сам он в детстве был счастлив достатком?
Главным для него было время, проведённое с друзьями и отцом.
Семён Викторович никогда не обделял его своим вниманием. Он всегда отвечал на все Ванины вопросы, давал совет, если это было нужно, поддерживал его в том или ином решении, выслушивал, сочувствовал, сопереживал вместе с ним и просто был рядом.
Когда они оказались в Кичере, то быт стал более налаженным, домов построили целую улицу, которую назвали Театральной. Театральной — потому что театр занимал особое место в жизни бригады. И Семён Викторович тоже не только работал, он умудрялся, как и многие его товарищи, играть в местном театре. Конечно, это поднимало общий дух бригады, сплачивало и позволяло в условиях суровой реальности оставаться романтичным, живым и мечтающим. Это вдохновляло на новые трудовые победы. Часто Иван с отцом бывали вместе на репетициях и Ивану нравились эти моменты. Тогда он особенно тонко чувствовал гордость за отца и его товарищей. После тяжёлой трудовой смены они не шли на боковую, а находили в себе силы на творчество. Иван тайком наблюдал за отцом, как он мощный, разгоряченный, бородатый, в совершенно другом, непривычном для Ивана амплуа, терпеливо репетировал свои реплики с товарищами. И тогда Иван думал, что это что-то очень особенное, что-то очень прекрасное. И он гордился тем, что обычные простые люди, рабочие, были такими разносторонними, такими интересующимися, такими вдохновленными. Театр делал их жизнь счастливее и давал возможность быть причастными не только к трудовым подвигам, но и к подвигам в искусстве.
Иван очень хорошо помнил двадцать девятое сентября 1984 года. Именно тогда, осенью, состоялась встреча бригад Александра Бондаря и Ивана Варшавского на разъезде Балбухта Читинской области. Бригады, шедшие навстречу друг другу долгие десять лет, встретились. Это было потрясающее событие! Значение его сложно переоценить-наконец было открыто сквозное движение поездов на всем протяжении Байкало-Амурской магистрали. Эмоциональный накал был такой, что многие путейцы плакали от переизбытка чувств. Сомкнулись рельсы Бама, которые они укладывали столько лет своим потом и кровью, своей жизнью, болью, радостью и страданием. Десять лет жизни, которые вели к цели с таким завидным упорством, невзирая на различные препоны, увенчались грандиозным успехом!
Бригада Александра Бондаря, в которой был отец Ивана, пришла раньше. А бригада Ивана Варшавского, наоборот, отстала от графика: в Кодарском тоннеле случился обвал из-за нарушения технологии строительства. Варшавский, чтобы не терять времени, пошел в обход хребта. И пока его бригада пробивалась вперед, путейцы Александра Бондаря проскочили сорок с лишним километров за Куанду, а там изготовили и установили стеллу, символизировавшую встречу Западного и Восточного участков БАМа.  Уже после этого, первого октября, собралось начальство из Москвы, и на станции Куанда было торжественно уложено «золотое» звено и обе части дороги соединены в единое целое.
Иван Семенович, вспоминая обо всем этом, чувствовал себя просто Ваней, так хорошо, легко и просто ему было. Он вспомнил снова слова отца: “Человек,имеющий отношение к железной дороге, не может быть равнодушным!''
И такая гордость его переполнила, ему вдруг так захотелось быть настоящим, таким настоящим.., чтобы и Серёжка спустя много лет, мог также вспомнить его колючую бороду, большую тёплую ладонь, поглаживающую по голове. Время, проведённое с ним, с отцом. Не убегающее куда-то к бесконечным телефонным звонкам время, а то время, которое составит костяк их отношений в будущем и даст Серёже веру в себя. Опору, поддержку и чувство безусловной, мощной любви отца к сыну. Также, как путейцы отдавали себя без остатка, беззаветно своему делу, так и он, Иван, сын путейца Семена Викторовича, будет беззаветно и преданно вкладывать свою любовь и время в сына. И пусть летят к чертям эти контракты...
Иван набрал номер круглосуточного агентства бронирования железнодорожных билетов. Что-то очень долго обсуждал с кассиром, потом заказал билеты на всю семью от Тайшета через Братск — Северобайкальск — Тынду — Комсомольск-на-Амуре — Советскую Гавань-Ванино и до Хабаровска. Потом позвонил в другое агентство и заказал билеты на самолет до Москвы и из Москвы до Красноярска, потом опять позвонил в агентство бронирования железнодорожных билетов уточнить как добраться от Красноярска до Тайшета, и получив ответ про поезд 100, идущий до Тайшета, успокоился и продумал окончательный маршрут. Затем Иван Семёнович отменил все многочисленные встречи с партнёрами и поставщиками, объявив, что у него появилось очень важное и неотложное дело, а потом позвонил Егору и дал ему отпуск.
Егор ничего не стал расспрашивать в отличие от обеспокоенных партнёров. Он и так все понял и был очень рад этому повороту, он надеялся, что так произойдёт, потому что тогда, перед подъездом, он увидел в глазах шефа что-то настоящее, искреннее, то, что нужно вспомнить и прожить вместе с Серёжей. То, чего мальчику, да и самому Ивану так не хватало.
Рано утром Сережка проснулся по будильнику-хоть и суббота, но ведь еще и не воскресение! Нужно успеть позавтракать с отцом, пока тот не ушёл на работу. Сережа ещё переживал после вчерашнего похода в железнодорожный музей, но все таки не сердился на отца.
Он открыл глаза и не поверил в то, что увидел. Отец сидел рядом с ним, он никуда не спешил, не бежал на работу, а держал в руках какие-то бумажки и улыбался.
-Ну что, сынок, доброе утро — сказал Иван.
Серёжа решил, что отец заболел:
-Что с тобой, папа? Ты болен, тебе не надо на работу?
-Наоборот, -рассмеялся от радости Иван, - я как никогда здоров, и у меня есть новость, хорошая новость. Мы с тобой и с мамой отправляемся в путешествие.
-В путешествие? - изумился Серёжа, - не может быть. А куда?
-Мы с тобой поедем по Байкало-Амурской магистрали. Смотри-вот билеты! - и Иван сунул в руки сияющему Серёже конверты. Серёжа прочёл там свое имя и тихо ахнул от восторга:
-Ах, но, пап, а как же твоя работа?
-Знаешь, сынок, она не убежит.
Серёжа не верил своим ушам:
-А про свое детство расскажешь?
-Вот как раз про него я тебе и расскажу, - улыбнулся Иван, - и про дедушку Семена.. Ты же сто раз меня просил... Нам многое с тобой нужно обсудить. Я все тебе расскажу, - обнял и хитро подмигнул отец Серёже.

И обнявшись, оба совершенно счастливые, они отправились завтракать. Мама накрыла на стол, а потом они собрали чемоданы и Иван снова
услышал этот стук. Он наконец понял, что это за звук. Так подбивал железнодорожные костыли путевым молотком его отец.
-Спасибо, папа..,- прошептал Иван.
Он вдруг осознал, что столько всего впереди у него с Сережкой, и такое приятное радостное чувство зажглось внутри, что ему захотелось пуститься в пляс.
Отцу и сыну предстояло большое путешествие сквозь время, им столько нужно было обсудить и столько узнать... Впереди была целая жизнь..