ВСТРЕЧА

         Опустошенная, одинокая, обездоленная: она шла вдоль пирона, аккуратно делая следующий шаг. Надежда отыскать то, что столько лет не решалась отыскать, растворилась глубоким, холодным отчаянием. Эта надежда согревала зимними вечерами и, боясь не найти ей оправдание, женщина откладывала жизнь на потом. Она представляла, что однажды увидит своего сына, что он обнимет мать и простит. Но решившись на поиски и приехав в давно забытую деревню, она не нашла о сыне никаких сведений.  Сначала пропала надежда, затем пришло отчаяние, а вместе с ним и злость на весь мир.
       Она дошла до своего вагона, показала билет и паспорт. В купе уже сидел попутчик. Бутылка пива и неопрятный вид сразу бросились в глаза.
– Молодой человек, прекратите распивать спиртные напитки! Вы здесь не один едете!
– Успокойся тетя – ухмыльнулся он и сделал еще один глоток пива – я тебя не трогаю, ну и ты мне морали не читай.
– Морали вам должны были читать ваши родители. Чувствуется, они не очень хорошо заботились о вашем воспитании.
– Они то? Прямо в точку тетя. Они не очень хорошо заботились о моем воспитании, зато детский дом старался, как мог.
Оцепенев от услышанного, женщина не могла найти слов. Черты ее лица смягчились.
– А сейчас куда вы едете? – робко спросила она.
– Хочу поработать – почесав голову, ответил молодой человек – пойду на стройку, заработаю денег. На нормальную работу без образования не устроишься, так что белые воротнички мне только снились.
– Понимаю.
Поезд тронулся, и суетливый проводник начал предлагать свои услуги. Дверь купе приоткрылась:
– Чай, кофе не желаете? – спросил проводник.
– А где у вас вагон-ресторан?
– Через два вагона. Значит, чай, кофе не нужно?
– Зачем нам чай, если есть пиво? – засмеялся парень и взглянул на свою попутчицу – все тетя! Молчу!
Проводник исчез также быстро, как и появился. Его голос был уже слышен в соседнем купе.
– Как вас зовут? – поинтересовалась женщина.
– Алексей, а вас?
“Алексей – подумала она – так же звали и моего сына…”
– Меня Марина Ивановна.
– Знаете, Марина Ивановна, жизнь такая: кому-то везет, кому-то нет. Вот вы смотрите на меня с презрением, а даже не поинтересовались, почему я сижу тут с банкой пива, а не читаю Достоевского, сразу сидите. А обстоятельства, знаете, у каждого разные и правда тоже разная.
    За окном смеркалось. Мимо пролетали поля и реки, появлялись маленькие домики и также исчезали.
– А ты едешь из Нижнего Новгорода или с какой-то деревни?
– Сейчас до Нижнего из Богомолово ехал, я там родился.
– Как-то здесь душно! – взмахнула руками Марина Ивановна – пойду, пройдусь. Она прошла мимо шумных купе и вышла в тамбур. По счастливой случайности в тамбуре никого не оказалось: ни любителей поболтать, ни заядлых курильщиков.
“ Этого не может быть – подумала она – двадцать лет назад этот поезд увез меня, разделил мое прошлое и будущее. Двадцать лет назад я приехала из Богомолово в Нижний Новгород, чтобы оставить ребенка и уехать за лучшей жизнью. Есть ли этому оправдание? Тогда я считала, что есть. Двадцать лет спустя этот же поезд связал мое прошлое и настоящее. Кто этот мальчик? Этого не может быть!”
За окном совсем стемнело. Вагон слегка покачивало на рельсах, где-то вдали стали появляться огоньки жилых домов. Проводник вышел в тамбур.
– Сейчас будет станция – отозвался он – стоим пять минут.
– Как вам жизнь на рельсах?
– Ох – вздохнул он – ну, это нелегко. Вижу жизнь во всех ее проявлениях.
– Это как?
– Вот сколько езжу, а это уж лет десять, ни одного похожего друг на друга человека не встретил. Все разные, разные судьбы и взгляды.
– А тех, кто все бросал, брал билет в один конец и уезжал из дома навсегда, видели?
– А вы, видимо, из таких людей, раз спрашиваете?
Ответа не прозвучало.
– Понимаете – продолжил он, как будто молчание стало согласием и не требовало лишних слов – людям свойственно делать ошибки. Я не собираюсь расспрашивать, что у вас произошло. Я лишь вижу, что вы о чем-то сожалеете. Не тратьте на это время. Это не имеет смысла. Это ничего не меняет. У самых запутанных проблем порой легкое решение. Если в ссоре, то извинись; если бросил и сожалеешь, то вернись; если любишь, то будь рядом.
– А вы – философ – отозвалась она – глубоко задели.
– Эх, люди! – вздохнул проводник – это же простые истины.
Поезд медленно тащился по пирону. На белом здании железнодорожного вокзала красовалась надпись «Владимир». Несколько новых пассажиров зашли в вагон. Было совсем темно, но она смогла разглядеть бабушку, несущую что-то в своей корзине на продажу.
– Что продаете?
– Горячие пирожки дочка. С капустой, картошкой, мясом. Очень вкусные, возьми.
Пирожки действительно оказались очень вкусными. Она с радостью наблюдала, как ее попутчик жадно поглощал один за другим.
– Тетя, вот не ожидал, так не ожидал. Спасибо тебе огромное! Ты сама то, чего не ешь? Смотри, а то не останется!
– Кушай не здоровье!
– Вот это подарок! Вот это я понимаю! Ты прости, что пиво тут распивал. Я расстроился, в университет не поступил, в жизни ничего не клеится. Это я с горя. Вот годик поработаю, накоплю на учебу и обязательно поступлю.
Они проговорили всю ночь. Ей было интересно все о жизни этого взрослого мальчика: как он жил в детском доме, как учился, кто его друзья и есть ли у него любимая девушка.
– А ты бы простил свою маму?
– Я ее уже простил. Много думал, рассуждал, злился. А сейчас простил. Я же не знаю, какая была ее жизнь, что ей пришлось испытать. Быть может, это было оправдано.
На мгновение ей овладел неконтролируемый порыв нежности, жажда обнять сына, высказаться, но страх оказаться отвергнутой взял верх.
– Через полчаса прибытие – зевнул он и улыбнулся, как ей показалось, детской улыбкой.  
– Я тоже совершила ошибку, как и твоя мама – она не ожидала от себя этих слов и ноги задрожали, как будто вся правда оказалась явной – оставила ребенка в детском доме много лет назад.
– Почему ты его не ищешь? – удивленно спросил Алексей.
– А я его уже нашла, вчера, в этом поезде – ответила она нежно глядя на сына – и надеюсь, он меня простит.
Поезд остановился, за окном уже закипела суетливая вокзальная жизнь, а они так и сидели, глядя друг на друга без слов и пытаясь понять, что им вновь подарила судьба.