Пусть не в первом ряду,
Пусть в плацкартном вагоне,
Моя жизнь на виду
Как звезда на погоне...


Исправитель

В тот раз мне “повезло”: плацкарт, боковое верхнее...  

Но ехать, помнится, надо было срочно, а других вариантов на нужную дату уже не осталось.  Сезон, так сказать.  Конец лета.  К тому же, будучи по жизни “одиноким волком”, особой привередливостью к дорожному комфорту я никогда не отличался: плацкарт так плацкарт, боковое верхнее так боковое верхнее.  

Молодая черноокая проводница (на лацкане форменного пиджака бейджик с первой буквой имени и фамилией: А. Гаренина), быстро проверив мой билет, пропустила в суетливую тесноту вагона/

К своему боковому верхнему я пробирался очарованный образом проводницы: перед глазами стоял нежный абрис девичьего лица, ладный до умопомрачения стан...

Но к моему очарованию девушкой вдруг примешалась какая-то тоска.  Впрочем, она тут же прошла, как проходит боль от укола при сдаче анализа крови из пальца.

Меня ждал небольшой, но приятный сюрприз: на нижнее место так никто и не явился, и я стал обладателем всего бокового пространства, на котором мне предстояло провести день и ночь. Утром - пункт назначения.  

Вагон, как и поезд, к слову сказать, был полон. В основном возвращающимися с морей отпускниками.  Многие с детьми.  

Целый день они наполняли наш летящий на север мирок гвалтом, криками, смехом и отчаянным плачем.  Но где-то к полуночи смолкли последние разговоры, прекратились хождения...  Тишину спящего вагона нарушало лишь чье-то похрапывание, да мягкий перестук колесных пар под полом.  

Мне же отчего-то не спалось… Может оттого, что в вагоне, несмотря на работающий кондиционер, было душновато.  А может причиной моей бессонницы были шесть стаканов чая, заказанных мной у хорошенькой проводницы в течение дня: я использовал свой пассажирский статус по полной, чтобы лишний раз увидеть ее.   Я даже пожалел, что еду не в купейном вагоне.  Там было бы легче познакомиться с ней поближе, наладить, так сказать, контакт.

Впрочем, бедной А. Гарениной было не до разговоров: чай и сопутствующие ему товары требовал не только я.  А еще и остальные обязанности поездной стюардессы, которые, к слову сказать, тоже никто не отменял...

В общем, мне не спалось. Я тупо смотрел в окно на редкие фонари, что как звезды проплывали мимо в подернутых  ночным туманом далях, и вместе с ними летела за стеклом блестящая дужка очков, мой курносый профиль и нежно позванивающая ложечка в стакане из-под чая...

Мои мысли невольно вернулись к проводнице. В который уже раз!

“Хорошая девушка,  да что там, замечательная! А я завтра утром сойду с поезда  и никогда больше не увижу её...”

“Ну и что?- мысленно возражал я себе, - Мало ли таких девушек встречалось тебе на жизненных путях.”

“Таких не встречалось, - настырно отвечал внутренний  голос. - И больше не встретится”.

И этот этих мыслей мне вдруг стало так тоскливо, хоть плач. Словно я стоял на пороге чего-то очень важного, но был не в силах переступить через этот порог.  

Хотя казалось бы, чего проще? Вот вагон, вот я, вот понравившаяся мне девушка.  Иди и подбивай клинья, так сказать. И в любой другой подобной ситуации я бы так и поступил, но сейчас странная робость овладела вдруг мной.

Чтобы как-то отвлечься, я раскрыл походный блокнот, в который по давно заведенному журналистскому обыкновению заносил свои впечатления от увиденного, наброски будущих статей, пришедшие в голову интересные мыслишки, и записал:

“Ничто так не располагает к философским измышлениям как бессонница и поезд.  Ночной поезд.  Колеса погромыхивают, постукивают на стыках.  Вагон спит.  Напротив похрапывает сосед-здоровяк.  Из-под простыни выпросталась его почти хоббитская ступня…”

-А знаете, вы правы, - негромко произнес вдруг кто-то рядом.  Я невольно вздрогнул.  Худощавый мужчина в добротном твидовом пиджаке (это в такую-то жару!) остановился напротив меня.  И откуда он только взялся?

-Что? - непонимающе пробормотал я.

-Ничто так не располагает к философским измышлениям, как ночной поезд. Особенно, когда бессонница. Как сейчас у нас с вами.

“Наверное, я пробормотал это вслух,” - мелькнуло в голове. - Или каким-то образом он исхитрился прочитать мои записи.”

Мужчина дружелюбно осклабился и поправил на шее черный шелковый платок с черным же тиснением: какие-то буквы или буква.

-Вы позволите? - он кивнул на свободное место за моим  столиком и, не дожидаясь приглашения, сел.

Теперь я смог рассмотреть его как следует.  

На вид ему было около пятидесяти. Худощавое лицо с резкими словно рублеными чертами лица.  Темные вьющиеся волосы до плеч.  Виски поблескивали благородной сединой.  Внимательные глаза. В вагонном полумраке непонятно какого цвета.

Незнакомец достал из кармана твидового пиджака фляжку и кожаный мешочек.  В мешочке оказались маленькие стальные стопочки.  Вытянул две,  глянул вопрошающе.

-Вы как? По чуть-чуть за знакомство и для прогрева голосовых связок перед беседой, так сказать.

В голове моей вихрем пронеслась мысль о ночных аферистах, угощающих наивных пассажиров “особой” выключающей сознание выпивкой.

-Коньяк, - видя мое замешательство, пояснил он. - Очень хороший и очень старый.  Рекомендую.  Вы такой нигде больше не попробуете…

Он ловко наполнил стопочки темной жидкостью.  На руке при этом блеснул массивный перстень с черным камнем.

“Неужели? - мелькнуло сразу в голове и тут же подернулась мистическим ужасом душа.- Да нет, этого не может быть…”

-Ну, за знакомство...

-За знакомство, - слабым голосом ответил я, не сводя глаз с перстня.

Незнакомец проследил мой взгляд и усмехнулся:

-Один знакомый ювелир делал...Когда-то давным давно, наверное тысячу лет назад.

Чокнулись. Выпили. Густая огненная жидкость приятно обожгла изнутри, наполнила теплом.  Я тут же восхищенно крякнул.  

Незнакомец самодовольно улыбнулся и тут же без перехода спросил:

-Вы тоже боитесь летать?

-С чего вы это взяли? Просто получилось достать билет только на этот поезд…

-Да-да понимаю, отпуск заканчивается, а на работу опаздывать нельзя… А я боюсь летать.  Вернее опасаюсь.  Даже, если время не терпит. Оно конечно самолет самый надежный...по статистике  и все такое..

От этих слов мне сразу полегчало.  Если это тот о ком я подумал, то он, пожалуй, не боялся бы летать.

- И опять-таки, что такое самолет?- продолжал меж тем философствовать странный попутчик. - Вещь конечно удобная, особенно, когда торопишься. Если провести аналогию…, например, с книгой: глава первая и сразу же, извините, последняя.  Не успел сесть, а уже пора выходить… А здесь тебе, пожалуйста, пролог, глава первая, глава вторая...А то и вообще, многотомник...  Страна у нас сами знаете какая: из одного пункта в другой можно столько глав, тьфу, то есть дней ехать.

Тут я совсем успокоился.  Тот, о ком я подумал, точно не стал бы говорить”наша страна”.  

- И вообще, небо - чужая для человеческого  организма стихия. А поезд бежит себе по земле и бежит.  Что ни день, новые впечатления: кто-то подсел, кто-то вышел, к вагону бабульки: кто картошечку варёную, кто пирожки, кто пиво, кто раков поднесет. А запах прогретых солнцем шпал, а чай в подстаканнике, а разговоры по душам со случайным попутчиком?…

Тут он подмигнул и снова наполнил стопочки. Чокнулись. Выпили. Мне стало совсем хорошо.

- В самолёте от тебя ничего не зависит: взлетели - лети до конечной.  А здесь захотел - сошел… На первой же понравившейся станции.  Я помню по молодости однажды так за одной девушкой вышел, и знаете... остался на целую жизнь.

Я думал, что незнакомец разовьет тему с девушкой, но ошибся.

- Или когда переезжаешь какую-нибудь великую реку, например,..эээ Днепр… Вы переезжали когда-нибудь Днепр? Мост кажется бесконечным, от берега до берега поезд идёт неторопливо, уважительно идёт, мимо приплывают, гудят фермы моста, далеко внизу плещет вода. Дикие утки пытаются долететь до середины… Ну, как у Николая Васильевича… Красота, мощь, душевный трепет…

Здоровяк с хоббитскими ногами вдруг громко всхрапнул и тут же сел на своей полке, растерянно хлопая сонными глазами.  Незнакомец строго посмотрел на него.  Тот снова лёг и захрапел.   Мне опять стало не по себе.
“Кто вы?”- порывался спросить я своего собеседника, но отчего-то не решался.  И вдруг он сам пришел мне на помощь:

-Вы хотите знать кто я?

Я слабо запротестовал.

-Хотите, хотите.  По глазам вижу. Так вот… Я….

Тут он, как заправский ведущий ток-шоу, выдержал многозначительную паузу и, наконец, выдал:

- Возвращатель долгов  или исправитель.

- Коллектор что ли? - усмехнулся я, а про себя подумал, так бы сразу и назвался, а то “исправитель”, “возвращатель”. Еще бы сказал “решатель”.

- Нет, я не выбиваю долги, - покачал головой незнакомец, - я их наоборот возвращаю. Причем к деньгам это не имеет никакого отношения..

- И что это за долги такие неденежные? И кто, простите, должник?

- Разные долги.  Разные. А должник - сама жизнь.

- И кому же она задолжала? - спросил я, чувствуя, что разговор начинает переходить в какую-то ненормальную плоскость.

- Тем с кем обошлась слишком жестоко… Причем без срока давности.

- В смысле без срока давности?

- В смысле, что не имеет значение, когда это случилось: вчера или двести лет тому назад…

“Что за бред он несет?” - подумал я, пытаясь уловить в лице, глазах собеседника признаки ненормальности. Но тот вроде бы на умалишенного не походил.  Взгляд спокойный, даже ироничный.

-Но как можно исправить прошлое?

-Прошлое нельзя, будущее вполне...

- Будущее тех, кого уже нет? Но это же, простите, невозможно..

- Но вы же образованный человек и должны знать, что ничто в этом мире не исчезает бесследно... Закон сохранения энергии так сказать…

- И как же вы исправляете? И кто простите это решает: кому исправить, а кому - нет?

- Есть способы… Поверьте, есть.  И кому решать тоже...

- И чью жизнь вы собрались исправлять в этот раз?

Спросил и тут же похолодел, пораженный догадкой. А незнакомец как-будто не расслышал вопроса.

- Но хватит об этом.  Я и так сказал вам слишком много.

- Боитесь, что накажут? - вырвалось у меня ироническое.

- Честно признаться, боюсь, - совершенно серьезно ответил он
и строго посмотрев на меня и добавил:

- Ну, еще по одной.

Чокнулись. Выпили. Приятный огонь “очень старого коньяка” вновь обжег нутро.

Мои веки вдруг отяжелели.  “Ишь ты... Исправитель... И что ты в моей жизни исправлять собрался, возвращатель долгов?” - мелькнуло в туманной голове. Где-то в наплывающем сонном мраке захлопали птичьи крылья, загудели фермы моста...  

Утки? Мосты?  Я невольно глянул в окно: сейчас за ним тянулась черная полоса леса без какого-либо намека на водоем.  Наверняка, это все коньяк.  “Исправитель” явно что-то подсыпал в него.  Хотя… он же пил вместе со мной.

Откуда-то из глубины до меня долетали слова незнакомца, который как ни в чем не бывало вещал:

- Да...жизнь словно поезд: отправная станция, конечная.  А вы заметили, как комфортнее стало путешествовать на поездах.  Помните, что творилось в начале девяностых?  Старые, разбитые вагоны, грязь в купе, простите, дырявое белье.  А сейчас.  Жизнь стала наряднее и поезда тоже.  Скоростные, двухэтажные…

А потом и вовсе неразборчивое: Бу-бу-бу-ууу…    

- Но, чувствую, что уже пора идти спать.  

От этого “но”, я несколько пришел в себя: вынырул из почти сомкнувшихся надо мной волн сна.

-Через четыре часа Н-ск.  Да и вы смотрю уже совсем спите.  Спасибо вам за беседу, Сережа.

Он поднялся, протянул руку.  Не помню, пожал ли я ее…

Сон навалился на меня, как медведь на зазевавшегося охотника… Последнее, что я подумал было: “Откуда он знает мое имя?”

Утки хлопали крыльями все сильнее, фермы моста гудели все громче, все тревожнее…

Нет, то не утки хлопают крыльями, то дрожит под ударами отчаянных женских кулачков дверь.  
Расхристанные пьяные солдаты или бандиты похожие на солдат… Они вломились в спящее купе, вывели меня, а потом из другого вагона еще одного с упрямым, породистым лицом.
Хохочут солдаты.. Кажется, кто-то из них сказал слово “контра” и “офицерье”.  В купе осталась моя невеста… Моя Анна, Аннушка..  Куда мы ехали тогда? Зачем? Она кричала, просила выпустить ее ко мне, но дверь держали гогочущие солдаты…
А потом я вдруг увидел длинный, замерший на полустанке поезд под ночным морозным небом.  Меня и моего товарища по несчастью вели по железнодорожной насыпи. Босых и раздетых до нижнего белья.  Вели на расстрел.   Отчего-то я знал это точно.   Может оттого, что в голове все еще звучал чей-то усталый простуженный голос: “Этих отведите к пакгаузам и шлепните”. А может оттого, что это уже свершилось когда-то давно, в иной жизни.  Мои ноги ступали по заснеженной насыпи, усыпанной острыми выбеленными морозом камешками. Но я не чувствовал ни боли ни холода. Я мысленно был там в купе с моей невестой.  И от муки, что  не смог, не сумел защитить ее, я стонал и скрежетал зубами…
Что стало с ней тогда, моей черноокой голубкой? Выжила ли она в тот страшный вечер после моей смерти?

Проснулся от мягкого прикосновения чьей-то руки.  Надо мной склонилось участливое лицо проводницы.

-Вы, кажется, стонали во сне…- сказала она.  Тут же, смутившись, добавила:
-Подъезжаем, сдавайте белье.

И одарив меня очаровательной улыбкой, пошла дальше по проходу, то и дело повторяя:

-Подъезжаем, сдавайте, пожалуйста, белье.

Я растерянно смотрел ей вслед еще полный сонных воспоминаний.  Похоже я проспал за столиком весь остаток ночи, так и не воспользовавшись своей  приготовленной на верхней полке постелью.  

“Это все незнакомец со своим коньяком, не иначе. Исправитель, понимаешь ли,” - подумал я и тут же засомневался в реальности ночного разговора и моего странного собеседника.

За окном буднично мелькал прижелезнодорожный пейзаж: какие-то склады, разукрашенные граффити заборы, станционные платформы с замершими на них фигурками людей.  Отчаянно взвизгнув, пролетела встречная электричка.  Чуть поодаль от дороги потянулись разноцветные многоэтажки...

“Нет, это точно был сон, - окончательно решил я, растирая ладонями лицо. - Как и расстрел и...все остальное.”  

Мимо меня в сторону купе проводницы потянулись пассажиры с постельным бельем.  Там уже образовалась небольшая очередь…

Еще вчера одомашненный вагонный быт с его халатиками, шлепками, трениками, разложенной на столах снедью, на глазах возвращался в первоначальное строгое состояние.  Да и лица людей кажется стали отстраненнее, сосредоточеннее.  Для многих, как впрочем и для меня, заканчивался отпуск и неумолимо надвигались будни.

Я встал и решительно сдернул с матраца простыню, вытряхнул из наволочки тощую подушку, освободил от пододеяльника бело-синее шерстяное одеяло...  С аккуратно сложенной стопочкой постельных “расходников” пристроился в конец очереди...

И вот я снова лицом к лицу с моей черноокой проводницей. В памяти тут же встал странный сон про расстрел и невесту…

А может все-таки не сон?

-Простите, ваше имя Анна?

Это было единственное, что я сумел выдавить из себя, оглушенный собственным сердцем.

-Нет, Анастасия, - улыбнулась она усталой, но все-равно очаровательной улыбкой, принимая от меня бельё.

Я смотрел на нее не отрываясь и каждая клеточка моего тела буквально требовала: ”Ну, скажи, что-нибудь еще, ну, попроси хотя бы телефон! Неужели ты так просто уйдешь?”

Мне показалось, что Анастасия тоже чего-то ждала. Но сзади нетерпеливо кхыкнул здоровяк с хоббитскими ногами.  В руках он держал ворох мятого постельного белья.  Мне ничего не оставалось, как вернуться на свое место…

А потом, когда поезд, наконец, окончательно замер у перронной пристани,  я просто ушел.  Малодушно и глупо. Не сделав ни малейшей попытки задержаться.   Подталкиваемый сзади чемоданом какого-то нетерпеливого пассажира, я шагнул на перрон, успев едва кивнуть на прощание моей милой проводнице.   И подобно отчаянному пловцу, пытающемуся переплыть горную реку, был тут же увлечен спешащим к зданию вокзала людским, преимущественно загорелым потоком.

Очнулся уже в вагоне метро от несильного толчка, сидящего рядом. Толчок сопровождался словами:

-Эй, молодой человек, вы кажется что-то забыли.

Я растерянно повернулся и... едва не вскрикнул от изумления, увидев знакомое худощавое лицо с резкими словно рублеными чертами.
Исправитель!   Его глаза (они оказались темно-карими) весело смотрели на меня.

Но как? Каким образом он очутился здесь?! Выходит, он все-таки не привиделся мне ночью, а значит и мой сон был не совсем сном?

Но додумать эту мысль я не до конца успел: сидящий рядом укоризненно покачал головой.

- Ну, что же вы делаете, Сережа? Разве так можно?

- Что можно? Как? - непонимающе пробормотал я.

- Вы же забыли свой блокнот.

- Какой блокнот? Ах, да, точно… - тут же похолодел я, вспомнив, что так и оставил лежать его на столике в поезде.

- Вот он, возьмите.

Исправитель протянул мне блокнот.

- Спасибо, огромное спасибо... - потрясенно пробормотал я.

-Только, пожалуйста, откройте его прямо сейчас на последней странице.

Я послушно открыл и увидел то, отчего мое сердце на мгновение замерло, а потом забилось с бешенной скоростью.  

На странице синей ручкой был аккуратно выведен номер мобильного телефона, а под ним - торопливая приписка: “Буду ждать звонка. Анастасия”.

- Да-да, это написала она.  Утром, перед тем как разбудить вас.  Я увидел совершенно случайно, когда проходил мимо в вагон-ресторан. Надеюсь, вы исполните ее просьбу? Ведь так?

Я растерянно кивнул, не в силах оторвать взгляда от написанного.

- Знаете, не так-то просто исправлять сломанные судьбы.  Должно слишком много совпасть.  Слишком много.  У вас совпало… Даже дорога...  Только не упустите свой шанс, Сережа! Слышите?

Последние слова он почти прокричал.  Стукнули, закрываясь, двери.

Я хотел ответить, но его уже рядом не было.