Читая Горького и других классиков....

9. СССР и М. ГОРЬКИЙ ГЛАЗАМИ ИНОСТРАНЦЕВ — 80 лет назад.

D15FFF16-10F2-48E3-8CC3-CEE5AB68EDDC.jpeg

1

Третья хорошая новость - нашёл книгу «СССР ГЛАЗАМИ ИНОСТРАНЦЕВ. 1917-1932 гг.». Давно искал ее в интернете. Она была издана в 1932 г. — до Первого съезда советских писателей, проведённого в августе 1934 г.

В ней собраны отрывки из произведений свыше ста иностранных писателей разной политической ориентации, выходцев из различных классов. И все они признали, что Великий Октябрь стал тем историческим рубежом, с коротого начинается движение человечества к новой НЕкапиталистической цивилизации.

    Об изменениях, происшедших в Советской России за 15 лет, писали не сталинские «соколы» и «инженеры человеческих душ», а иностранные писатели, критически оценившие увиденные своими глазами перемены, происшедшие  в стране, в которой власть перешла в руки рабочих и крестьян. В стране, в которой продолжалась острейшая классовая война с остатками паразитических классов помещиков, кулаков, купцов, белых офицеров и интеллигентов. Теми самыми, которых за их подрывную деятельность против большевистского режима законно карал так называемый «красный террор», и которых сегодня очень жалеют их дети и внуки, делающих удивлённый вид,  будто не понимают законов классовой борьбы буржуазии с пролетариатом, победившим в жестокой битве двух классов.

   Даже те писатели, которые не всегда правильно оценивали завоевания Октября, отмечали, что СССР — единственная страна, где «рождается новый человек, где куется новое будущее». Даже они, как и все остальные авторы, заявляли, что «в момент решительной схватки строящегося социализма с загни­вающим капитализмом подавляющее большинство станет на за­щиту страны пролетарской диктатуры». (с. 685)

2

Привожу несколько отрывков из этого сборника. Многие писатели и их произведения, из включённых в сборник составителями, сегодня поливаются липкой грязью, покрываются гадкой ложью, только ради того, чтобы молодые россияне не смели читать их книг, и верить в их правду о  молодом по возрасту 15-летнем СССР.

То, что видели иностранцы, видел и М. Горький, лечившийся в Италии и навещавший Россию с 1928 г. и видевший те же огромные перемены в жизни тех босяков, которых он описывал в молодые годы, рабочих— в романе «Мать». Рабочие и крестьяне встречали своего родного пролетарского писателя, самого известного в мире из всех русских писателей, с восторгом толпами всюду, где он только появлялся.

    Поэтому все враньё о том, что Сталин «вызвал» М. Горького, чтобы заставить его писать о «вожде» книгу, а затем убрать писателя в мир иной, есть не что иное как вонючая ложь буржуазных нечистоплотных на руку литературоведов. Ложь сознательная, пропагандируемая по всем каналам теми, кто работает в системе, описанной английской исследовательницей Френсис Стонор Сондерс в книге «ЦРУ и мир искусств: культурный фронт холодной войны» (1999, в США - 2000, русский перевод - 2013 г.)

    Сталин любил и уважал М. Горького, русского писателя, чьи книги он читал с огромным удовольствием, и на чью помощь он надеялся не только в организации советской творческой интеллигенции, но и в организации движения прогрессивной интеллигенции на международном уровне для борьбы с фашизмом и гниющим империализмом. Почитайте выступления Сталина и других руководителей компартии о международном положении на XVIII и XIX съездах ВКП(б)!

ТЕОДОР ДРАЙЗЕР

  • (Теодор Драйзер (1871-1945) — один из крупнейших современных американских писателей. Его перу принадлежит ряд романов, в которых он показывает быт и нравы современно­го американского буржуазного и мелкобуржуазного общества  «Сестра Керри», «Финансист», «Гений», «Американская траге­дия» и другие романы Драйзера получили мировую известность. В 1928 г. Драйзер посетил Советский союз и в течение 11 не­дель объехал крупнейшие центры страны. Он выпустил книгу «Драйзер смотрит на Россию». В ней немало ошибочного, по­скольку в тот период Драйзер не сумел понять и уяснить себе все происходящее в стране строящегося социализма, но в то же время он увидел, что зто единственная страна, где куется новая жизнь на новых основах и взаимоотношениях. Поездка в СССР была поворотным пунктом в творчестве Драйзера. С одной сто­роны, она вызвала бешеные нападки на него со стороны всей американской и мировой буржуазной печати. С другой сторо­ны, столкнувшись с первыми явлениями мирового кризиса, он стал все отчетливее понимать, что только пример СССР указы­вает выход из тупика, в который завел страну капитализм. Его публицистические статьи за последние два года, его последняя книга «Трагическая Америка», противопоставленная им самим его «Американской трагедии», говорят о тех сдвигах, которые произошли в авторе за последние годы.)

ЧТО Я УВИДЕЛ В СОВЕТСКОЙ РОССИИ?

«....Я пришел к выводу, что Россия, по всей вероятности,

превратится в одну из самых мощных экономических сил, какие когда-либо существовали в мировой истории. Вот некоторые из самых важных, с моей точки зрения, положительных черт советского строя.

«Первая. Руководители советского государства, как

практики, так и теоретики, отлично понимают, что труд в той или иной его форме, умственный или физический— наилучшее занятие для всех людей, тогда как наихуд­шее — безделье как вынужденное, так и добровольное. Осознав это, руководители советского государства взяли на себя распределение работы среди населения и искоренение безделья. Это я одобряю.

«Вторая. Они понимают, что количество труда, которое каждыйдолженпроизводить, не должно превышать той нормы, которая необходима, чтобы все могли пользоваться преимуществами и удобствами, предоставляе­мыми населению государством, высоко развитым в экономическом, художественном, интеллектуальном и социаль­ном отношениях. Остальным своим временем индивидуум может располагать, как он хочет.

«Третья. На меня произвело глубочайшее впечатление ... то, что я наконец увидал правительство, которое сознает,

каковы великие творческие возможности человеческого разума. Оно полно энтузиазма перед этим разумом и ждет, когда он, сбросив с себя гнет догматов и освободив­шись от рабства, поведет человечество от невежества и горя к знанию и счастью. Советское правительство на­ столько воодушевлено этой идеей, что его работа, направ­ленная к освобождению и воспитанию человеческого ра­зума, проникнута пафосом....

     О советской системе образования.

«Здесь я, кстати, должен заметить, что система воспита­ния детей, проводимая в России, является одной из наилучших, какую мне когда-либо приходилось наблюдать. Система эта действительно замечательная, и у меня неволь­но возникает мысль, не приведет ли она с течением времени к созданию нового человека и, как следствие, к созданию самого идеального государства, какое когда-либо сущест­вовало. Я, во всяком случае, надеюсь, что так будет.»

     О богатствах.

«В условиях Советской России невозможно никакое индивидуальное накопление богатства. На мой взгляд, это одно из наиболее ценных достижений советской власти. Правительство руководствуется тем положением, что индивидуальное обогащение одних может повести к бедности и нужде других, а этого оно не хочет и не может допус­тить. Чтобы предупредить такое нежелательное явление, правительство образует своего рода сверхгосударственный или общегосударственный трест. Этому общегосударст­венному тресту принадлежит все, и он все контролирует. Организация его общеизвестна.... Существование же его оправдывается все возрастающим благосостоянием населения. Всем, кто не верит, что благосостояние населения растет, советую поехать в Россию, самим посмотреть и лично убедиться в этом.

     О труде

«.... Если труд в той или иной его форме является общим уделом всего населения, надо стремить­ся, чтобы условия, в которых работает каждый трудя­щийся, были наиболее удобными и приятными. Уже стро­ятся, а в дальнейшем будут строиться в еще большем ко­личестве, наиболее практичные и одновременно наиболее приятные типы фабрик, контор и жилищ. Все помещения, где трудящиеся проводят свою жизнь, будут настолько привлекательными или по крайней мере комфортабельны­ми, насколько в человеческих силах сделать их такими.

«Достигнуто значительное — по мнению некоторых лиц, чуть ли не фантастическое — улучшение условий жизни и труда в России. Такое улучшение проводится по­ всюду, нередко при наличии самых обескураживающих препятствий, например: сурового климата, невежества масс и т.д. Куда ни взглянешь,— будь то Кузнецкий бас­сейн в далекой Сибири, с его угольными копями, стале­литейными заводами и силовыми станциями; будь то До­нецкий бассейн на юге Европейской России, богатый угольными, соляными, железными, марганцевыми и свин­цовыми залежами; будь то Одесса, Ленинград, Киев, Нижний-Новгород или Ташкент,— повсюду видишь, как прово­дится в жизнь одна и та же идея, видишь, как она проявляется в самой структуре и технике всего, что там делается. Например, на рудниках в Сибири и в Донецком бассейне (боже, как суровы и ветрены эти места!) вы найдете все условия, наиболее гарантирующие безопасность и удобство работы: безопасные лампы для шахтеров, систему усиленной вентиляции под землей, электрическое осве­ щение, электрические буры, противогазы и т. п. Шахтер одет в специальную одежду, выдаваемую ему государством»....

        «Не менее искренно я восхищаюсь системой образования, принятой в Советской России. Социальный подход к зна­нию так интересен, так прост и ясен и так умен, что более умного, мне кажется, я никогда не видел. Больше того, — я желаю, чтобы систему образования, принятую у нас в Америке, заменили этой новой, такой необычайно ясной, обеспечивающей усвоение знаний и уменье мыслить. Даже при самом поверхностном наблюдении над результатами, которых достигли наши американские школы, насколько

о них можно судить по уровню умственного развития со­тен тысяч юношей и девушек, ежегодно оканчивающих их, приходится признать, что наша молодежь меньше всего приобретает от школы «уменья мыслить». Увлекаясь расширением программы и усовершенствованием курсов раз­личных наук в наших учебных заведениях, мы утеряли из виду неоценимо полезное свойство человеческого ума— уменье и необходимость сосредоточиваться и самостоятельно мыслить...

«И вот в России проводится система образования, кото­рая приучает ребенка к самостоятельному мышлению. Уже одно это, не говоря о других превосходнейших ее сторонах, настолько ценно, что она вызывает во мне ис­кренний энтузиазм, и я надеюсь дожить до того дня, ко­гда эта система будет введена в наших школах.

СТЕФАН ЦВЕЙГ

  • (Стефан Цвейг (1881-1942) — известный австрий­ский писатель, автор ряда художественных новелл, нескольких драм, многих стихов, как оригинальных, так и переводных (в частности Верлена и Бодлера), ряда интереснейших моногра­фий. В 1929 г. приехал в Россию на толстовские торжества, побывал в Москве, Ленинграде и Ясной Поляне. Вы­пустил небольшую книжку «Поездка в Россию», отрывки из которой мы печатаем в нашем сборнике.)

ОБ УЛИЦАХ И МУЗЕЯХ

«Забавно: каждого возвращающегося из России первым делом спрашивают, видел ли он новое государство нэпманов, людей, выигравших от революции. Может быть, я был особенно несчастлив,— но мне не довелось встретить ни одного. Единственно, кто действительно использовал русскую революцию, — это музеи: в них поступают конфискованные предметы искусства, принад­лежавшие раньше частным лицам — князьям и магна­там. Дворцы, бесчисленные монастыри были очищены одним ударом, и самые богатые из них превращены в музеи; благодаря этому число музеев возросло же менее чем в четыре раза, вернее— в десять раз.

«Старые большие галлереи переполнены до отказа вследствие этого неожи­данного притока. Они требуют расширения, требуют новых зданий и до сих пор не знают, что делать с этим внезапным изобилием. Повсюду еще что-то приколачи­вают, считают, перевешивают, инвентаризируют; директора извиняются, говоря, что они могли развесить лишь небольшую часть, ведут в боковые комнаты и по­казывают еще не разобранные сокровища, которые ждут, когда их выставят. Сейчас, спустя десять лет, еще нельзя осмотреть целиком богатства, которыми одарил музеи коммунизм.

«Радоваться или огорчаться по поводу этой реквизации

предметов искусства, находившихся в частном владении и теперь переданных всему народу, — дело политиче­ских взглядов. Во всяком случае сейчас всякий иностра­нец и любитель искусства наслаждается результатом этой реквизации как беспримерным достижением. Дело не только в том, что каждый может наслаждаться созер­цанием этпх сокровищ, которые раньше были скрыты в княжеских покоях и монастырях,— история искусства еще в течение ряда десятилетий будет многим обязана этой концентрации предметов искусства.

«Один из резуль­татов уже общепризнан: произошел полный переворот во взглядах на икону, и вместе с тем были пересмотрены установки в вопросе развития русского искусства. Все эти иконы, рассеянные раньше по тысячам недоступных церквей и монастырей, усыпанные драгоценными камнями, завешенные цветочными гирляндами, закопченные и за­капанные воском горевших перед ними свечей, казались до сих пор живописью, выдержанной исключительно в темных тонах: черные богоматери, темные святые— безрадостное искусство, почти не уступающее по мрач­ности испанскому. Теперь тысячи икон собраны в истори­ческих музеях. Некоторые из них почистили. К своему великому удивлению, реставраторы убедились, что в своем первоначальном виде иконы были выдержаны в светлых и радостных тонах и по пестроте красок походили на платки русских крестьянок, а по чистоте— на небо над Босфором, под которым, впрочем, они и родились.

«Вместе с коркой грязи, которую теперь сняли, вместе с этой столетней копотью уничтожен и годами поддержи­вавшийся ошибочный взгляд на русскую икону.И если (это уже начали делать) будут реставрировать, первона­чальные краски древних базилик и темным фрескам будут возвращены их искренняя непосредственность и радостная гармония красок,— тогда, быть может, изум­ленная Европа окажется перед лицом совершенно нового, феноменального открытия в искусстве; она будет пора­жена не менее, чем когда было установлено, что грече­ская скульптура была полихромна, что храмы их не были холодными беломраморными святилищами, а пред­ставляли собой вакханалию ярких красок. Таких откры­тий будет сделано еще немало благодаря концентрации предметов искусства и объединению их на однородных выставках.

«Но больше всего поражает иностранцев факт, о котором мы и не подозревали,— что нигде, кроме Парижа, нельзя найти такую полноценную коллекцию француз­ских импрессионистов, как в Москве. Это произошло благодаря конфискации обеих знаменитых частных рус­ских галлерей — Морозова и Щукина. У них было трид­цать Ван-Гогов, по нескольку великолепных работ Мане, Курбе и Гогена и всей примыкающей к ним модернист­ской школы до 1914 года.

Для того чтобы составить себе хотя бы поверхностное представление о богатствах сорока или пятидесяти московских музеев, нужно потратить недели и месяцы, — так они наполнены, даже переполнены. Ничто, как искус­ство, не подтверждает с такой очевидностью марксист­ский тезис: все должно принадлежать всем.

«Сознание, что все эти сокровища пришли к ним из чу­ждого и незнакомого, стоявшего раньше над ними мира и теперь принадлежат им, — это сознание рождает в массах положительно религиозное отношение к музеям.

Музеи всегда наводнены посетителями— красноармей­цами, крестьянами, женщинами, которые десять.лет тому назад даже не знали, что такое музей. Все они бродят большими задумчивыми группами по залам. Трогательно видеть, как осторожно и даже почтительно ступают они своими тяжелыми сапогами по паркету, как внима­тельно и жадно слушают они добровольцев-руководителей, останавливаясь перед отдельными произведениями.

Предмет велпчайшей гордости заведующих музеями, руководителей и всего народа— это то, что русская революция (не в пример французской, которая разгра­била и разгромила, то есть отняла у себя самой неслыханные сокровища) не лишила себя и всего мира ни одного значительного произведения искусства. А ведь русская революция была и более беспощадной и более радикальной, чем французская.

ЭПТОН СИНКЛЕР

  • Эптон Синклер (1878-1946)— один из наиболее популярных американских писателей. Его перу принадлежит ряд романов, в которых он изобличает капиталистическое об­щество, показывает изнанку страны «процветания», рисует поло­жение пролетариата в этой стране («Джунгли», «Деньги», «Са­муэль-искатель», «Король-уголь», «Нефть»), В романе «Джим­ми Хиггинс» выступает как противник войны и защитник Со­ветской России. В одном из последних романов «Бостон» он изобличает капиталистическое правосудие: тема романа—дело Сакко и Ванцетти. Но изобличая капитализм, Синклер не доходит до революционных выводов и остается на позициях этического со­циализма. Помещаемая статья Синклера является его ответом Р. Фюлопп Мюллеру, выпустившему роскошно изданную, но гнуснейшую по содержанию книгу о Советском союзе «Дух и лицо большевизма». Эптон Синклер один иэ горячих защитников и друзей Советского союза. В 1931 г. выступил с рядом ста­тей в защиту СССР.)

«Я считаю, что советское правительство завершает одно из величайших достижений человеческой истории, и каж­дый, кто верит в прогресс, должен защищать его в слу­чае, если капиталистический мир выступит против со­ ветского правительства.»

БЕЛА ИЛЛЕШ

  • Бела Иллеш (1895-1974) — один из талантливей­ших современных венгерских писателей. Написал ряд расска­зов из жизни венгерской эмиграции в Австрии и из жизни и борьбы прикарпатских крестьян, несколько повестей («Николай Шугай», «Ковер Степана Разина»), пьесу («Купите револьвер»). Особую популярность получил его роман-трилогия «Тисса горит». В первой части он дает яркое отображение пролетар­ской диктатуры Венгрии. Во второй части — революционные события Прикарпатской Руси в 1920 г. В третьей — еще не вы­шедшей части — террор венгерской буржуазии во главе с пала­чом Хорти после свержения советской власти, а также подполь­ную работу коммунистов. Произведения Бела Иллеш переведены на много языков.)

     

«Я отчетливо припоминаю, как 7 ноября 1927 года Панаит Истрати с полными слез глазами наблюдал на Красной площади торжественный парад Красной армии. «БАЛКАНСКИЙ  ГОРЬКИЙ» плакал от радости.

«Я припоминаю также отчетливо, как он в одном рабочем клубе накануне отъезда из Москвы дрожащим от волнения голосом восклицал: «Да здравствует Советский союз!”

  «Теперь, когда я перелистываю антисоветские книги и статьи, я приобретаю новое понимание о неограни­ченных возможностях с человеческой подлости и о том, ка­кой смысл может порой иметь термин «революционный писатель».

Недавно я провел несколько дней в Берлине. Я жил у Иоганнеса Р. Бехера. Иоганнес никогда не забывал утром, когда прибывала почта, бросить стереотипный вопрос: «Сколько?» Вопрос этот означал следующее: «Сколько повесток получено из полиции?» До того не про­ходило ни одного дня, когда почта не приносила бы одной или двух полицейских повесток. Но в защиту германской демократии я должен громко заявить, что за четыре дня моего пребывания у Иоганнеса Бехера только один раз случилось, что явилась полиция, зато сразу пять цергпбельских шуцманов. Так живет западноевро­пейский пролетарский писатель. Ничего удивитель­ного, если Толлеры, Истрати, Леонарды Франки, Максы Бартели предпочли отказаться от подобной жизни.

«Когда читаешь немецкие буржуазные газеты, узнаешь изумительные новости о Советском союзе. Так, я узнаю нз «Берлинер тагеблатт», что из колоколов, снятых с церквей', сделаны клетки для обезьян; из одной дрезденской га­зеты я узнал, что на Красной площади на глазах опья­ненной толпы ежедневно казнят сорок-пятьдесят попов. Чтобы охарактеризовать действие, которое производят такие и подобные сообщения, достаточно указать на следующую мелочь: в санатории, в которой я отдыхал по­сле своей тяжелой болезни и в которой живут преимущественно добротные немецкие обыватели, никто реши­тельно не садился за мой стол, так как в книге записей жильцов я в график относительно подданства большими буквами написал: «СССР».

МАЙКЛ ГОЛД

  • (Майкл Голд (1894-1967)—американский поэт, новеллист и драматург. Стихи его агитационны, лирика сме­ няется в них политическими мотивами. Рассказы посвящены жизни пролетариев. В первых рассказах М. Голда звучала без­ надежность, последние стали решительнее в своих выводах, увереннее в тоне. Выпустил в 1928 г. сборник «120 миллионов», а в 1930 г.—фоман «Евреи без денег», в котором рисует жизнь Нью-Йоркского квартала еврейской бедноты — Ист-Сайда. Ак­тивный участник американского революционного движения. Член компартии. Редактор ежемесячника «Новые массы».)

     

«Как вы поступите в случае, если империалисты объя­вят войну Советскому союзу?» — С таким вопросом обратилось недавно Международное бюро пролетарской литературы к европейским и американским писателям.

Ответы были различны. Пролетарские писатели отве­чали, что вступят в Красную армию на защиту социалис­этического отечества. Некоторые буржуазные писатели преподнесли ряд благородных и ничего не значащих па­цифистских общих мест. Бернард Шоу воспользовался случаем для остроты:«В прошлую войну меня освистали, а в эту меня повесят».

Один либеральный американский журнал («Нейшен», «Нью рипаблик» или «Нью-Фриман»?) обрушился на советских авторов и объявил, что самый вопрос — глу­пость.

«Откуда вы знаете, что предстоит новая мировая вой­на? Откуда может знать человек заранее, что он будет делать в таком-то конкретном и сложном положении? Зачем заранее бить тревогу? Почему бы не подождать, покуда не начнется эта маловероятная война? Чего плакать, прежде чем тебя ударили? Достой­но ли это? Тактично ли это? То ли это? Сё ли это? Откуда вы знаете? Откуда вы знаете? Вы так решительны — откуда вы знаете об этом наверняка? Откуда вы знаете? ... Ну, да, ясно, завтра солнце подымется на западе, и пойдет дож­дик из селедки и вареной картошки.

«...Откуда вы знаете хоть что-нибудь? Вот сущность «либеральной» позиции,— бессильный скептицизм, попытка убежать от безжалостных реальностей мира. Либерализм по существу является только современной формой неврастении. Это философия мелкой буржуазии, социального слоя, который выбит из своих мелких лавочек крупными делами, универмагами, быстрой трестификацией капи­талистического мира.

«Еще Д. Г. Лоуренс жаловался, что пропасть лежит между верхними и нижними жерновами— между мощным огромным капитализмом и мощным огромным коммунизмом. Они не могут притти к соглашению о том, какое из­брать будущее для мира: перед каждым совсем иная жизнь. Эти колебания, зта истерическая неспособность вы­брать разукрашиваются в политику «Откуда вы знаете?» Немалo либералов, интеллигентов и т.д., когда их прижмут к стенке, присоединяются к фашистскому ла­герю. Им трудно забыть, что когда-то они стояли «выше» рабочих, и поэтому они с надеждой смотрят на всякое движение, которое дает хоть мнимую уверенность, что они навсегда останутся выше.»

РОМЕН РОЛЛАН

  • (1866-1944) приветствовал Февр. революцию 1917 (статья «Привет свободной и несущей свободу России»). Октябрьскую революцию он воспринял как событие громадного междунар. значения, но долго оставался противником диктатуры пролетариата, отвергал революц. насилие как метод борьбы с эксплуататорами. В 1919 опубл. «Манифест независимости духа» («Déclaration d’indépendance de l’esprit»), под к-рым подписались деятели культуры разных стран; этот документ содержал призыв к интеллигенции — помогать прогрессу человечества силой мысли и слова, не вмешиваясь непосредственно в политич. жизнь. Именно такой позиции придерживался сам Р. в 20-е гг. Его пьесы о Великой франц. революции — «Игра любви и смерти» (1925), «Вербное воскресенье» (1926), «Леониды» (1927) — утверждали в конечном счете необходимость и благотворность революц. переворота, но снова выдвигали на первый план человеч. трагедии и жертвы, неизбежно возникающие в ходе острой политич. борьбы. В поисках новых, свободных от кровопролития форм историч. деятельности Р. обратился к опыту индийского народа и его религ.-нравств. учениям («Махатма Ганди» — «Mahatma Gandhi», 1923; труды о Рамакришне и Вивекананде, 1929—30). Вместе с тем он продолжал внимательно следить за ходом обществ. и культурного развития СССР, неоднократно выступая против антисов. кампаний и воен. приготовлений реакц. буржуазии. В 20-е гг. окрепла дружба Р. с Горьким, с к-рым он начал переписываться в 1917; более тесным стал дружеский контакт с А. В. Луначарским, с к-рым Р. познакомился в годы 1-й мировой войны. В ст. «Прощание с прошлым» (1931) он критически пересматривает концепцию «независимости духа» и утверждает историч. значение рус. революции; в ст. «Ленин, искусство и действие» («Lénine, l’art et l’action», 1934), вошедшей в сб. статей «Спутники» (1936), он анализирует обществ. назначение писателя, художника в свете идей, высказанных В. И. Лениным в статьях о Л. Н. Толстом. Вместе с А. Барбюсом Р. участвовал в подготовке конгрессов против войны и фашизма, стал одним из идейных вдохновителей междунар. антифаш. фронта. Идейная эволюция Р., его публицистич. деятельность отражена в сб-ках статей «Пятнадцать лет борьбы» («Quinze ans de combat», 1935) и «Мир через революцию» («Par la révolution la paix», 1935). Абзац взят мною из Краткой энциклопедии на сайте http://feb-web.ru/feb/kle/kle-abc/default.asp

ДЕРЖИТЕ УБИЙЦ

“Во имя подвергающегося нападению Китая, во имя СССР, которому угрожает опасность, во имя народов всего мара, во имя великой человеческой надежды, кото­рую вызывают и поддерживают в нас пробуждение наро­дов порабощенной Азии и героическое строительство пролетарской России, я взываю: «На помощь! Держите убийц!»

«Я разоблачаю перед лицом всего мира гнусную ложь правительств Европы и Америки, и в первую очередь Франции, этой кучки авантюристов на службе у постав­щиков вооружений, которые по всей земле протягивают свои хищные руки и пользуются японским империализмом как секирой палача, чтобы рубить головы революции.

“Я разоблачаю предательство той интеллигенции, кото­рая некогда была караульным на носу корабля и вела его в бурю, но которая теперь покупает себе спокойствие и уют позорной ценой своего молчания, своей лакейской лести и служит интересам и мстительности хозяев золота и почестей.

«Я разоблачаю женевскую ярмарку, паясничанье Лиги наций.

«Я взываю к дремлющему сознанию лучших сил Европы я Америки.

«Я призываю не осознавшие еще себя колоссальные силы народов всего мира разорвать петлю, которую плуто­ кратический и военный фашизм собирается завтра наки­нуть для того, чтобы убить в зародыше революцию.

Я призываю все силы скрепить союз рабочих масс всех освобожденных народов.»

АНРИ БАРБЮС

  • (Анри Барбюс (1874-1935) — французский писатель, приобревший мировую известность благодаря своему роману «В огне», являющемуся непревзойденным до сих пор антимилитаристическим романом по убедительности изображения и по яркости протеста против войны. Барбюс начал писать еще в конце прошлого века, но прочное место в литературе занял после опубликования этого романа. За последние годы им напи­саны ряд произведений — «Палачи», «Звенья цепи», «Иисус», «Насилие», «Что было, то будет» и др. Барбюс не раз приезжал в Советский союз. В первый раз в десятилетнюю годовщину Ок­тябрьской революции, когда выступил с докладом на конгрессе друзей СССР и на первой конференции пролетарских писате­лей. Барбюс написал две книга о СССР: первая — «Что сделано в Грузии», и вторая — «Россия». Мы помещаем один из очерков из первой книги. Анри Барбюс широко популярен не только во Франции, но и за пределами ее; его роман «В огне» переведен на двенадцать языков. На русский язык переведены почти все послевоенные произведения Барбюса. В последнее время, в связи с усилившейся военной угрозой, Барбюс неоднократно выступал на защиту Советского Союза. В 1932 году он выступил в «Юманите» со статьей «Защищайте Советский Союз», которую мы приводим в этом сборнике. В июле этого года он поместил в этой же газете большую статью в связи с процессом Горгулова, убийцы французского президента Думера; в этой статье он резко разоблачает антисоветские интриги французских империалистов. Барбюс принимал активное участие в подготовке антивоенного конгресса 1931 г.)

РАЗОБЛАЧАЙТЕ ПОДЖИГАТЕЛЕЙ ВОЙНЫ

«Мое отношение к войне вообще и в частности к подготовляемой международной бойне и к нападению на СССР является отношением революционера и коммуниста.

До войны 1914 года я был пацифистом и верил в арбит­раж между нациями и в возможность избежания конфлик­тов с помощью мероприятий и соглашений между «на­циями». События дали мне белее отчетливое представление о действительности, и я считаю сегодня эту искусствен­ную концепцию не только ложной и опасной, но и убий­ственной.

Все прокламации и все меры, исходящие от великих держав, находящихся в руках «деловых людей», имеют целью обман масс. Капитализм, основанный на конкуренции и неэкономической войне, не может жить иначе, как согласно антагонистическим принципам; по­следние рано или поздно приводят к вооруженному столкновению. Колониальные экспан­сии и другие формы империалистических захватов все больше и больше нуждаются в вооружениях. Вооружение необходимо в одинаковой степени и для защиты буржуазной власти против наступления эксплуатируемого и угнетенного рабочего класса.»

***

Читаю и не могу начитаться. Настолько интересен для искателя народной правды собранный в книге материал — особенно мнения крупных прогрессивных интеллигентов об эпохе, в которой им пришлось жить сто лет назад.

Стал ли мир добрее и прогрессивнее после разрушения СССР? Мешала ли наша держава человечеству жить и развиваться?

Человечеству не мешала. Кому она мешала? Не понятно?

Разве даже память о великой сверхдержаве под названием СССР, о великих деятелях - ЛЕНИНЕ и СТАЛИНЕ - может кому-то помешать на свете?

————————

                                                                                                           

*Краткие биографические данные взяты из сборника. Даты смерти вписаны мною.

8. В ЛОНДОНЕ ВСПОМИНАЛИ МАКСИМА ГОРЬКОГО.

I. Первая хорошая новость

Закрылся ещё один антисоветский блог о М. Горьком накануне 150-летнего юбилея великого пролетарского писателя.

Блог на русском языке «Неизвестный Горький» вёл в течении 10 лет немецкий филолог-славист Армин Книгге, (университет Киль, Германия).  http://www.neizvestnyj-gorkij.de/.

На немецком он продолжает вести этот блог. И на здоровье. Немцы не утратили интереса к явной антисоветчине. Русских блог не интересовал, потому что своих антисоветчиков расплодилось - пруд пруди. И ... финансирование прекратилось.

Какие «фундаментальные проблемы» двадцатого века интересовали немецкого блогера? Он перечисляет их:

  • проект большевизма и его религиозные корни;
  • “Две души» России между Европой и Азией;
  • значение понятия «советская литература»;
  • роль русской интеллигенции во время сталинской диктатуры;
  • значение советского прошлого в наши дни.

Какой начитанный профессор! Все он знает! Русские во многом сомневаются и чего-то не понимают в своей истории, а этот немец оказывается знает русскую и советскую историю лучше русского профессора! И он 10 лет учил русских, как читать и понимать творчество М. Горького!? Смелый немец!

Мы прекрасно понимаем, откуда  у него эти «знания».  Интересовавшие его вопросы разрабатывались в известных университетских лабораториях под присмотром спецслужб с легкой руки Черчилля — его речи в Фултоне, произнесённой в 1946 г. Дополнялись они позже во все времена горячей «холодной войны». Как создавалась спецслужбами эта массовая культура и как пеклись на этой кухне эти «знания» о советской литературе после войны рассказывает британская журналистка, историк Френсис Стонор Сондерс в своей книге «ЦРУ и мир искусств: культурный фронт холодной войны» (1999).

  В разработке подобных антисоветских «проблем» активную роль принимают и некоторые современные российские литературоведы, включая тех, кто занимается изучением творчества Певца социализма М. Горького.

  Для антисоветчиков основные принципы и положения советского литературоведения - как ножь в сердце! Пикни про них — и с работы попросят. А на что жить, изволите-с? - спросил бы Молчалин.

Поэтому они маскируют свои антисоветские взгляды под разными мифами и пишут о них книги, статьи, доклады на конференции. Они вроде как и ЗА М. Горького, а на самом деле ПРОТИВ него работают. Пытаются на двух стульях усидеть. Некоторым такое не удобство нравится — платят хорошо.  

Закрылся один немецкий, а сколько ещё осталось подобных русскоязычных сайтов? — не знает никто.

II. Вторая хорошая новость

Взявшись за подготовку материалов для новой темы, открыл для себя английского литературоведа коммуниста Р. Фокса (1900-1937). Прочитал его замечательную книгу «Роман и народ»* и нашёл в приложении его «Речь на митинге памяти Максима Горького» в Конвей-Холле (Лондон). Он произнёс ее давным-давно в июне 1936 года - более 80 лет назад.

Предлагаю ознакомиться с речью английского коммуниста. В ней он изложил почти все основные положения метода и теории социалистического реализма, а также советского горьковедения, которые актуальны и в наши дни, но только для людей советских (мы на них воспитывались с детства).

E9C1AE3C-6F39-4BFC-85FB-76968250247F.jpeg

III. Речь на митинге памяти Максима Горького» в Конвей-Холле (Лондон), произнесенная английским литературоведом коммунистом Р. Фоксом, автором замечательной книги «Роман и народ».  

«Смерть Максима Горького, который был... одним из величайших писателей нашего вре­мени, ощущается как очень тяжкая утрата далеко за пределами его родины, СССР.

Горький был:

  1. «человеком такого великого мужества, такой глубокой простоты и та­кой непререкаемой честности, что его полю­били не только в его стране, но во всех странах мира тысячи людей, сражающихся в той же битве за человечество, в которой сражался Горький.»
  2. Писатель родился в России, не в Англии «А сегодня мы чтим память чело­века, который по рождению был для нас чу­жим. Он был так любим за пределами своей страны, потому что в своем творчестве он искренно отразил страдания, надежды и волю к победе эксплуатируемых во всех частях све­та. Немногие люди боролись против человече­ской подлости с такой энергией и мужеством, как Горький, и немногие видели столь же  ясно, что корней человеческой подлости сле­дует искать в собственнической структуре нашей цивилизации.»
  3. Вспомнил он и Первый Всесоюзный съезд советских писателей и выступле­ние М. Горького на открытии его: «Мы выступаем как судьи мира, обречен­ного на гибель, и как люди, утверждающие подлинный гуманизм, гуманизм революционно­го пролетариата, гуманизм силы, призванной историей освободить весь мир трудящихся от зависти, подкупа, от всех уродств, которые на протяжении веков искажали людей труда. Мы — враги собственности, страшной и подлой богини буржуазного мира, враги зооло­гического индивидуализма, утверждаемого ре­лигией этой богини». Жизнь Горького представляется нам сей­час великой и значительной, потому что она пыла связана с усилием, направленным на низвержение этой богини.
  4. «Жизнь Горького бы­ла связана, с превращением русского рабочего класса в класс для себя,.... связана с прошлым рос­сийского пролетариата, в течение единственного по своему значению периода мировой истории, когда этот класс вышел к свободе и к построению нового общества, созданного на основах отрицания частной собственности на средства производства, общества без клас­сов, первого общества, где человек стал полно­ценным человеческим существом.»
  5. «Жизнь Горького была связана с тремя ре­волюциями в России: революцией 1905 года, Февральской революцией 1917 года и Октябрь­ской революцией 1917 года. Горький был верным и близким другом Ленина и Сталина. Как и они, он изведал тюрьму и ссылку. С самого начала своей политической жизни Горький поддерживал большевиков. Горький сам был бродягой, рабочим в пекарне и на железной дороге и принимал участие в жизни русского пролетариата. После периода увлечения анар­хизмом он увидел в большевиках и в лично­сти Ленина ту решимость и простоту, ту несо­крушимую веру, которые должны были опро­кинуть царскую империю, и Горький подвел итог и описал эти качества, в своей книге вос­поминаний о Ленине. Горький всегда чувство­вал, что нужны именно эти качества, чтобы преобразовать русский народ.»
  6. Р. Фокс объясняет, почему М. Горький становится знаменитым в русском литературном мире. Он вспоминает о Чехове и Льве Толстом и о положении русского общества и русской лите­ратуры в 1880-е годы. .. Первому «казалось, что лучшие силы русского общества принесены в жертву в бесполезной борьбе против царизма, и все творчество Чехова пронизано этим чувством.» Второй... «перешел к полнейшему христианскому непротивлению», .... когда «Горький же внес свежую струю в эту атмосферу отчаяния и принес благую весть надежды всему русскому народу, и вот по этой-то причине—потому что он возник как новая сила изнутри русской народной жизни — он и стал знаменит так внезапно по всей России. Это чувствуется во всем его стиле.
  7. “Горький показал рус­ским писателям, что если самодержавие оли­цетворяет жестокость и насилие, существуют пути и средства для борьбы с самодержавием, что нет никаких оснований отчаиваться даже после жестокого поражения 1905 года. Горь­кий эмигрировал и пробыл за границей много лет, но все время, пока он находился в Соеди­ненных Штатах и в других местах, он работал для социал-демократической партии. Поселив­шись на Капри, Горький продолжал борьбу за свержение самодержавия и за пришествие рус­ской революции. Вы помните, что он организовал на Капри школу для революционных рабочих”. Слушавшие речь Р. Фокса пролетарии на митинге знали об этом.
  8. М. Горький «участ­вовал в активной революционной работе. Переписка Ленина с Горьким содержит массу писем, в которых идет речь не только о вопро­сах философии, но и о практических вопро­сах, о том, какую помощь может Горький ока­зать большевикам по нелегальной доставке их газеты в Россию.... Разве вы забыли «Мать»?...Во всем мире есть люди, впервые приобщившиеся к политике благодаря «Матери». Исключительным досто­инством этой книги является также и то: что она породила другое произведение искус­ства—великий фильм «Мать».
  9. Р. Фокс убедительно объяснял:  «Мно­гие из английских писателей чувствуют сей­час, что будущее английской литературы ле­жит только на путях более тесного сотрудни­чества писателей с пролетариатом. Они видят в этом сейчас величайший залог сохранения культурного наследства Великобритании. Они видят в этом свою величайшую надежду на будущее.
  10. Р. Фокс приводит пример из истории английской литературы: «Я хочу специально подчеркнуть, что сей­час появляется все больше и больше писате­лей, которые видят единственную свою надежду в том пути, который нам впервые был ука­зан Максимом Горьким и который один только позволит сохранить лучшее из наследия на­шей страны и бороться за обновление и совершенствование нации. У нас были крупные пи­сатели— выходцы из рабочих семей, но они все трое (Уэллс, Лоренс и Миддльтона Мерри) отказались от класса, из которого они вышли. Все трое пытались проложить себе до­рогу в общество», ....позволив вести себя на поводу клике торговцев культурой — аристократов и плутократов, которые думают, что обладают моно­полией нашей культурной жизни.»

Он говорит о разрушение культурной жизни стра­ны правящим классом и делает вывод под аплодисменты собравшихся о том, что только пролетарские «писатели не позволят вырождаю­щейся социальной клике монополизировать духовную жизнь нашей страны».

  1. «Критики утверждают, что политика погу­била Горького. Они говорят: посмотрите, что он сделал после 1917 года, желая этим сказать, что он не создал ничего творческого. ... Творчество Горького, начиная с 1917 года, как коли­чественно, так и качественно выдержит срав­нение в положительную сторону с творчеством любого другого европейского писателя. Его творчество в социальном смысле было творчеством, которое придало большую славу име­ни, уже обеспеченному бессмертием, чем все сделанное им раньше.»

И правда. Стоит посмотреть десятки томов писем, выступлений, статей, романов и рассказов, а кроме того его участие в издательской работе, чтобы убедиться в том, что не было ни в те годы, ни позже на земле ни одного писателя, который бы смог сделать больше его.

  1. Р Фокс продолжает: «Горький открыл путь новой культуре, которая должна была по­ явиться с установлением социализма: его об­ щественная работа была по существу творче­ской, а не просто охранительной. А та работа, которую он совершил после своего окончатель­ного возвращения в Советский Союз ,... взятая им на себя гигантская задача реор­ганизации всей русской литературы и объеди­нения советских литераторов в один мощный Союз писателей, это одно уже должно заставить каждого писателя в стране помнить о нем с благодарностью.»
  2. М. Горький, поощрял:
  • «создание коллек­тивного труда о Беломорканале; но это лишь один том из огромного предприятия, начатого по инициативе Горького, — предприятия, кото­рое должно дать:
  • историю всех фабрик и заво­дов,
  • всех крупных сельских хозяйств в Совет­ском Союзе, работы, которая даст живую кар­тину построения социализма. Она задумана как история построения социализма, и впер­вые лучшие творческие силы страны объеди­нены для создания этого коллективного труда...
  • Горький ... впервые предложил и первый органи­зовал работу по созданию истории гражданской войны, героического периода русской революции.

В конце речи Р. Фокс подводит итоги:

А) ... «прошлое Горького — это путь рабочего класса, сделав­ший революцию возможной. Советский Союз оплакивает сейчас человека, которого народ любил именно потому, что так отчетливо это чувствовал».

Б) «... Грустно уми­рать человеку, когда его любит народ; чело­веку следовало бы жить, потому что он должен видеть, как осуществляется все то, ради чего он жил; потому что все эти люди, с которыми он связан, непрерывно воссоздают его соб­ственную жизнь.»

В) «... эта любовь, которую питали к Горькому, ока­жется плодотворной для Советского Союза в будущем; она создаст первому социалисти­ческому государству многих, еще более вели­ких Максимов Горьких, истинных инженеров человеческих душ.»

4105FF49-18B0-4044-A6A8-83B59786FEF2.jpeg

Памятник английским бойцам-интернационалистам, погибшим в борьбе с фашизмом в Испании  

6BA7F488-0FA4-4B7C-B751-AF40398A56C1.jpeg

Сегодня отношение к М. Горькому правящая верхушка приказала изменить: от всенародной любви к равнодушию, а затем и к ненависти, такой — какую питают «враги собственности, страшной и подлой богини буржуазного мира, враги зооло­гического индивидуализма, утверждаемого ре­лигией этой богини».  

Эти враги надеются, что с памятью о Горьком они вышибут из нашего сознания и память о всей классической советской литературе.

Каких писателей изучать в школе? - данный вопрос стоит на повестке дня литературоведов и «реформаторов» школьного и вузовского образования.

—————

  • Книга Р. Фокса «Роман и народ» легче всего скачивается на сайте — lenincrew.com.

7. ЧИТАЯ СТАТЬИ М. ГОРЬКОГО И ГОРЬКОВЕДОВ О СОЦИАЛИСТИЧЕСКОМ РЕАЛИЗМЕ...

  Читаю, смотрю и слушаю материалы Международной научной конференции «МИРОВОЕ ЗНАЧЕНИЕ М. ГОРЬКОГО» on line. Она состоялась 27-30 марта 2018 г.  в Институте мировой литературы им. А. М. Горького РАН (ИМЛ) Приурочена к 150-летию со дня рождения великого советского писателя. Ее цель, как официально заявлено, – всестороннее изучение и популяризация творчества М. Горького в России и за рубежом. На конференции прозвучало немало интересных докладов. Слушать умных людей — истинное наслаждение....

93454D82-E11B-4E2E-A20A-F964EE766872.jpeg

1

О популяризации.

Нашёл в интернете на Ютьюбе выступления учёных, горьковедов. Доклады выставили на сайте ИМЛИ в мае. Российскую общественность они почему-то мало заинтересовали и 150-й юбилей великого пролетарского писателя, как и сама конференция, как и тематика докладов, прозвучавших на ней.

Об этом свидетельствуют факты. С мая прошло более трёх месяцев как многие доклады выставлены в сети. Удивительно мало читателей посетило сайт Института мировой литературы. Мало оказалось желающих послушать новое слово буржуазных горьковедов. Некоторые доклады остались без посетителей и почти все - без лайков. Вот тебе, бабушка, и Юрьев день! Вот тебе и юбилей и «популяризация» творчества крупнейшего теоретика и практика социалистического реализма!

   Организаторы не сообщают о выступлениях горьковедов на предприятиях перед рабочими, в учреждениях перед служащими и в учебных заведениях перед учащимися. Вероятно, они даже не планировались. Не проведено никаких массовых мероприятий, без которых празднование юбилея считалось бессмысленными в советские времена.

2

Любая научная и даже ненаучная конференция является идеологическим мероприятием, проводимым властями РФ.            

  Научная конференция литературоведов - это оружие культурной активизации населения. Ненаучная - это оружие подавления и обмана трудящихся масс.

  Последнее оружие нередко применяется, когда в общества потушен горячий интерес к подлинной реалистической литературе, когда книги стоят дорого и не по карману рабочему человеку, когда книги издаются мизерными тиражами. Когда интерес к советской культуре доведён почти до нуля. Когда у рабочие утратили надежду на улучшение своего положения. Когда колхозы ликвидированы и когда нищета гуляет по территории бывшего СССР.

  Именно поэтому, как мне кажется, выступления сотрудников Института мировой литературы не вызвали интереса у населения.

Организаторы сознательно сузили тематику докладов. Целый пласт интереснейших проблем, связанных с творчеством первого пролетарского писателя в мире, а также с процессом строительства первого в мире социалистического общества на земле, оказался исключённым из обсуждения. И конференция, вместе с интересными для ученого мира докладами, сразу скукожилась и превратилась в нудное никому, кроме власти и самих горьковедов, ненужное мероприятие.

Формально отпраздновали 150-летний юбилей великого пролетарского писателя. Сказаны были несколько похвальных слов. Брошены были грязные камушки в его огород. Выступившие похвалили друг друга и.... ладушки. Поработали на славу...

3

Что бы сказал великий русский писатель Максим  Горький о современной России? - спросил я себя, перечитывая выступления участников другого — первого, учредительного Съезда советских писателей, проведённого компартией в 1934 г. — в Москве. Чтобы ответить на данный вопрос, перечитал и материалы писательского съезда и, кроме того, статьи и выступления, опубликованные в нескольких томах публицистики Буревестника русских революций. Написал и выставил в данном блоге более десятка своих статей...

   Почему Максим Горький, его творческие достижения в области литературы, истории и теории литературы вдруг стали вызывать слабенькие споры в кругах российской интеллигенции?

   Почему буржуазные правящие круги России делают все возможное для того, чтобы лишить первого пролетарского писателя в мировой литературе, законной славы и огромной популярности; чтобы снизить его авторитет до уровня второразрядных Мережковских в постсоветской России?

Дело доходило до того, что памятник М. Горькому на площади у Белорусского вокзала было приказано 12 лет назад снять якобы на время ремонта. И вернули его на место недавно — в разгар лета этого года. Неужели столько времени требовал ремонт!?

  Почему о нем, да о Шолохове пишут до сих пор больше всего гадостей и небылиц российские антисоветски настроенные литературоведы и защитники западного постмодернизма и "творческой свободы художника" ?

  Почему почти 90 лет они ищут убийц М. Горького и его сына и не могут найти, но все пишут и пишут статьи и книги на эту тему, поливая имя великого Сталина грязью подозрений? Хотя писаки знают, что ответ предельно прост: оба либо умерли естественной смертью, либо убили их те, кто ненавидел пролетарского писателя и боялся социализма тогда и сегодня, как черт ладана; кто из троцкистов стремился управлять деятельностью всех творческих союзов, включая Союз советских писателей напрямую без посредников. Без мешающих им Горького, А. Жданова, Фадеева....

4

    Ответ прост для тех, кто ещё помнит основы советского литературоведения и кто родился и вырос при Советской власти. Они знают, что Горький занимает особое место в русской, советской, европейской, мировой литературах. Он давно признан первооткрывателем теории и метода социалистического реализма в мировом литературоведении.

Он первым из всех мировых писателей описал мир эксплуататоров, увиденный не глазами буржуазного или дворянского писателя, а глазами пролетарского революционера-художника, непосредственного УЧАСТНИКА революций и ОЧЕВИДЦА строительства первого в мире социалистического государства. Именно за его великие теоретические открытия в области художественной литературы его произведения вычёркиваются лакеями господствующих элит из науки и культуры многих буржуазных государств.

Однако М. Горький вписал своё имя навечно в мировую классическую литературу как родоначальник пролетарской, советской, социалистической художественной литературы, как выдающийся марксистский литературовед и независимый мыслитель. И никому не удастся поколебать и сбросить его огромную фигуру певца социализма и новой пролетарской культуры с высокого пьедестала, на который его водрузила всенародная любовь.

5

Несколько национальных отрядов покорных слуг капитализма до настоящего времени делает вид, что никак не могут понять метода социалистического реализма. Они не признают феномена рождения в начале ХХ века социалистической культуры, создаваемой талантливыми художниками кисти, пера, мелодий, кино — выходцами из пролетарской и крестьянской среды во всех социалистических странах. Даже некоторые бывшие советские исследователи, с молоком матери впитавшие идеи классовой справедливости, перешли на службу к новым хозяевам жизни.

   Ненависть к социализму и советской истории застилает мутной пленкой глаза буржуазным придворным историкам литературы и литературоведам, воспитываемым в "открытых" университетах "свободного мира" по программам, разрабатываемых спецслужбами.

    Вот что сам Горький писал в начале 30-х о подобных буржуазных интеллигентах: "Интеллигент работает на своего врага, ибо хозяин всегда был и есть враг рабочего, а идея «сотрудничества классов» такая же наивная бессмыслица, как дружба волков с баранами. Интеллигенты Европы и Америки работают на врагов своих, это особенно резко и бесстыдно обнажается их отношением к тому культурно-революционному процессу, который начат рабоче-крестьянской массой Союза Советов. Процесс этот развивается в атмосфере неистовой вражды со стороны европейской буржуазии, под угрозой разбойнического нападения на Союз Советов." (Т. 27)  

О буржуазной массовой культуре написано множество трудов советских исследователей. В частности, труд известного автора — А. В. Кукаркина «Буржуазная массовая культура. Теории. Идеи. Разновидности. Образцы. Техника. Бизнес.»  вторым изданием вышел накануне перестройки-перестрелки в 1985 г.

87E4F12F-98AF-4EDF-83FE-284D7407C399.jpeg

Как создавалась спецслужбами эта массовая культура после войны рассказывает британская журналистка, историк Френсис Стонор Сондерс в своей книге «ЦРУ и мир искусств: культурный фронт холодной войны» (1999). Переведена на более чем 20 языков.  В русском переводе - в 2013 г.

F5F94960-8056-4B40-A4E4-993A7E9D032F.jpeg

                               

В связи с конференцией у меня, внимательного читателя,  возникло несколько вопросов. Главный из них — ЧТО ТАКОЕ СОЦИАЛИСТИЧЕСКИЙ РЕАЛИЗМ с точки зрения историка литературы.

6. ЧИТАЯ ПИСЬМА И СОВЕТЫ М. ГОРЬКОГО НАЧИНАЮЩИМ ПИСАТЕЛЯМ. Что надо знать молодому писателю?

68E1B620-383A-402F-ADC8-3137D9F7B0BC.jpeg 10

М.  Горький продолжает свой рассказ о русских писателях и о том, чему можно у них научиться.

«У Толстого можно научиться тому, что я считаю одним из крупнейших достоинств художественного творчества, — это пластике, изумительной рельефности изображения.

Когда его читаешь, то получается — я не преувеличиваю, говорю о личном впечатлении — получается ощущение как бы физического бытия его героев, до такой степени ловко у него выточен образ; он как будто стоит перед вами, вот так и хочется пальцем тронуть.

«Вот это мастерство. У него, например, одна страница из повести «Хаджи Мурат» — страница изумительная. Очень трудно передать движение в пространстве словами. Хаджи Мурат со своими нукерами — адъютантами — едет по ущелью. Над ущельем — небо, как река. В небе звёзды. Звёзды перемещаются в голубой реке по отношению к изгибу ущелья. И этим самым он передал, что люди действительно едут.

Те же реакционные силы, защищающие Достоевского, до сих пор не могут простить Льву Толстому его отказ плясать под их дудку и до сих вспоминают бесстыдно его отлучение ими от церкви, с которой у него были довольно сложные отношения, как и у Певца русской революции. В условиях острой и горячей классовой войны на международной арене идеологические разночтения будут использоваться обеими сторонами до победы трудящихся масс.

М. Горький продолжал объяснять, чему можно учится молодым писателям-интернационалистам у русских классиков.

«Затем мягкости языка, его точности можно поучиться у Чехова: короткая фраза, совершенно отсутствуют вводные предложения. Этого он всегда избегал с огромным уменьем.

Бунин — очень хороший стилист. У него все рассказы написаны так, как будто он делает рисунки пером.

«Бунин очень удобен для очерка сухой точностью своего языка. Он хорошо знает орловскую природу. Все крупные писатели хорошо знали только Тульскую, Орловскую и Калужскую губернии, так как они почти все оттуда.

(Стенограмма беседы с молодыми рабочими, участниками литературной группы при газете "Комсомольская правда" (Литературная бригада имени Демьяна Бедного), состоявшейся 11 июня 1931 года, в Москве, в Доме актёра.
Источник: http://gorkiy-lit.ru/gorkiy/articles/article-328.htm)

11

М. Горький призывал молодых литераторов учиться техническому ремеслу у буржуазных писателей. «Нужно знать также историю иностранной литературы, потому что литературное творчество, в существе своем, одинаково во всех странах, у всех народов». ...

РЕАЛИЗМ является ... «основным, самом широким и наиболее плодотворным течением литературы XIX века, переливающемся и в XX век. Характерная особенность этого течения — его острый рационализм и критицизм. Творцами этого реализма были преимущественно люди, которые интеллектуально переросли свою среду.... Этих людей можно назвать "блудными детями" буржуазии; так же как герой церковной легенды, они уходили из плена отцов, из-под гнёта догм, традиций, и к чести этих отщепенцев надо сказать, что не очень многие из них возвращались в недра своего класса кушать жареную телятину. В нашем отношении к европейским литераторам-реалистам XIX века весьма заметную роль играют оценки буржуазной критики, которая... не была заинтересована в том, чтоб раскрыть, обнажить социальные смыслы фактов — материала книг. Социальную значимость работы Бальзака поняли только Энгельс и Маркс. Стендаля критика "замолчала". У нас иностранную литературу в подлинниках читают очень мало, и ещё менее знают биографии западных авторов, процессы их роста, приёмы работы.

«XIX век — по преимуществу век проповеди пессимизма. В XX веке эта проповедь выродилась, вполне естественно, в пропаганду социального цинизма, в полное и решительное отрицание "гуманности", которой так ловко щеголяли и даже гордились мещане всех стран. Принятая весьма многими Шопенгауэрова — церковная, лицемерная – этика сочувствия, сострадания истерически озлобленно отвергается Ницше и ещё более решительно, уже практически, фашизмом. Фашизм Гитлеров — это выявление пессимизма в классовой борьбе мещанства за власть, ускользающую из его ослабевших, но ещё цепких лап.

«Реализм "блудных детей" буржуазии был РЕАЛИЗМОМ КРИТИЧЕСКИМ: обличая пороки общества, изображая "жизнь и приключения" личности в тисках семейных традиций, религиозных догматов, правовых норм, критический реализм не мог указать человеку выхода из плена. Критике легко поддавалось всё существующее, но утверждать было нечего, кроме явной бессмысленности социальной жизни, да и вообще "бытия". Это утверждалось громко и многими, начиная, примерно, от Байрона до умершего в 1932 году Томаса Гарди, от "Замогильных записок" Шатобриана и других до Бодлера и Анатоля Франса, чей скепсис очень близок пессимизму».

«Настоящее и глубокое воспитательное влияние на меня как писателя оказала «большая» французская литература — Стендаль, Бальзак, Флобер; этих авторов я очень советовал бы читать «начинающим». Это действительно гениальные художники, величайшие мастера формы, таких художников русская литература еще не имеет. Я читал их по-русски, но это не мешает мне чувствовать силу словесного искусства французов. После множества «бульварных» романов, после Майн-Рида, Купера, Густава Эмара, Понсон дю-Террайля,— рассказы великих художников вызывали у меня впечатление чуда.»

12

Спустя 11 лет М. Горький писал:

«... на вопрос: почему я стал писать? — отвечаю: по силе давления на меня «томительно бедной жизни» и потому, что у меня было так много впечатлений, что «не писать я не мог». Первая причина заставила меня попытаться внести в «бедную» жизнь такие вымыслы, «выдумки», как «Сказка о соколе и уже», «Легенда о горящем сердце», «Буревестник», а по силе второй причины я стал писать рассказы «реалистического» характера — «Двадцать шесть и одна», «Супруги Орловы», «Озорник».

Почитайте современных усатых горьковедов — именно эти произведения им не нравится. Именно их они толкуют по-Солженицыну, однобоко.

М. Горький рассуждал о революционном романтизме:

«.... В нашей литературе не было и нет еще «романтизма» как проповеди активного отношения к действительности, как проповеди труда и воспитания воли к жизни, как пафоса строительства новых ее форм и как ненависти к старому миру, злое наследие которого изживается нами с таким трудом и так мучительно.

«А проповедь эта необходима, если мы действительно не хотим возвратиться к мещанству, и далее — через мещанство — к возрождению классового государства, к эксплуатации крестьян и рабочих паразитами и хищниками.

«Именно такого «возрождения» ждут, о нем мечтают все враги Союза Советов, именно ради того, чтобы понудить рабочий класс к восстановлению старого, классового государства, они экономически блокируют Союз.

«Литератор-рабочий должен ясно понимать, что противоречие между рабочим классом и буржуазией — непримиримо, что разрешит его только полная победа или же гибель. Вот из этого трагического противоречия, из трудности задач, которые повелительно возложены историей на рабочий класс, и должен возникнуть тот активный «романтизм», тот пафос творчества, та дерзость воли и разума и все те революционные качества, которыми богат русский рабочий-революционер.

Он видел и возможность победы мещанства:

«...путь к свободе очень труден и не пришло еще время всю жизнь спокойно пить чай в приятной компании с красивыми девушками или сидеть сложа руки перед зеркалом и «любоваться своей красотой», к чему склонны очень многие молодые люди. Действительность все более настойчиво внушает, что при современных условиях спокойненькой жизни не устроишь, счастлив не будешь ни вдвоем, ни в одиночку, что мещанско-кулацкое благополучие не может быть прочным,— основы этого благополучия всюду в мире сгнили.

«Об этом убедительно говорят озлобление, уныние и тревога мещан всего мира, панихидные стоны европейской литературы, отчаянное веселье, которым богатый мещанин пытается заглушить свой страх перед завтрашним днем, болезненная жажда дешевых радостей, развитие половых извращений, рост преступности и самоубийств. «Старый мир» поистине смертельно болен, и необходимо очень торопиться «отрясти его прах с наших ног», чтобы гнилостное разложение его не заражало нас.»

*****

ПОСТМОДЕРНИЗМ, прочие ИЗМЫ-выверты буржуазной литературной «науки» и массовая культура в целом и есть те методы и средства  в литературе, применяя которые буржуазии удаётся глушить страхом, «жаждой дешевых радостей, наркотиками, половыми извращениями, и вызывать искусственный «рост преступности и самоубийств». И главное — не допускать объединения пролетариата в борьбе за свои права, за светлое будущее для своих детей.

***
Социалистический реализм в литературе, искусстве, культуре — объективная необходимость в годы строительства государства рабочих и крестьян на пути к коммунистической цивилизации.  

————————

*Например, ИСТОРИЯ РУССКОЙ ЛИТЕРАТУРЫ.  ТОМ ЧЕТВЕРТЫЙ. ЛИТЕРАТУРА конца XIX — начала XX века (1881—1917. Редактор тома К. Д. МУРАТОВА, «НАУКА». Ленинградское отделение, 1983

ЛЮБОВЬ У МОРЯ, КОТОРОЕ «СМЕЯЛОСЬ».

ЧИТАЕМ РАССКАЗЫ МАКСИМА ГОРЬКОГО: «Мальва» (1897).

B187DF60-B783-41B0-9A14-9986523B55AB.jpeg

Летом все стремятся поехать к морю, в отпуск — покупаться и отдохнуть. А почему бы отпускнику перед отъездом не прочитать рассказ М. Горького «Мальва». Не пожалеете: рассказ этот содержит в себе фантастический заряд оптимизма и красоты — как природной, так и человеческой.

Уверяю вас, настроение все дни отдыха будет у вас бодрое, а мир ярким, небо лучезарным. На душе будет светло и вы все - и хорошее, и плохое - будете воспринимать с улыбкой. Ведь даже море смеётся. А ты - человек. «Человек — это звучит гордо!»

*****

Я не помню, когда я начал вдумчиво читать рассказы Максима Горького. Не помню, в каком классе это случилось. Теперь на склоне лет мне кажется, я знал всех горьковских героев всегда. Настолько они близки моей русской душе.

   Особенно тронул меня рассказ «Мальва». Запомнился мне он не содержанием. Что я мог понимать в детстве о сложных человеческих отношениях?! Запомнился мне он солоноватым вкусом моря, прогретым до самого дна солнцем.

*****

Помните, как он начинается?

«Море — смеялось.

Под легким дуновением знойного ветра оно вздрагивало и, покрываясь мелкой рябью, ослепительно ярко отражавшей солнце, улыбалось голубому небу тысячами серебряных улыбок.»

Море смеялось, вздрагивало, улыбалась. В двух предложениях изображено все море — от берега и до бесконечности. Малюсенькая зарисовка, а сколько в ней неба, солнца и ....поэзии!

Я не помню ни одной картины мариниста, глядя на которую можно сразу сказать: море — смеётся!

А может ли смеяться море, лес, природа? У поэта может. И композитор слышит музыку в природе. Но чтобы море смеялось и пело, и одновременно улыбалось безоблачному небу и улыбалось людям тысячами серебряных улыбок — такое многие читатели и представить не могут.

   Вот приедете на море, пройдёте по песочку в тепловатую подсоленную воду и вспомните Горького: море — смеялось. И на душе станет радостно и ты захочешь обнять весь мир. И люди вокруг тебя - лежащие, сидящие, загорающие, купающиеся - станут тебе как бы родными.

  Точно таким же море видел и почувствовал тот читатель, который оказался а море в 1897 году. Именно в том далеким году этот рассказ появился на свет. 121 год назад впервые на нашей планете человек впервые осознал, что море, небо, леса и горы — вся природа, как и человек, могут смеяться.

Море шумит. Оно дышит, как человек. Смеётся или гневается, как человек.

Разве может море смеяться? А плакать может?

Сердится может и бушевать может. Ласкать тебя может. Но вот чтобы смеяться?! Тихо и нежно? ...

*****

Некоторые бесчувственные критики пытались обвинить М. Горького в неумении живописать природу. Разве может море смеяться? - спрашивали они и отвечали: нет не может.

Может, господа. Ещё и как может!! Может смеяться, а может и бушевать. Когда сердится и бушует, мы это видим и слышим без труда. Когда смеётся — редко замечаем, обуреваемые мелкими хлопотами и заботами.

Может ласково обнять, а может швырнуть на берег, да так зло и сердито, что не сразу в себя придешь. Пусть сильнее грянет буря!

*****

В каких морях я только не купался?! Купался в Чёрном, Красном и Средиземном морях. Купался в Атлантическом и Тихом океанах. И всюду, подходя к морской воде, я видел, как море смеётся. И каждый раз, когда я видел и слышал его смех, я вспоминал горьковскую «Мальву».

Прочитайте ещё раз «Мальву», и вы согласитесь со мной. Вы тоже будете вспоминать и Максима Горького и его золотые, нежно сказанный слова: «море — смеялось», когда придёте к морю.

Чёрное море мне стало родным. И каждый раз, когда мы семьей ехали к морю купаться, я вспоминал «Мальву» и молил бога, чтобы и на этот раз море смеялось и веселило меня и других людей.

*****

М. Горький продолжает описывать море в «Мальве»: «Солнце было счастливо тем, что светило; море — тем, что отражало его ликующий свет.»

Я тоже был счастлив, когда лёжа на горячем песке, смотрел на море и видел собственными глазами, как оно улыбалось мне и людям стоящим, лежащим, плавающим в нем — тихо и ласково.

И когда «отражало ликующий свет» солнышка!

И я повторял про себя простую и красивую мысль М.  Горького — природа, как и человек, может смеяться, сердиться, гневаться, бушевать и ласкать.

*****

F7B6024F-E23C-45CC-8684-37BF9C892D39.jpeg Все события в жизни действующих лиц в рассказе М. Горького происходят на берегу смеющегося над людьми моря.

Тема рассказа: любовь-ревность-ненависть босяков, людей, не видевших в жизни ни добра, ни справедливости, ни нормальных условий жизни.

Место действия — ярко-солнечное черноморское побережье России.

Время — лет за десять до Первой русский революции 1905 г.

   Персонажи играют жизнь на живой и говорящей сцене —  на берегу тёплого, ласкового, постоянно смеющегося моря:

   Василий, немолодой простой деревенский мужик уже пятый год, как ушёл из родной деревни на заработки. Занимается морским промыслом. Посылает большую часть заработка семье, спасая её от голода, который нередко посещал миллионы русских мужиков, живущих своим трудом.

Чем он занят? Ждёт приезда лодки с любовницей.  Ее зовут Мальвой. Она подплывает в лодке наконец. Выходит как царевна морская из моря. Она кажется Василию красавицей. Ну прямо русская Кармен. Он по ней с ума сходит. Такова их первая встреча, описанная молодым писателем. Мальва, некоторое время живет с Василием.

   В другой раз она приплывает к нему в лодке вместе с взрослым сыном Василия. Она заигрывает и кокетничает с сыном.

Любовники то любят друг друга, то ругаются. То обнимаются, то дерутся. То готовы простить друг другу все плохое. То готовы убивать друг друга. Мир да любовь кончилась.

  Сюжет прост: поссорив отца с сыном, Мальва бросает обоих и уходит к забулдыге, такому же босяку Сергею. С ним она раньше, вроде бы, была одно время тоже близка...

Вот четверо героев рассказа. Ни положительные, ни отрицательные. Босяков других не бывает. Они все одинаковы. Все бегают, суетятся на дне жизни буржуазного общества.

Пытаются проявлять высокие качества, но откуда им знать, какими могут быть эти качества, если в школах и институтах русских бедняков, босяков учить в царские времена запрещалось, если книг они читать не могли, Ромео и Джульетт они не знали, как и не слышали они об Отелло с Дездемоной. Многие были безграмотными. То были не советские времена, эпоха 100-процентной грамотности!!!

  Персонажи М. Горького в старой царской России видели вокруг себя нищету, дикость нравов, бездушие паразитов, эксплуатирующих их, полицейскую дубинку и единственный уголок свободы — кабак, где можно было напиться и спустить те гроши, которые платили им за их малоквалифицированный рыбачий труд толстопузые купцы.  

*****

Море следит за героями рассказа с улыбкой. Сколько сотен всяких историй разыгрывается на его берегах каждый день! Разве морю не смешно видеть ещё одну любовь и еще одну трагедию в тысячный, нет — миллионный раз?!

Море всегда смеётся. Взаимоотношения людей его не трогают.

У моря своя жизнь. Люди для него такие мелкие камешки, песчинки. Они такие малюсенькие, что и разглядеть морю их нелегко. Да и времени у него нет. Не замечает оно людских радостей и печалей.

*****

Картины моря, не повторяясь, сопровождают каждый поворотный момент в острой борьбе босяков, ведущейся не на жизнь, а насмерть.

«В глубоком пространстве между морем и небом носился веселый плеск волн, взбегавших одна за другою на пологий берег песчаной косы. Этот звук и блеск солнца, тысячекратно отраженного рябью моря, гармонично сливались в непрерывное движение, полное живой радости. Солнце было счастливо тем, что светило; море — тем, что отражало его ликующий свет.»

И далее М. Горький рисует ещё один яркий образ природы. И ветер, и солнце, и волны моря объединились. Они вместе и рождают ежесекундно белую пену. Природа гладит, греет, вздыхает, насыщает, взбегает, сбрасывает и тает тихо и ласково:

«Ветер ласково гладил атласную грудь моря. Солнце грело ее своими горячими лучами, и море, дремотно вздыхая под нежной силой этих ласк, насыщало жаркий воздух соленым ароматом испарений. Зеленоватые волны, взбегая на желтый песок, сбрасывали на него белую пену, она с тихим звуком таяла на горячем песке, увлажняя его.»

Слепой и глухой автор не может быть хорошим писателем. А а слепой к искусству и глухой к музыке и черствый к поэзии  читатель не сможет стать хорошим человеком....

*****

А когда приходишь к умиротворенному тихому морю, оно тебе - друг, товарищ и брат. Подходишь к берегу, и всегда слышишь его тихий голос, его нежную музыку.

«Море, принимая солнце в свои недра, встречало его приветливой музыкой плеска волн, разукрашенных его прощальными лучами в дивные, богатые оттенками цвета. Божественный источник света, творящего жизнь, прощался с морем красноречивой гармонией своих красок, чтобы далеко от трех людей, следивших за ним, разбудить сонную землю радостным блеском лучей восхода.»

Сколько раз я, занимавшийся игрой слов и понятий всю свою жизнь, пытался сам описать музыку моря своими грубыми и не подчиняющимися мне словесами так же красиво, как это постоянно М. Горький. Так мне хотелось и описать красоту моря и передать людям свою влюблённость в него! Описать его героев. Написать свою «Мальву». Но не получалось.

Я брал бумагу и ручку, но слова топтались на месте, не соединяясь, не превращаясь в образ, в картинку, в поэму, в песню. Не только у меня не получались. Ладно у меня — я не писатель. У многих даже вроде неплохих писателей не получается. Куда мне с ними тягаться! Может, молодые писатели попробуют написать картину моря, похожую на горьковскую!?

А вот у М. Горького слова соединялись в образы и картины. И в этом нет ничего удивительного: он гений. Он живописец, умеющий словами изобразить любое состояние моря, даже улыбающееся, даже тихо смеющееся...

*****

Вот море утреннее: «Пред ними необозримо расстилалось море в лучах утреннего солнца. Маленькие игривые волны, рождаемые ласковым дыханием ветра, тихо бились о борт. Далеко в море, как шрам на атласной груди его, виднелась коса.  С нее в мягкий фон голубого неба вонзался шест тонкой черточкой, и было видно, как треплется по ветру тряпка.»

Вот ещё картина утреннего моря: «В неясном блеске утренней зари даль моря спокойно дремала, отражая перламутровые облака. На косе возились полусонные рыбаки, укладывая в баркас снасти.»

А вот море вечернее: «Солнце опускалось в море. На небе тихо гасла багряная заря. Из безмолвной дали несся теплый ветер в мокрое от слез лицо мужика. Погруженный в думы раскаяния, он сидел до поры, пока не уснул.»

Трагично закончилась любовь русского босяка Отелло и русской босячки Кармен...

А завтра вновь .... «волны звучали, солнце сияло, море.

И никаких дворянских всхлипов в духе Гиппиус или Ахматовой.

————

Этот классический рассказ был написан и опубликован около ста лет назад — в 1897 г. М. Горькому исполнилось всего 29 лет. И вот более сотни лет этот рассказ учит читателя любой национальности видеть и слышать смеющееся море.

«Мальва» понравился читателям.

Это был огромный, небывалый успех начинающего писателя...

Не пройдёт и десяти лет, как М. Горький станет всемирно известным писателем и его произведения переведут и издадут во многих странах мира. Многих своих современников своим гениальным творчеством он удивил и научил видеть мир по-новому, по-горьковски.

————

(Продолжение следует)

5. ЧИТАЯ ПИСЬМА И СОВЕТЫ М. ГОРЬКОГО НАЧИНАЮЩИМ ПИСАТЕЛЯМ. Что надо знать молодому писателю? (Продолжение).

F6FD3C9D-F701-4DEC-891F-4A6163EC41F2.jpeg

Фото: А. Жданов и М. Горький

7

М. Горький учил молодых советских писателей в начале 1930-х годов: Надо знать историю русской и иностранной литературы.

Сегодня изучать её желательно по исследованиям, собранным в Институте мировой литературы имени А. М. Горького. Он был создан в сентября 1932 г. по Постановлению Президиума Центрального Исполнительного Комитета Союза ССР "О мероприятиях в ознаменование 40-летия литературной деятельности Максима Горького".

   Этот институт стал и остаётся до наших дней первым в мире научным учреждением, в котором собраны труды основоположников социалистического реализма. лучшие. Впервые в истории мировой науки лучшие исследователи-марксисты, изучавшие мировую литературу, занялись изучением нового явления в мировой культуре — всемирной социалистической литературы.

    В Институте разрабатывались основные теоретические положения для нового метода отображения в литературе совершенно новой цивилизации, строившейся на базисе коллективной собственности союзом рабочих и крестьян под руководством коммунистической интеллигенции. С 1990-х годов в буржуазной России эти исследования приостановлены.

   В институте была открыта и действует Фундаментальная электронная библиотека “Русская литература и фольклор” (ФЭБ). Материалы, справочная литература и источники собранные в ней, помогают писателям изучать русскую литературу XI-XX вв. Большая часть этих материалов — это исследования советских литературоведов. На них-то и следует обратить внимание начинающим писателям, критикам и литературоведов.

Ныне сосуществуют две школы для будущих писателей: «школа М. Горького» и «школа А. Солженицына». В данном контексте я употребляю термин «школа» в обоих смыслах: и как учебное заведение, и как особое направление в литературе, науке, искусстве.

«Школа М. Горького» учит социалистическому реализму. Стоит внимательно изучить историю русской литературы, написанную советскими литературоведами и изданную в 4 томах и в 10 томах. В них дана пролетарская, общенародная советская концепция русской и всемирной литературы.  

    «Школа А. Солженицына» учит антисоветизму во всем многообразии его грязных мифов не только о советской литературе, но и об истории первого в мире государстве рабочих и крестьян. Классик антисоветской литературы не придумал ни одного теоретического положения сам: все скопировал у литературных асов буржуазного западного литературоведения. Эта «школа» прячет своё ядовитое рыльце под масками модернизма и постмодернизма. Тьма учебников и пособий по истории литературы написаны антисоветчиками на подачки грантодателей. Они стоят на полках университетских библиотек и

лежат стопками на прилавках книжных магазинов.

  Молодому писателю желательно знать оба источника информации по истории литературы, даже если профессора и мастера учат писательскому ремеслу только по-Солженицыну. Чем больше направлений в литературе и науке о литературе изучит молодой писатель, тем шире станет его умственный и художественный кругозор.

    Надо знать основы и традиции советского литературоведения — в первую очередь. Важнейшей задачей любого исследователя любого литературного произведения должно быть установление того класса, идейным рупором которого является автор. Диалектико-материалистическое изучение литература требует, как писал крупный русский марксист Плеханов, «перевода идеи данного художественного произведения с языка искусства на язык социологии, нахождения того, что может быть названо социологическим эквивалентом данного литературного произведения» (Г. В. Плеханов, Предисловие к сборнику «За 20 лет»).

   Постмодернистское литературоведение утверждает незыблемость буржуазного строя и мировидения. Правящие круги навязывают  трудящимся буржуазную массовую культуру и большей частью не классическую, а бульварную литературу. Буржуазное литературоведение  отличается по многим классовым параметрам от НАУЧНОГО литературоведения, признанного в СССР пролетарским.

  Советская литература была  призвана укреплять диктатуру рабочего класса и колхозного крестьянства. Стоит не забывать, что «светлое будущее» человечества, то есть цивилизация, основанная на коллективной форме собственности, — не за горами! Прогрессивного развития человечества, его эволюционного развития вперёд никто не в состоянии остановить.

8

Вот чему учил в своей «школе» М. Горький. Над входов в неё красовался лозунг: «учеба, творчество, самокритика». Он постоянно призывал молодых писателей читать русскую классику, изучать творчество русских писателей, вышедших из среды дворян и разночинцев.

Он постоянно внушал молодёжи, что одновременно с учебой необходимо постоянно писать, тысячу раз редактировать написанное и беспощадно подвергать написанное собственной критике.

Он всегда с гордость говорил и писал о великих достижениях русской литературы. Особенно во времена, когда в Советской России появилась группка интеллигентов попутчиков, назвавших себя «пролетарскими писателями» и крикливо призывавших вслед за футуристами сбросить русскую классические  литературу и искусство с «парохода современности».  

М. Горький объяснял молодым писателям, что нельзя стать писателем, не изучив русской классической литературы, не выучив наизусть стихи любимых поэтов, не ознакомившись с русской и французской живописью, не прослушав всю музыкальную классику — русскую и западно-европейскую:

«Даже тогда, когда при царях «замкнуты были уста народа, связаны крылья души, ... в области искусства, в творчестве  сердца, русский народ обнаружил изумительную силу, создав при наличии ужаснейших условий прекрасную литературу, удивительную живопись и оригинальную музыку, которой восхищается весь мир.

«Гигант Пушкин, величайшая гордость наша и самое полное выражение духовных сил России, а рядом с ним волшебник Глинка и прекрасный Брюллов, беспощадный к себе и людям Гоголь, тоскующий Лермонтов, грустный Тургенев, гневный Некрасов, великий бунтовщик Толстой и больная совесть наша — Достоевский; Крамской, Репин, неподражаемый Мусоргский, Лесков, все силы, всю жизнь потративший на то, чтобы создать «положительный тип» русского человека, и, наконец, великий лирик Чайковский и чародей языка Островский, так не похожие друг на друга, как это может быть только у нас, на Руси, где в одном и том же поколении встречаются люди как бы разных веков, до того они психологически различны, неслиянны.

«Всё это грандиозное создано Русью менее чем в сотню лет. ...мы имеем право гордиться разнообразием фантастически прекрасного горения русской души, и да укрепит оно нашу веру в духовную мощь страны!

И М. Горький начинает рассуждать в сослагательном наклонении:

«Подумайте, ведь если бы Пушкин и Лермонтов не были бы убиты, они могли бы дожить до Чехова, который только вчера ушёл от нас, до чудесного Короленко, который ещё надолго с нами! О нас можно сказать, что мы мало жили разумом, плохо работаем, но — мы хорошо умеем жить сердцем. Русское искусство — прежде всего сердечное искусство. В нём неугасимо горела романтическая любовь к человеку, этим огнём любви блещет творчество наших художников, и великих и малых, — «народников» в литературе, «передвижников» в живописи, «кучкистов» в музыке.

«И вот именно благодаря силе социального романтизма мы — живы, а не погибли, раздавленные насилием, не сгнили под давлением монархии.

«Искусство или немотствует или уныло бродит около политики, бессильное, как дитя на пожаре.

Однако я крепко верю, что это милое грешное сердце скоро разгорится и сожжёт себя до последней искры ради славы человеческой, славы всего мира.

«Вновь воскреснет в сердце России некий светлый, радужный бог — та сила, которая насыщала это сердце в трудные годы нашего рабства страстной любовью к творчеству и человеку. Бурные ручьи высыхают — это временное, но моря существуют вовеки.

«Как море, глубоко сердце народа, и мы не знаем, что может родить оно, взволнованное до дна, — но, оглядываясь на прошлое, мы должны, мы имеем право свято верить в творческие силы разума и воли народа! Будем надеяться, что свободное и доброе, сердечное искусство оживит нас, внушит нам уважение к человеку и творчеству, привьёт любовь к жизни и труду! Да здравствует же искусство — свободная песнь сердца!»

  Разве это «сердечное искусство», прививающее «любовь к жизни и труду» не есть один из блоков фундамента дворца социалистического реализма?!*

   Не изучив русской и советской классики невозможно стать российским писателем сегодня.  Но можно легко стать космополитом — писателем без Родины.

9

Вот ответ М. Горького на вопрос одного молодого писателя: Что мы должны взять у классиков и что должны отбросить?

Г о р ь к и й. «Прежде всего нужно использовать технику классиков. Что вы получите у Достоевского, кроме техники? У него люди великолепно говорят, но сам Достоевский иногда пишет так: «Вошли две дамы, обе девицы».

«Таких обмолвок у него много, но говорят люди его романов отлично, напряжённо и всегда от себя. Нельзя смешать речь Дмитрия Карамазова с речами Ивана и Алексея Карамазовых.

«Когда в его книге появляется излюбленный автором пьяница, вы чувствуете, что этот человек может говорить только таким языком, какой дан ему Достоевским».

Как видим, М. Горький считал Ф. Достоевского великим мастером слова, но что касается его мировоззрения, то он явно не на стороне трудовых классов,  более того он осуждал революционных демократов, наследником которых считали себя и М. Горький и тысячи русских и советских писателей.  Именно в идеологическом плане он не удовлетворял прогрессивных писателей и мыслителей. И этого писателя использовала белогвардейская интеллигенция в своих реакционных целях. Да и сегодня именно эти идеологические и классовые разногласия проявились и подчеркивались неоднократно певцом русской революции. Почему Горькому говорить об этом нельзя, а врагам русского народа можно? Почему защищать от наветов Буревестника сегодня нельзя, защищать Достоевского от справедливой критики марксистов можно той стороне, которая ныне выступает на стороне реакционных элементов и контрреволюционных сил.

Мастерство и идеологические воззрения крупнейших писателей нередко не совпадают, но умело используются в своих целях антинародными силами прогресса специально в целях раскола общества на враждующие группировки. В этом нет ничего удивительного. Это обычная практика в идеологических войнах. Сколько грязи вылито на А. Жданова, А. Фадеева, М. Шолохова в наши дни. И попытки реакционных, русских национальных и особенно русскоязычных литературоведов, чернить все советское будут продолжаться и продолжатся.

******

*Статья «О РУССКОМ ИСКУССТВЕ» была напечатана в журнале "Путь освобождения", номер 1 от 15 июля 1917 г.

4. ЧИТАЯ ПИСЬМА И СОВЕТЫ М. ГОРЬКОГО НАЧИНАЮЩИМ ПИСАТЕЛЯМ (Продолжение). Что надо знать молодому писателю?

Социалистический реализм в литературе, искусстве, культуре — объективная необходимость в годы строительства государства рабочих и крестьян на пути к коммунистической цивилизации.

3FD4F0C3-6853-4E3D-A148-93874E850781.jpeg  

1

К началу 1930-х  безграмотность населения в СССР наконец была ликвидирована и культурная революция переросла в свою вторую стадию — создание пролетарской интеллигенции из рабочих и крестьян. Нужно было готовить молодые кадры идеологических работников — писателей, журналистов, артистов, художников, музыкантов, офицеров для армии и милиции... новая жизнь трудящихся в стране Советов требовала обновления всех отраслей народного хозяйства в форме индустриализации страны и коллективизации крестьянства. М. Горькому была поручена работа с молодыми литераторами.

   Наступила пора по подготовке внедрения новой социалистической идеологии в массовое сознание трудящихся масс. Литературе марксисты уделили особое внимание. Они понимали литературу как мощное средство познания и, что главное, — как орудие революционного преобразования жизни.

В статье «Партийная организация и партийная литература» (1905) В. И. Ленин выдвинул задачу создания революционной литературы, открыто связанной с пролетариатом. Она должна быть пронизана идеей социализма и служить «миллионам и десяткам миллионов трудящихся, которые составляют цвет страны, ее силу, ее будущность» (т. 10, стр. 30—31). Эта литература должна, как учил М. Горький, продолжить лучшие традиции старой передовой культуры и творчески воплощать новаторские, революционные идеи.

И. В. Сталин назвал советскую беллетристику «литературой социалистического реализма», а писателя в социалистическом обществе «инженером человеческих душ».

   А. Жданову (1898-1948), советскому партийному и государственному деятелю, и М. Горькому было поручено разработать теорию социалистического реализма и на съездах творческой интеллигенции показать преимущества нового творческого метода.

   Горький предложил свою «школу» обучения революционному, социалистическому реализму. Он создал ее после возвращения в СССР. Он стал главным (условно говоря) профессором в этой школе. Он опубликовал серию статей о новом методе отражения новой, небывалой в истории, социалистической действительности. Он провёл несколько встреч с молодыми писателями. И всюду он особо подчеркивал особенности работы советских писателей в отличии от буржуазных.

   М. Горький понимал, что молодым писателям, выходцам из победивших классов, бывших до того угнетенными, надо многому научиться, ибо редко, когда они обладают мастерством достаточного для того, чтобы форма их произведений соответствовала содержанию. Первые попытки часто несовершенны. Но к ним следует относиться с большим вниманием и симпатией.

2

В «Беседе с молодыми» (в апреле 1934 г., до съезда писателей) М. Горький объяснял: «Мы живём и работаем в эпоху сказочно быстрых процессов разрушения "старого мира", — процессов, причины коих были всесторонне, тщательно изучены и предуказаны. Разрушаются — "изжили себя" — классовые общества.»

«Мы, литераторы Союза Советов, недостаточно ясно представляем себе смысл и значение процессов распада сил буржуазии и её попыток создать защиту себе из продшуктов распада. О жизнеспособности, талантливости, о мощных запасах творческих сил пролетариата с неоспоримой очевидностью говорят миру шестнадцатилетний героический труд пролетариев Союза Советов и фантастические результаты этого труда.

«Мы, литераторы Союза Советов, всё ещё не имеем должного представления ни о степени мощности этого труда, ни о разнообразии и обилии его успехов. Мы забываем, что наша страна ещё недавно была варварски малограмотной, глубоко отравленной всяческими суевериями и предрассудками, что одной из характерных её особенностей является долговечность древних уродств – "пережитков старины".»

Разве эти слова писателя не свидетельствуют о намерении литераторов и философов разработать новый метод революционного изображения современности? Разве это не поиск метода изображения процессов, происходящих в первой социалистической стране мира, в которой именно победившим трудящимся предстояло создавать новую социалистическую культуру и литературу. Но готового определения метода М. ЖГорький не формулирует. Он только ставит задачу литераторам подключиться к поиску и развитию метода соцреализма, используемого для понимания и изображения прогнившей буржуазной реальности и расцветающей юной социалистической действительности.

3

Антисоветски настроенные литераторы в СССР пользовались и пользуются другим литературным методом изображения реального мира. Его можно назвать «антикоммунистическим модернизмом». Он рождался в белоэмигрантских кругах, ненавидевших весь русский народ, вышедший из подчинения рабовладельцев и дворян.

Разновидностей направлений модернизма и постмодернизма не перечесть. Выдумщики нового метода не смогли даже назвать конкретно те направления массовой, бульварной литературы, с помощью которой зомбируется населения, развращается особенно молодёжь. Сексуальный натурализм Лоуренса и порнографический натурализм В. Набокова. Этот белоэмигрантский писатель, ненавидевший Советы и русский народ всеми фибрами своей аморальной душёнки, оказался самым гадким разрушителем общечеловеческой морали, каких мир знал ни до него, ни после него! Он стал родоначальником не только нового в литературе направления. Он оправдал занятие богатенькими паразитами - детской порнографией. Этот гадкий гражданин этой своей реакционнейшей роли не хотел признавать.

Он писал: "Я не пишу и не читаю нравоучительной литературы и "Лолита" не тянет за собой нравственных поучений. Для меня литературное произведение существует постольку, поскольку оно дает мне то, что я простейшим образом называю эстетическим наслаждением, т. е. такое ощущение, при котором я где-то как-то нахожусь в соприкосновении с иными состояниями сознания, для которых искусство (иначе говоря: любопытство, нежность, доброта и восторг) является нормой. Таких книг немного. Все же остальное либо хлам, имеющий местное значение, либо то, что некоторые называют "идейной литературой" и что очень часто опять-таки тот же хлам, представляющийся в виде громадных глыб старой штукатурки, которые со всеми предосторожностями передаются одним поколением другому до тех пор, пока кто-нибудь не придет с молотком и не трахнет по Бальзаку, Горькому и Манну".

Точнее, чем В. Набоков раскрыть сущность постмодернизма никому не удалось. Это — тот метод отображения придуманной действительности, который даёт паразитам и бездельникам «эстетическое наслаждение»! Для этой публики главное в жизни и творчестве — деньги.

Модернисты забраковали реализм и скатились с его вершин на дно — к Лолитам и Гарри Поттерам. Им разве есть дело до революционной борьбы пролетариата за освобождение от эксплуатации и от невежества!? Педерастия, гомосексуализм, лесбиянство, однополые браки - во все эти "безыдейные" наслаждения, разгулявшиеся на просторах Европы и Америки, огромный вклад внёс русский по национальности и антикоммунист по убеждениям белоэмигрант Владимир Набоков.

4

В те годы, когда в СССР решалась судьба всемирной литературы, белоэмигранты описывали свою полунищую трудную жизнь - без слуг и рублевой халявы - за рубежами России и мечтали о Нобелевской премии, которую давали в те годы, как и в наши дни, не за гениальный вклад во всемирную - социалистическую и буржуазную - литературу, а только по политическим мотивам. Дали ее только только И. Бунину, но не за «Митину любовь», а за его антисоветский вой.

М. Горькому нобелевской премии не могли дали, потому что предназначалась своим — антисоветчикам, а не — борцам и революционерам. В те 30-е годы книги великого пролетарского писателя жгли на кострах фашисты...

   В 1968 г. Михаил Шолохов в речи при получении Нобелевской премии сказал: «На мой взгляд, подлинным авангардом являются те художники, которые в своих произведениях раскрывают новое содержание, определяющее черты жизни нашего века. И реализм в целом, и реалистический роман опираются на художественный опыт великих мастеров прошлого, но в своем развитии приобрели существенно новые, глубоко современные черты. Я говорю о реализме, несущем в себе идею обновления жизни, переделки ее на благо человеку. Я говорю, разумеется, о таком реализме, который мы называем сейчас социалистическим. Его своеобразие в том, что он выражает мировоззрение, не приемлющее ни созерцательности, ни ухода от действительности, зовущее к борьбе за прогресс человечества, дающее возможность постигнуть цели, близкие миллионам людей, осветить им пути борьбы»...

   А М. Горький продолжал учить молодых советских писателей в своей Школе:

«Социалистический реализм в литературе может явиться только как отражение данных трудовой практикой фактов социалистического творчества. Может ли явиться такой реализм в нашей литературе? Не только может, но и должен, ибо факты революционно-социалистического творчества у нас уже есть и количество их быстро растёт.

«Мы живём и работаем в стране, где подвиги "славы, чести, геройства" становятся фактами настолько обычными, что многие из них уже не отмечаются даже прессой. Литераторами они не отмечаются потому, что внимание литераторов направлено всё ещё по старому руслу критического реализма, который естественно и оправданно "специализировался" на "отрицательных явлениях жизни". Здесь уместно напомнить, что некоторые уродливости: слабость зрения, лживость, лицемерие и т.д. — явления, обусловленные тоже естественными причинами, и что эти причины устранимы.»

5

Буржуазные литературоведы типа Синявского, подхватившие и тиражирующие тоннами ложь о социалистическом, революционном реализме, изо все сил пытаются доказать, как им приказано это делать грантодатели соровского типа, что соцреализм как метод  и идеологическая обязаловка выдан большевиками и Горькому, и другим советским писателям на Первом съезде писателей в августе 1934 г.

Я, рассказывая в своих статьях и обзорах содержание докладов выступивших на первом съезде писателей, не раз воспроизводил варианты определения метода соцреализма.

Процесс коллективного поиска путей изображения революционных преобразований в дворянской России и перестройки в жизни ее нардов на социалистический и пролетарский лад начался задолго до победы Великого Октября. Многие интеллигенты занимались не только теоретически, как А. Луначарский, но и практически поиском новой идеологии и методов пропаганды социализма ЗАДОЛГО до этого съезда.

Да что говорить о выступлениях пролетарских писателей перед публикой! Возьмите любое художественное произведение М. Горького и вы увидите, если не слепой, что все они практически содержат элементы нового метода революционного изображения российской действительности — и дореволюционной и послереволюционной...

6

Литература, искусство и политика породнились навечно еще в годы французской буржуазно-демократической революции. Если при феодализме искусством командовала церковь, то в буржуазной цивилизации командные функции присвоили себе банкиры и хозяева корпораций. Именно буржуазные интеллигенты и литераторы создали весьма эффективную системы агитации и пропаганды буржуазного индивидуалистического образа жизни. Они сформировали основы нового атеистического метода реализма.

Новое рождается не сразу, а постепенно. Новое качество накапливается и происходит в борьбе противоречий скачок, БУРЯ, и отрицая старое, новое побеждает.

Наиболее ярко проявилось это в искусстве. Задолго до рождения М. Горького, в эпоху становления буржуазного реализма и романтизма в искусстве родоначальником революционного реализма стал роялист Эжен Делакруа (1798-1963). Да тот самый Делакруа, который написал в 1831 г. Ставшую всемирно известную картину «Свобода на баррикадах».

Вплотную к соцреализму подошёл великий Гюстав Курбэ, осмелившийся изображать не носатых уродливых Людовиков и Луи Филиппов и их красивых наложниц, а — нищих дробильщиков камней в 1849 г. Но это были первые яркие вспышки молнии соцреализма в темноватом небе мировой культуры. Однако определение и эстетика соцреализма родились несколько десятилетий спустя после Парижской коммуны. И не во Франции, а в советской России. И центр новой революционной литературы и искусства передвинулся из Парижа в Москву, из Франции в Советскую Россию.

И кстати, задолго до 1917 г., до всего этого додумались французские гении! Кстати,  М. Горький не раз признавался, что любил французскую культуру и у гениальных французских писателей 19-го века учился писать в молодости.

3. ЧИТАЯ ПИСЬМА И НАПУТСТВИЯ М. ГОРЬКОГО НАЧИНАЮЩИМ ПИСАТЕЛЯМ. (Продолжение)

7

М. Горький учил писателей занимать в жизни активную политическую позицию. Обращаясь к международному пролетариату М. Горький говорил о себе:

«Я всю жизнь чувствовал и чувствую себя только пролетарием, и то, что я говорю сейчас, — я говорю как пролетарий, социалист и революционер. Я говорю так потому, что служба революции даёт мне право и внушает необходимость сказать пролетариям капиталистических стран:

— солидаризируйтесь с коммунистической партией — единственным действительным вождём рабочего класса;

— следуйте примеру рабочего класса Союза Советов, изучайте его работу....

  «История призывает вас от работы на дальнейшее закрепощение, на истощение и вымирание ваше — от службы капиталистам — к службе революции, к борьбе за ваше право быть хозяевами вашей жизни.»

Том 26. Статьи, речи, приветствия 1931-1933. (30-томное издание сочинений М. Горького).

Как видим, М. Горький особо подчеркивает о необходимости писателей координировать свою работу с политической партией рабочего класса. Ибо их цель одна — организация масс на построение нового общества без буржуазного рабства для трудящихся.

DE416BC8-8292-425A-9637-DF2A91904722.jpeg 8

С докладом «О литературной молодёжи нашей страны» на Первом съезде писателей выступил В. П. СТАВСКИЙ (1900—1943). Он сообщил, что за последние годы литературная профессия стала массовой. В стране насчитывается более трех миллионов рабочих и крестьянских корреспондентов. (Не дурно для начала 30-х годов!)

«В литературных группах и литкружках на фабриках и заводах, в совхозах, колхозах и МТС, а также в частях Красной армии и флота принимали участие тысячи человек. Литкружковцы в массе своей шли в литкружки, чтобы ближе узнать, глубже изучить художественную литературу, ознакомиться с историей и теорией литературы.

Молодые писатели ... вместе с утверждением нового... активно разоблачают старое в лице классово-чуждых элементов, пробравшихся в ряды пролетариата. Образы кулацкой агентуры, рвачей и лодырей в книжках даже более ярки, чем портреты передовиков.»

Он сообщил, что Оргкомитет организовал вечерний рабочий литературный университет, что создается заочный литературный университет при журнале «Литературная учеба». Он заявил, что Союз писателей возьмет на себя задачу умелого, чуткого руководства и помощи молодым, начинающим писателям. «На них мы делаем ставку, в них наше будущее».

9

А теперь пара слов о дне сегодняшнем. Как работает Союз писателей России с молодыми талантами.? Помогает ли он им становиться революционно настроенными писателями? Или чтобы писать подделки вроде Гарри Поттера никакой особой подготовки не требуется?

Многих читателей газеты удивило признание некоторых молодых писателей о несовершенстве системы подготовки литераторов в современной России. Я имею в виду статью Эллины САВЧЕНКО «ЗАЧЕМ ВСЁ, ДЕТОЧКА?..» о Школе писательского мастерства, проведённую в начале июля в станице Вёшенской. (Выставлена на сайте «Дня литературы» 20 июля сего года).

В первый день семинара - пишет она - участники «разделились на два фронта: «постмодернистов» и «реалистов». ... на второй день занятий напряжение резко усилилось... Постмодернисты взяли инициативу в свои руки. Реализм не нужен. Главное это — «пропаганда насилия, однополой любви и прочих трендовых либеральных установок»

   Мастера (В. Артёмов, В. Киктенко и А. Кожедуб) «самоустранились от руководства семинаром». Только на третий день семинара они «высказались, что, мол, лучше реализма нет ничего, и ничего «не надо надумывать»... Типа, жизнь — она и есть жизнь...»

    «И в воздухе повис вопрос: а зачем нужна была такая Школа? Чему она могла научить молодых писателей?», - спрашивает автор репортажа с места непонятно для чего проведённого семинара, - а «к кому, собственно, мы приехали учиться в эту Школу? К московским мэтрам, или ...к двадцатилетним бойким ребятам, ....ничего не внесшим пока в литературу...»

     Не забыла Эллина упомянуть и о том, что открывал Вёшенский семинар сам председатель Союза писателей России Н. Ф. Иванов.

ИНТЕРЕСНО! Какие же УСТАНОВКИ им лично были даны мастерам до семинара?

Неужели окончательно ЗАБЫТЫ уроки мастерства и напутствия М. Горького начинающим писателям? Ведь методика подготовки писателей революционного класса есть неотъемлемая часть русского классического литературного наследия.

Не верится...

***********

О подобной ситуации, о которой рассказала Эллина, более ста лет назад писал М. Горький в Предисловии к «Сборнику пролетарских писателей (1914):

«Литератор должен ... уметь выбрать из хаоса впечатлений, из пестрой путаницы чувств объективное, общезначимое, типичное, должен уметь отбросить в сторону узко личное, субъективное как неустойчивое, постоянно изменяющееся и скоропреходящее бесследно. Если он сумеет сделать первое, он создаст произведение художественное и социально важное; если он не сможет сделать второго, он напишет анекдот, лишённый социально-воспитательного значения. Всякое искусство — сознательно и бессознательно — ставит себе целью разбудить в человеке те или иные чувства, воспитать в нём то или иное отношение к данному явлению жизни, — эту же цель вполне сознательно ставят пред собою сторонники так называемого «свободного искусства для искусства» — люди наиболее тенденциозные, несмотря на их отрицательное и враждебное отношение к тенденциям социальным.»

(Выделения в тексте — Ю. Г.)

2 ЧИТАЯ ПИСЬМА И НАПУТСТВИЯ М. ГОРЬКОГО НАЧИНАЮЩИМ ПИСАТЕЛЯМ. (Продолжение).

4

М. Горький написал немало писем начинающим писателям. В советские времена было принято писать письма известным писателям и поэтам и спрашивать у них совета. Или писать о прочитанной книге автору и высказывать при этом своё мнение о ней и ее героях.

В различных городах при учебных заведениях, в библиотеках, дворцах пионеров, домах культуры открывались литературные кружки. К кружковцам приходили литераторы и рассказывали о своей работе, учили начинающих писателей рисовать словами природу и описывать действия героев, создавать образы и т.д.

     В 1928 г. М. Горький получил письмо литкружковцев Покровской профтехнической школы. В своём письме литкружковцы писали, что творчество М. Горького «есть творчество пролетарской идеологии», что он является «настоящим революционером», и у них вызывает недоумение попытка некоторых критиков оценить М. Горького как «попутчика пролетарской литературы».

   М. Горький подчеркнул красным карандашом следующие слова в письме: «…по каким именно признакам нужно определять действительного пролетписателя».

    Письмо М. Горького, его слова о «совести и хитрости» вызвали вопросы у литкружковцев, и они снова обратились к нему с просьбой разъяснить им, что он разумеет под «совестью».

В своем ответе он писал: «Думаю, что таких признаков немного. К ним относится (прописные буквы и оцифровка моя — ЮГ):

  1. активная НЕНАВИСТЬ писателя ко всему, что угнетает человека извне его, а также изнутри,
  2. всё, что МЕШАЕТ свободному развитию и росту способностей человека,
  3. беспощадная НЕНАВИСТЬ к лентяям, паразитам, пошлякам, подхалимам и вообще к негодяям всех форм и сортов...
  4. Уважение писателя к ЧЕЛОВЕКУ как источнику творческой энергии, создателю всех вещей, всех чудес на земле, как борцу против стихийных сил природы и создателю новой, «второй» природы, создаваемой трудами человека, его наукой и техникой для того, чтобы освободить его от бесполезной затраты его физических сил, — затраты, неизбежно глупой и циничной в условиях государства классового...
  5. Поэтизация писателем КОЛЛЕКТИВНОГО ТРУДА, цель которого — создание новых форм жизни, таких форм, которые совершенно исключают власть человека над человеком и бессмысленную эксплуатацию его сил.
  6. Оценка писателем ЖЕНЩИНЫ не только как источника физиологического наслаждения, а как верного товарища и помощника в трудном деле жизни.
  7. Отношение к ДЕТЯМ как к людям, перед которыми все мы ответственны за всё, что делаем.
  8. Стремление писателя всячески повысить активное отношение читателей к жизни, ВНУШИТЬ им уверенность в их силе, в их способности победить и в самих себе и вне себя всё то, что препятствует людям понять и почувствовать великий смысл жизни, огромнейшее значение и радость труда.

Вот в краткой форме мой взгляд на писателя, который необходим трудовому миру.»

C03115C3-A05F-40B8-A84E-FB5BADA62206.jpeg

5

В одной из статей он продолжил своё напутствие советским начинающим писателям:

«Писатель должен твердо знать и помнить, что человек по природе своей не «негодяй», а существо, испорченное отвратительной организацией классового государства, — ГОСУДАРСТВА, которое не может существовать не насилуя людей, не возбуждая в них зависти, жадности, злобы, лени, отвращения к подневольному и часто бессмысленному труду, стремления к лёгкой наживе, дешёвеньким и дрянненьким удовольствиям, к распутству, пьянству и всяким пакостям.

«Вы, молодёжь, должны знать и помнить, что есть люди, которым выгодно и необходимо утверждать, что «НЕГОДЯЙСТВО» есть «врождённое», как говорят они, свойство человека, что оно коренится в его зоологических, звериных инстинктах, внушено и внушается «дьяволом», что все человеческие поступки — «выражение извечной борьбы дьявола с богом за обладание душою человека».

«В основе этой проповеди скрыто стремление ограничить, убить волю человека к лучшей жизни, к свободе труда и творчества, стремление воспитать его рабом классового государства и общества; эта проповедь рассматривает человека только как сырой материал, как руду, из «как руду, из которой можно делать топоры, цепи, штыки, утюги — вообще орудия, инструменты.

«Проповедники этого учения тоже «негодяи», то есть люди, негодные для честной, активной, трудовой жизни, люди, которые не могут да и не хотят представить себе жизни в иных формах, чем те, в которые жизнь цинически и унизительно для трудового народа заключена...».

И М. Горький делает вывод о том что пролетарский писатель должен быть честным; он должен стать РЕВОЛЮЦИОНЕРОМ. Вот его слова: «если вы хотите быть честными людьми, вы должны быть революционерами.» (Том 24. Статьи, речи, приветствия 1907-1928).

6

Читаешь письма писателя и думаешь: ведь он пишет не только о своём времени, но и о наших днях...

   Нельзя в наши дни стать писателем, не изучив досконально материалов Первого съезда советских писателей (1934). Сколько интересного и поучительного можно почерпнуть из докладов и выступлений участников съезда! За год не изучишь! Но изучив, обогатишь себя знаниями о литературе и мастерстве писателя на всю жизнь! («материалы съезда» не трудно найти в интернете. Например, http://www.rulit.me/download-books-240607.html?t=pdf).

Много советских и прогрессивных писателей из капиталистических стран приехало на тот съезд писателей. Они собрались не только для того, чтобы обсуждать проблемы развития литературы, но искать практические пути спасения планеты от агрессий фашизма и происков империализма. Эти поиски путей спасения человечества не менее актуальны и в наши дни....

С основным докладом на том съезде выступил Буревестник русских революций М. Горький. Он остановился на основных вопросах литературоведения, которые были либо не ясны многим или старательно затушёвывались определёнными кругами литераторов. На съезде началась разработка основ новой коммунистической эстетики и литературоведения.

Он рассказал, что история литературы классового общества — это история отрыва литературы от жизни народных масс, что при переходе человечества к новой общественно-экономической формации и возникает необходимость менять не только содержание, но и методы отражения объективно существующей реальности в литературном произведении.

Он говорил о партийности - буржуазной или коммунистической - писателей и всех творческих работников. Он разъяснял, что партийность - это не только принадлежность к какой-либо политической партии, но принадлежность и защита интересов либо класса пролетариата, либо — буржуазии. Другого пути нет.

Буржуазный писатель не сомневается в «справедливости» существования капиталистической эксплуатации трудящихся и придумывает оправдания ее необходимости.  Он учит читателей ненавидеть социализм, «красную» орду. И делает это безостановочно до наших дней. Поэтому и пролетарский писатель обязан доказывать  «справедливости» существования перехода человечества от капитализма к социализму и учить читателей ненавидеть капитализм и буржуазию.

С кем вы, деятели культуры? - спрашивает Буревестник, - определитесь!

Третьего пути не существует. Любой национализм рано или поздно ведет либо к фашизму, либо к иной форме насилия над личностью.

У буржуазии свои герои — воры, преступники, и раскрывающие их преступления сыщики. Любимые жанры — детективы и любовные романы.

    М. Горький постоянно подчёркивал, что писатель не должен отказываться от изучения и усвоения лучших образцов буржуазной литературы и искусства. Только усвоив все классические образцы литературы, искусства, достижения науки и культуры, музыки и архитектуры всех веков и народов, можно стать прогрессивным, а значит и пролетарским писателем.

Он возлагал надежды на новое поколение советских литераторов, выходцам из рабочих и крестьян.

Профессионалам он ставит задачу - учить молодежь писательскому мастерству и в письмах, и на курсах и в только что открытом литературном институте (1932). По инициативе М. Горького для начинающих писателей с 1930 года для них издаётся специальный журнал «Литературная учеба» — 88 лет подряд.

1 ЧИТАЯ ПИСЬМА И НАПУТСТВИЯ М. ГОРЬКОГО НАЧИНАЮЩИМ ПИСАТЕЛЯМ.

Читаю статьи и выступления Максима Горького о его личном участии в работе с начинающими писателями. Не жалея времени и сил, он всю свою творческую жизнь вёл переписку с коллегами, читателями и.... с начинающими писателями. Особенно в последние два десятилетия своей жизни.  

1

В 1912 г. Горький писал с Капри П. Максимову: «Мне приходится прочиты­вать не менее 40 рукописей в месяц и каждый день писать три, пять, семь писем. Мой расход на почту не меньше 200 лир в месяц».

О том, какое значение имела эта переписка для самого Горького, он рассказал в «Бе­седе с писателями-ударниками» (11 июня 1931 г.): «Меня спрашивают: интересовался ли я письмами, которые мне присылают, и какого я о них мнения? Было бы странно, если бы я не интересовался такими письмами. Ясно, что я ими интересовался, и, алле­горически выражаясь, я ими кормлюсь. Они дают мне знание той действительности, в которой вы живете, которую вы же и творите. Это тот заряд энергии, который позво­ляет мне говорить с вами таким тоном, которым я говорю, а я говорю с вами, как будто не неделю только приехал, а давно здесь живу. Это значит: я говорю о правде, которую знаю. А знаю я ее потому, что получаю по пятнадцать-двадцать писем в день. Когда люди из глухой щели пишут, как там живут, ругаются, как им трудно и как они все-таки работают, то ясно, что для меня это исторический документ — документ эпохи, и та­ких документов я имею уже тысячи. Со временем это будет материал, который кто-то прочтет, обработает, и я думаю, что этот материал даст действительно изумитель­ную картину тех дней, в которые мы живем» (т. 26, с. 84—85).

Обратите внимание: М. Горький помогал будущим пролетарским писателям ещё до победы Великой Октябрьской Социалистической Революции. Многие ли ныне живущие известные писатели тратят столь же сил и энергии на работу с начинающими писателями, как М. Горький?!

45B3D6CA-A4B2-4D97-8F4D-EB9F45A40EDF.jpeg

2

Работа крупных писателей и писательских организаций с начинающими писателями стоял, стоит и будет стоять на повестке дня работы в одном ряду с самыми важными идеологическими проблемами, которые решать дано право политическому руководству определенного класса (буржуазии или пролетариата, их партиям), их правительствам и государству. Даже если государство мало помогает писателям выстоять в конкурентной борьбе — это тоже политика правящего класса.  

Данный вопрос поэтому встал перед большевистской партией сразу после победы социалистической революции. К его решению она смогла приступить со знанием дела в начале 1930-х. К этому времени был накоплен определённый положительный и негативный опыт работы с писателями.  С помощью М.  Горького, первого в мире пролетарского писателя, партийные органы разработали основные положения метода социалистического реализма.

В 1920-е годы среди писателей - попутчиков революции и писателей-выходцев из народа - шли поиски новых путей в изображении перемен, происходивших в советской державе. Ни один из известных буржуазно-дворянских творческих методов отражения новой нарождающейся жизни в искусстве и литературе не удовлетворял ни партийных идеологов, ни прокоммунистически настроенных литераторов, работавших в русле эстетики, разработанной революционерами-демократами от Белинского до Плеханова. Разброд и шатания, охвативших круги творческой интеллигенции, привёл к поэтапному созданию нескольких писательских организаций писателей в СССР.

Однако только после вмешательства руководства ЦК ВКП(б), партийных идеологических органов и их сотрудничества с известными писателями, которых возглавил М. Горький, теория социалистического реализма была разработана и провозглашена основой новой художественной — социалистической литературы. Литературы, создаваемой не для развлечения бездельников и паразитов так полюбивших «поэтику» декадентского «серебряного века», а для объединения революционных масс, сумевших восстановить экономику страны, разрушенную белой гвардией под командованием кровавых мясников-генералов вроде Врангеля и Колчака.

Для внедрения этого метода в практику литературной и культурной жизни в стране и проводился Первый съезд писателей и учреждался Союз писателей СССР (август 1934 г.). Произошло это ровно 86 лет назад. С этого момента работой с начинающими писателями занялось руководство Союза писателей.

3

Вопросы подготовки молодых писательских кадров в любой писательской организации постоянно обсуждаются и корректируются в соответствии с конкретными изменениями, происходящими в социально-политической, экономической обстановке и в идеологической сфере.

В 1991 г. Союз писателей СССР ликвидировали, и вместо него новые власти создали несколько писательских организаций в различных странах постсоветского пространства. Буржуазия всех разъединяет, чтобы управлять, чтобы властвовать. При этом сама укрепляет, объединяет свои силы на всех уровнях постоянно.

Разваливая Союз советских писателей, власть исходила из планируемых изменений в политико-социальной сфере. Пролетарские писатели ей не требовались. Нужно было как можно скорее подготовить буржуазно мыслящих писателей всех национальностей. В первую очередь — русских. И подчинить их православной церкви. Разжечь антисоветизм и антикоммунизм в их сердцах. Использовать этих писателей в собственных идеологических целях.

Новая идеология требовала новых подходов к деятельности литераторов. И вопрос о работе с начинающими писателями утратил прежнюю — горьковскую революционность, а классическая советская литература — народность. Об этом свидетельствуют некоторые публикации в СМИ.

  Работа с начинающими писателями, критиками, журналистами, исследователями обычно включает наряду с другими следующие вопросы:

  •    Как следует обучать мастерству и готовить к работе молодого писателя?
  •    В рамках какой господствующей идеологии (буржуазной или социалистической) он должен быть готов работать: ублажать собственников и развращать народ; или звать народ на трудовые подвиги ради счастья всех трудящихся?
  •    Какой классовой ориентации писатель должен придерживаться в своём творчестве? Использовать методы развлекательного постмодернизма или социалистического реализма?
  •    Каким качествами кроме таланта он должен обладать?
  •    Каковы его права и обязанности как «инженера человеческих душ»?
  •    Как он должен участвовать в строительстве новой России?
(Продолжение следует)

ЧИТАЯ ПИСЬМА МАКСИМА ГОРЬКОГО... о кровавых событиях 1905 года. Часть 4.


E0B71B25-E1FE-4DC6-81D2-5B9A3F9EE32F.jpeg «В высших слоях - разброд. Всех губернаторов, организовавших по­громы, - под суд. В пехотных войсках - аресты. Тюрьмы набивают офи­церами и солдатами.»

1

Что творилось в Москве М. Горький описывает в письме жене Е.П. ПЕШКОВОЙ. (№159. 24 октября 1905, Москва):

«Описывать, что здесь творится, - не буду - читай газеты. Но газет­ные ужасы нужно немного сокращать, ибо газеты - мещане пишут, а это народ трусливый, быстро поддающийся панике и прежде всего, и во что бы то ни стало, - желающий порядка.

«Студентов - бьют, избиениями руководит охранное отделение и полиция, но “черная сотня” очень плохо разбирает, кого надо бить, и происходит масса недоразумений - бьют думцев, прилично одетых людей и, наконец, - шпионов. Вчера - 23-го - казаки уже начали бить и “черную сотню” - до сей поры работали дружно, вместе, а вчера в двух местах избили “патриотов”. Есть и убитые. Сейчас охрана раздала адреса лиц, только что выпущенных из тюрем, и разных - “революционеров”, предполагается устроить погромы по квартирам. В общем - все в нервах, и, вероятно, осуществится милиция, ибо очень уж боятся “черной сотни” разные “люди с положе­нием”.

«Я было твердо решил ехать к вам, но дело в том, что могут убить дорогой или в Ялте, а потому пока отложил поездку. Здесь все же мень­ше шансов быть убитым. На днях поеду в Питер - выпускать первый No нашей газеты. Мой плеврит благополучно протек, теперь я здоров, но - устал, и очень.

Хоронили мы здесь Баумана - читала? Это, мой друг, было нечто изумительное, подавляющее, великолепное. Ничего подобного в Рос­сии никогда не было. Люди, видевшие похороны Достоевского, Алек­сандра III, Чайковского, - с изумлением говорят, что все это просто нельзя сравнивать ни по красоте и величию, ни по порядку, который ох­ранялся боевыми дружинами.

“... Заговор бюрократии против общества и народа, вызвавший все эти реки крови, кучи трупов, кажется, окончательно убьет ее. Либералы и край­ние после 17-го разъединились было, но при виде этой штуки - снова заключат союз.

Американцы - Морган и К° - уехали из Питера, не дав ни копейки денег. Сказали, что дадут лишь тогда, когда страна будет спокойна.

В высших слоях - разброд. Всех губернаторов, организовавших по­ громы, - под суд. В пехотных войсках - аресты. Тюрьмы набивают офи­церами и солдатами. Здесь поарестованы почти все военные знакомые, человек свыше 50. Воины, шедшие за гробом Баумана, тоже под аре­стом. Вскорости, вероятно, и вообще начнутся аресты всех, заявивших о себе за последние дни. “Черная сотня” - приговорила к смерти жену Баумана и Алексинского, агитатора с.-д.

«Но все это, конечно, пустяки в сравнении с тем шагом, который сде­лало рабочее движение. Шаг - огромный. И - вот где истинная победа, а не в том, что вырван какой-то дрянненький манифестик. Он имеет свою цену, но ее не нужно преувеличивать.

Рабочему русскому слава!**

Во имя родного народа

Он всем возвестил, что свобода -

Людское, священное право!

Рабочему русскому слава!

О, рабочий, ты вырвал испуганный крик

У тирана, чьи дни сочтены.

Задрожал этот рабий монарший язык

Под напором народной волны.

Он бормочет, лопочет, но дни сочтены:

Все осветит сиянье Весны!

Еще снова и снова нахлынут на нас

Роковые потемки Зимы.

Но уж красные зори наметили час,

Колыхнулись все полчища тьмы.

Будем тверды, не сложим оружия мы

До свержения царской чумы! (Повторить первую строфу.)

«Угадай, кто сей поэт? А вот еще.

Негодяи черной сотни,

Словно псы из подворотни,

Сзади лают и кусают,

Сзади подло нападают.

Но - постой!

Смелый строй

Их сметет своей волной.

Эти царские ищейки

Побегут в свои лазейки,

Даст им залп наш револьверный

Царским псам урок примерный!

Черный рой,

Прочь! Долой!

Пред дружиной боевой!

   «Это уже поют на улицах. Ну, жму руку. Когда увидимся - пока не знаю. Увидать, - хочется, и, как только будет поспокойнее, я приеду.

2

Общество быстро революционизирует­ся, правительство, развивая анархию, разоряет страну. У всех вытаращены глаза, все злы и всё более злятся....»

М. Горький пишет в письме жене (№165. Е.П. ПЕШКОВОЙ. 2 ноября 1905, Москва). Он просит ее не приезжать в Москву из-за сквернейшей погоды, и — «непрерывной революции».

«В Питере началась уже вторая всеобщая забастовка, завтра, веро­ ятно, здесь начнут. Требования: отмена суда и казней за Кронштадт, отмена военного положения в Польше и всюду. Если забастовка не пройдет - начнется реакция и резня. Здесь организуется понемногу “черная сотня”, м.б., возможен будет погром по квартирам. У меня си­дит отряд кавказской боевой дружины 8 человек - все превосходные парни! Они уже трижды дрались и всегда успешно - у Технического училища их отряд в 25 человек разогнал толпу тысяч в 5, причем они убили 14, ранили около 40... Все гурийцы. Видишь - я очень хорошо ох­раняюсь.

А жить здесь с ребятами - скверно. Время такое нервное. Мне все же придется ехать в Ялту хоть на две-три недели. Но - когда? Не представляю....»

В письме к К.П. ПЯТНИЦКОМУ (№186. 9 декабря 1905, Москва), написанного 11 месяцев спустя после «кровавого воскресенья», Горький сообщал:

...приехали мы сюда, а здесь полная и всеобщая забастовка. Удивительно дружно встали здесь все рабочие, мастеровые и прислуга. Введена чрезвычайная охрана, а что она значит - никому не известно и как проявляется - не видно. Ездят по улицам пушки, конница страховидная, а пехоты не видно, столкновений нет пока. В отношениях вой­ска к публике замечается некое юмористическое добродушие: “Чего же вы - стрелять в нас хотите?” - спрашивают солдаты, усмехаясь. - “ А вы?” - “Нам неохота”. - “Ну, и хорошо”. - “А вы чего бунтуете?” - “Мы - смирно.. - “А может, кто из вас в казармы к нам ночью придет поговорить, а?” - “Насчет чего?” - “Вообще... что делается и к чему  Такой разговор происходил вчера при разгоне митинга в Строга­новском училище. Кончилось тем, что нашлись охотники ночевать в казармах и с успехом провели там время.

Митинг в “Аквариуме”, где было народу тысяч до 8, тоже разогна­ли, причем отбирали оружие. Публика, не желая оного отдавать, тол­пой свыше тысячи человек перелезла через забор и, спрятавшись в Комиссаровском училище, просидела там до 9 ч. утра, забаррикадировав все двери и окна. Ее не тронули. Вообще - пока никаких чрезвычайно­ стей не происходит, если не считать мелких стычек, возможных и не при таком возбуждении, какое царит здесь на улицах.

Черными ручьями всюду течет народище и распевает песни. На Страстной разгонят - у Думы поют, у Думы разгонят - против окон Дубасова поют. Разгоняют нагайками, но лениво. Вчера отряд боевой дру­жины какой-то провокатор навел на казацкую засаду. Казаки прицели­лись, дружинники тоже. Постояв друг против друга в полной боевой го­товности несколько секунд, враждующие стороны мирно разошлись. Вообще - пока еще настроение не боевое, что, мне кажется, зависит, главным образом, от миролюбивого отношения солдат. Но их уже на­чинают провоцировать: распускают среди их слухи, что кое-где в солдат уже стреляли, есть убитые, раненые. Это неверно, конечно. Неверно был освещен в газетах и факт ареста отряда боевой дружины. Дело бы­ ло так: семеро из еврейского отряда были окружены полицией, и она, как это установлено самими же властями, опрашивавшими раненых полицей­ских - первая начала палить. Дружинники отвечали. 9 полицейских убито, 3 - тяжело ранено, 7 - легко. Дружинников убито двое, четверо - избиты и изранены так, что, вероятно, не встанут, один скрылся.

Оказалось, что полиция обращается с оружием хуже дружинников. Так, например, один из раненых полицейских начал колотить дружин­ ника по голове ручкой заряженнего револьвера, револьвер разрядился в лицо полицейскому. За неделю здесь ранено и убито полиции 53 чело­века. Теперь они ходят группами. Что-то разыграется здесь и, видимо, довольно грандиозное....»

3

Через два дня М. Горький писал К.П. ПЯТНИЦКОМУ

(№189. 11 декабря 1905, Москва)

«Дорогой друг, спешу набросать Вам несколько слов - сейчас при­ шел с улицы. У Сандунов(ских) бань, у Никол(аевского) вокзала, на Смоленском рынке, в Кудрине- идет бой. Хороший бой! Гремят пуш­ки - это началось вчера с 2-х часов дня, продолжалось всю ночь и не­ прерывно гудит весь день сегодня. Действует артиллерия конной гвар­дии - казаков нет на улицах, караулы держит пехота, но она пока не де­ рется почему-то и ее очень мало. Здесь стоит целый корпус, - а на улицах только драгуны. Их три полка - это трусы. Превосходно бегают от боевых дружин. Сейчас на Плющихе. Их били на Страстной, на Плю­щихе, у Земляного вала. Кавказцы - 13 человек - сейчас в Охотном ра­зогнали человек сорок драгун - офицер убит, солдат 4 убито, 7 тяжело  ранено. Действуют кое-где бомбами. Большой успех! На улицах всюду разоружают жандармов, полицию. Сейчас разоружили отряд в 20 чело­век, загнав его в тупик.

Рабочие ведут себя изумительно! Судите сами: на Садовой-Каретной за ночь возведено 8 баррикад, великолепные проволочные заграж­дения - артиллерия действовала шрапнелью. Баррикады за ночь были устроены на Бронных, на Неглинном, Садовой, Смоленском, в районе Грузин - 20 баррикад! Видимо, войска не хватает, артиллерия скачет с места на место. Пулеметов тоже или мало, или нет прислуги - вообще поведение защитников - непонятно! Хотя бьют - без пощады! Есть слу­хи о волнениях в войске, некоторые патрули отдавали оружие - факт. Гимназия Фидлера разбита артиллерией - одиннадцать выстрелов со­ вершенно разрушили фасад. Вообще - эти дни дадут много изувечен­ ных зданий - палят картечью без всякого соображения, страдают мно­го дома и мало люди. Вообще - несмотря на пушки, пулеметы и прочие штуки - убитых, раненых пока еще немного. Вчера было около 300, сегодня, вероятно, раза в 4 больше. Но и войска несут потери - мес­тами большие. У Фидлера убито публики 7, ранено 11, солдат - 25, офицеров - 3, было брошено две бомбы. Действовал Самогитский полк. Драгуны терпят больше всех. Публика настроена удивительно! Ей-богу - ничего подобного не ожидал! Деловито, серьезно - в деле - при стычках с конниками и постройке баррикад, весело и шутливо в безделье. Превосходное настроение! Сейчас получил сведение: у Никол(аевского) вокзала площадь усеяна трупами, там действуют 5 пушек, 2 пулемета, но рабочие дружины все же ухитряются наносить войскам урон. По всем сведениям, дружины терпят мало, - больше зеваки, любопытные, которых десятки тысяч. Все сразу как-то при­выкли к выстрелам, ранам, трупам. Чуть начинается перестрелка - тотчас же отовсюду валит публика, беззаботно, весело. Бросают в драгун чем попало все кому не лень. Шашками драгуны перестали бить - опасно, их расстреливают очень успешно. Бьют, спешиваясь с лошадей, из винтовок. Вообще - идет бой по всей Москве! В окнах стекла гудят. Что делается в районах, на фабриках - не знаю, но ото­ всюду —звуки выстрелов. Победит, разумеется, начальство, но - это не надолго, и какой оно превосходный дает урок публике! И не деше­ во это будет стоить ему. Мимо наших окон сегодня провезли троих раненых офицеров, одного убитого.

Что-то скажут солдаты? Вот вопрос!...»

4

Е.П. ПЕШКОВОЙ (№198. 20 декабря 1905, Петербург).

Ты, вероятно, думала, что меня уже из пушки застрелили, а я все еще жив. Третьего дня приехал сюда - в ушах стоят пушечные выстрелы и треск ружейных. Сейчас только у нас на квартире и в конторе кончился обыск. Вообще здесь - обыски и аресты. О Москве писать не стану, и некогда, са­ма прочитаешь. Но - не верь газетам. Знай твердо - революцию делал с од­ной стороны Дубасов, с другой - московский обыватель - это факт. Стран­но звучит? Да, но это верно. Потери собственно революционеров - ничтож­ны. И это - факт. Избивали обывателя. Масса убито женщин, много детей. Революцию искали шрапнелью, а она плохо знает разницу между мирным мещанином и мещанином-революционером. Первых - множество, ну и уби­ли их множество. Бои были жестокие, да, но все же газеты преувеличива­ют число убитых и раненых. Их не более 5 т. за десять дней сражений. Ду­басов - глуп. Пока ничего не могу сказать более подробно, ибо тороплюсь. Газеты наши все позакрывали. Запечатано 42 типографии. Вообще реак­ция дует в хвост и в гриву. И - зря. Общество быстро революционизирует­ся, правительство, развивая анархию, разоряет страну. У всех вытаращены глаза, все злы и всё более злятся....».

         Такая вот демократия была при Николае «святым», как называют его наследники черносотенцев и монархисты. Николаем «кровавым» назвал его русский народ, над которым династия Романовых издевалась  300 лет. М. Горький как очевидец описывает в письмах что вытворял этот «святой» и его мясники-генералы и жандармы.  

5

Читая письма  М. Горького, удивляешься продуктивности и производительности труда великого советского и русского писателя.

В 1912 г. Горький писал с Капри П. Максимову: «Мне приходится прочиты­вать не менее 40 рукописей в месяц и каждый день писать три, пять, семь писем. Мой расход на почту не меньше 200 лир в месяц».

О том, какое значение имела эта переписка для самого Горького, он сказал в «Бе­седе с писателями-ударниками» (11 июня 1931 г.): «Меня спрашивают: интересовался ли я письмами, которые мне присылают, и какого я о них мнения? Было бы странно, если бы я не интересовался такими письмами. Ясно, что я ими интересовался, и, алле­горически выражаясь, я ими кормлюсь. Они дают мне знание той действительности, в которой вы живете, которую вы же и творите. Это тот заряд энергии, который позво­ляет мне говорить с вами таким тоном, которым я говорю, а я говорю с вами, как будто не неделю только приехал, а давно здесь живу. Это значит: я говорю о правде, которую знаю. А знаю я ее потому, что получаю по пятнадцать-двадцать писем в день. Когда люди из глухой щели пишут, как там живут, ругаются, как им трудно и как они все-таки работают, то ясно, что для меня это исторический документ — документ эпохи, и та­ких документов я имею уже тысячи. Со временем это будет материал, который кто- то прочтет, обработает, и я думаю, что этот материал даст действительно изумитель­ную картину тех дней, в которые мы живем» (т. 26, с. 84—85).

****

Все цитируемые письма взяты мною из Тома 5 — М. ГОРЬКИЙ. ПИСЬМА. 1905-1906. М., 1999.

Все 20 томов опубликованных ИМЛИ писем М. Горького можно скачать в библиотеке. http://imwerden.de

М. ГОРЬКИЙ: НЕОТПРАВЛЕННОЕ ПИСЬМО Л.Н. ТОЛСТОМУ. Часть 2.

8C98DEED-0359-4F9B-816A-45F700A15E0A.jpeg 4

Буревестник революций в неотправленном письме Л.Н. Толстому продолжал разоблачать политическую позицию классика:

«Граф Лев Николаевич! Заслуженное Вами имя величайшего из со­временных художников слова не дает Вам права быть несправедливым к людям, которые бескорыстно и искренно любят свой народ и работа­ют для него не менее, чем Вы...

Эти безвестные, скромные люди страдают молча и мужественно, они сотнями и тысячами гибнут в борьбе за освобождение своего наро­да из позора рабства духовного - Ваше право не соглашаться с ними, но у Вас нет права не уважать их, граф!

«Вы не правы, когда говорите, что крестьянину нужна только зем­ля..., что русский народ, помимо облада­ния землей, хочет еще свободно мыслить и веровать, и Вы знаете, что за это его ссылают в Сибирь, гонят вон из России...

«И Вы не правы, когда говорите, что конституционные правительст­ва так же мало обращают внимания на права своего народа, как это де­лается у нас. Вы знаете, что, если в Англии народ скажет королю - ко­роль, ты не прав! - первый джентльмен своей страны не позволит себе бросить за это кого-либо в тюрьму. Вы знаете, что в России существу­ет только правительство, на Западе - правительство, законы и свобода слова, которая удерживает правительства от нарушения законов.

«В тяжелые дни, когда на земле Вашей родины льется кровь и, доби­ваясь права жить не по-скотски, а по-человечески, гибнут сотни и тыся­чи славных, честных людей, Вы, слова которого так чутко слушает весь мир, Вы находите возможным только повторить еще один лишний раз основную мысль Вашей философии: “нравственное совершенствование отдельных личностей - вот задача и смысл жизни для всех людей”.

«Но подумайте, Лев Николаевич, возможно ли человеку заниматься нравственным совершенствованием своей личности в дни, когда на ули­цах городов расстреливают мужчин и женщин и, расстреляв, некото­рое время еще не позволяют убрать раненых?

«Кто может философствовать на тему о своем отношении к миру, видя, как полиция избивает детей, заподозренных ею в намерении низ­вергнуть существующий государственный строй?

«И можно ли думать о мире и покое своей души в стране, где живут люди, которых можно нанимать за плату по 50 коп. в день для избиения интеллигенции, самой бескорыстной и чистой по своим побуждениям части русского народа?

«Как победить в душе чувства гнева и мести, зная, что вот, - в стра­не, где ты живешь, - лгуны и холопы натравливают одну семью людей на другую и вызывают кровавую бойню в городе для того, чтобы уничтожить в этой бойне тех людей, которые уже сознали свое челове­ческое достоинство и требуют признания за ними человеческих прав?

«В бессмысленной войне, непонятной и ненужной для народа, разо­ряющей страну, гибнут десятки тысяч людей; напоенный сообщениями о страданиях солдат, газетный лист кажется красным и влажным от че­ловеческой крови, воображение рисует поля, покрытые трупами мужи­ков, насильно одетых в солдатские шинели...

«Согласитесь граф, что человек, который во дни несчастий своей страны способен заниматься совершенствованием своей личности, про­извел бы на всех, кому дороги идеалы правды, красоты и свободы, - от­вратительное впечатление бессердечного фарисея и ханжи.

«Наконец, граф, обращая к Вам все те осуждения, которыми Вы, с высоты Вашей мировой славы, бросили в лучших русских людей, я по­зволю себе назвать Ваше письмо в “Times” не только несправедливым и неразумным, но также и вредным.

«Да, оно вредно. Я уже вижу, с каким удовольствием скалят свои зу­бы те хищники и паразиты нашей страны, которые, охраняя интересы тупой и грубой силы, угнетающей наш народ, защищают бесправие, разжигают ненависть в людях, нагло насилуя правду, проповедуют скверную ложь и всячески развращают измученное событиями, растерявшееся русское общество.

«Но их средства защиты своих холопских позиций с каждым днем все иссякают, им все труднее лгать, против них суровая правда жизни, и вот - теперь они будут рады Вашему письму.

И несхолько дней они будут повторять Ваши слова, они схватятся за них, как утопающие за солому, и кинут в лицо честных и мужествен­ных людей России тяжелые и обидные, ликующие и злорадные слова: - Лев Толстой не с вами!»

(Данное «Письмо графу Л.Н. Толстому», написано 5 марта 1905 г. в Эдинбурге. Под № 39. «Л.Н. ТОЛСТОМУ» помещено в 5 томе — М. ГОРЬКИЙ. ПИСЬМА. 1905-1906. М., 1999.)

5

Прошло более двух лет после того неотправленного письма М. Горького.

В сентябре 1908 г. когда прогрессивная общественность отмечала 80-летний юбилей классика мировой литературы, В. И. Ленин опубликовал статью «ЛЕВ ТОЛСТОЙ, КАК ЗЕРКАЛО РУССКОЙ РЕВОЛЮЦИИ». В ней и других статьях В. И. Ленин дал гениальную характеристику мировоззрения Л. Н. Толстого, раскрыл его значение как гениального реалиста. Все творчество классика мировой литературы — это отражение объективных противоречий, которыми была полна Россия того времени. Противоречий стало в жизни общества ещё больше в России наших дней.

   Ленин писал тогда в статье «ЛЕВ ТОЛСТОЙ, КАК ЗЕРКАЛО РУССКОЙ РЕВОЛЮЦИИ»: «...пресса до тошноты переполнена лицемерием, лицемерием двоякого рода: казенным и либеральным. Первое есть грубое лицемерие продажных писак, которым вчера было велено травить Л. Н. Толстого, а сегодня — отыскивать в нем патриотизм и постараться соблюсти приличия перед Европой. Что писакам этого рода заплачено за их писания, это всем известно, и никого обмануть они не в состоянии.

«Гораздо более утонченно и потому гораздо более вредно и опасно лицемерие либеральное. ...русский либерал ни в толстовского бога не верит, ни толстовской критике существующего строя не сочувствует. Он примазывается к популярному имени, чтобы приумножить свой политический капиталец, чтобы разыграть роль вождя общенациональной оппозиции, он старается громом и треском фраз заглушить потребность прямого и ясного ответа на вопрос: чем вызываются кричащие противоречия «толстовщины», какие недостатки и слабости нашей революции они выражают?»

  Ленин гораздо ярче и точнее, чем М. Горький, описывает кричащие противоречия в произведениях, взглядах, учениях Толстого:

«С одной стороны, гениальный художник, давший не только несравненные картины русской жизни, но и первоклассные произведения мировой литературы. Горький С другой стороны — помещик, юродствующий во Христе.

«С одной стороны, замечательно сильный, непосредственный и искренний протест против общественной лжи и фальши, — с другой стороны, «толстовец», т. е. истасканный, истеричный хлюпик, называемый русским интеллигентом...

«С одной стороны, беспощадная критика капиталистической эксплуатации, разоблачение правительственных насилий, комедии суда и государственного управления, вскрытие всей глубины противоречий между ростом богатства и завоеваниями цивилизации и ростом нищеты, одичалости и мучений рабочих масс; с другой стороны, — юродивая проповедь «непротивления злу» насилием.

«С одной стороны, самый трезвый реализм, срывание всех и всяческих масок; — с другой стороны, проповедь одной из самых гнусных вещей, какие только есть на свете, именно: религии, стремление поставить на место попов по казенной должности попов по нравственному убеждению, т. е. культивирование самой утонченной и потому особенно омерзительной поповщины.»

«Толстой смешон, как пророк, открывший новые рецепты спасения человечества.... Толстой велик, как выразитель тех идей и тех настроений, которые сложились у миллионов русского крестьянства ко времени наступления буржуазной революции в России.

Ленин делает важный ВЫВОД: «Историко-экономические условия объясняют и необходимость возникновения революционной борьбы масс и неподготовленность их к борьбе, толстовское непротивление злу, бывшее серьезнейшей причиной поражения первой революционной кампании.

«Говорят, что разбитые армии хорошо учатся. Конечно, сравнение революционных классов с армиями верно только в очень ограниченном смысле... Но одно приобретение первых лет революции и первых поражений в массовой революционной борьбе несомненно: это — смертельный удар, нанесенный прежней рыхлости и дряблости масс.

«Разграничительные линии стали резче. Классы и партии размежевались. Под молотом столыпинских уроков, при неуклонной, выдержанной агитации революционных социал-демократов, не только социалистический пролетариат, но и демократические массы крестьянства будут неизбежно выдвигать все более закаленных борцов, все менее способных впадать в наш исторический грех толстовщины!»

(«Пролетарий» № 35, (24) 11 сентября 1908 г. — В. И. ЛЕНИН. ПСС. Т. 17.)

****

А вот какое мнение о Л. Толстом высказал М. Горькому В.И. Ленин однажды много лет спустя:

«Как-то пришел к нему и вижу: на столе лежит том «Войны и мира».

— Да, Толстой! Захотелось прочитать сцену охоты, да. вот. вспомнил, что надо написать товарищу. А читать — совершенно нет времени. Только сегодня ночью прочитал вашу книжку о Толстом.

Улыбаясь, прижмурив глаза, он с наслаждением вытянулся в кресле, и, понизив голос, быстро продолжал:

— Какая глыба, а? Какой матерый человечище! Вот это, батень­ ка, художник... И,—знаете, что еще изумительно? До этого графа подлинного мужика в литературе не было.

Потом, глядя на меня прищуренными глазками, спросил: — Кого в Европе можно поставить рядом с ним?

Сам себе ответил:

— Никого.

И, потирая руки, засмеялся, довольный.

         

Я нередко подмечал в нем черту гордости русским искусством. Иногда эта черта казалась мне странно чуждой Ленину и даже наив­ной, но потом я научился слышать в ней отзвук глубоко-скрытой, радостной любви к рабочему народу. (Очерк «Ленин»)

6

После смерти Толстого, вспоминая о своем “письме графу”, Горький сообщал В.Г. Короленко: “Письмо мое было резко, и я не послал его” (Г-30. Т. 14. С. 279).

   В наши дни подобных писем никто из русских писателей не пишет. Во-первых, нет таких крупных писателей, какими были Лев Толстой и Максим Горький. Нет в России сегодня писателей, признанных классиками мировой литературы прогрессивной общественностью планеты. Во-вторых, немало писателей нашло своё место на баррикадах классовой борьбы в России на стороне правящей антинародной верхушки. Сегодня они осуждают и тоталитаризм, и сталинизм и «красный террор», а так же «процессы и судилища», в которых «уничтожались наши соотечественники, называемые «врагами народа», «врагами социалистического строя».

   Почитали бы они лучше М. Горького. Великим М. Горький стал потому, что не изменил пролетариату до последней минуты своей жизни, не предал идеалов марксизма-ленинизма. На баррикадах классовой борьбы в России Буревестник революции всегда мужественно стоял на стороне трудового народа. Никогда не был «маятником» в политических процессах в отличие от «маятников» и «халдеев» наших дней. Даже тогда, когда писал «несвоевременные мысли». За что подвергался не раз и арестам и ссылкам. И годами был вынужден жить за границей.          

Нынешних «борцов» за доброту и справедливость никто не собирается арестовывать. Их даже подкармливают правительственными наградами и поздравлениями.

Как радикально изменилась русская славянофильская интеллигенция, растерявшая за последние полвека легкие и яркие перья былого интернационализма!...

7

Семь статей Ленина о Толстом и многие статьи М. Горького про­низаны атмосферой революционной борьбы. Ленин свои выводы связывает с актуальными задачами, которые революция ставит перед рабочим классом и крестьянством.

Во-первых, он подчёркивает, что в старой России был огромный процент неграмотных. Для них литература оставалась за семью печатями. Лишь после победы революции судьба искусства может слиться с судьбой народа.

Во-вторых, многие бывшие советские писатели забыли слова М.  Горького о том, что жизнь — это «борьба господ за власть и рабов — за освобождение от гнета власти. Темп этой борьбы становится все быстрее по мере роста в народных массах чувства личного достоинства и сознания классового единства интересов.»

  Материалы 1 съезда советских писателей (1934) пропитаны идеями марксизма-ленинизма. Метод социалистического реализма, разработанный и принятый за основу новой пролетарской художественной литературы и пролетарского литературоведения, впитал в себя идеи, высказанные М. Горьким в неотправленном письме Л. Н. Толстому, и прозвучавшие в статьях Ленина о великом русском писателе и о партийности пролетарского писателя.

*****

Институт мировой литературы, созданный в сентябре 1932 г. по Постановлению Президиума Центрального Исполнительного Комитета Союза ССР "О мероприятиях в ознаменование 40-летия литературной деятельности Максима Горького", опубликовал более ста томов «Литературного наследства». Одиннадцать из них — о творчестве Л. Н. Толстого. (В 1939 - два, в 1961 - два, в 1965 - два тома, в 1979-81 - пять).  

ЧИТАЯ ПИСЬМА МАКСИМА ГОРЬКОГО... о событиях 1905 года. Часть 3.

D8288D6D-1AC5-454E-B244-BEF799310447.jpeg

Письмо попу Гапону

1

Весь год М. Горький пишет статьи, очерки, рассказы и работает на революцию. В августе он посылает письмо В.И. ЛЕНИНУ. (№113. Август, до 7(20), 1905, Куоккала)

«Владимиру Ильичу Ульянову

Глубокоуважаемый товарищ!

Будьте добры - прочитав прилагаемое письмо - передать его - воз­можно скорее - Гапону.

Хотел бы очень написать Вам о мотивах, побудивших меня писать Гапону так - но, к сожалению, совершенно не имею свободной ми­нуты.

Крепко жму Вашу руку.

Да, - считая Вас главой партии, не будучи ее членом и всецело по­лагаясь на Ваш такт и ум - предоставляю Вам право, - в случае если Вы из соображений партийной политики найдете письмо неуместным - ос­тавить его у себя, не передавая по адресу.»

М. Горький просил передать именно это письмо

2

Г.А. ГАПОНУ (№114. август, до 7(20), 1905, Куоккала. На тот момент Гапон еще не был разоблачен в связях с Департаментом полиции).

2B0CF8A2-036A-4FCB-8FFC-2508C2B66D95.jpeg

Уважаемый товарищ!

Буду говорить просто и кратко. Заранее извиняюсь перед Вами - если как-либо задену самолюбие Ваше, чего я, поверьте, не хочу. “Си­ла в единении” - это неоспоримая социальная аксиома, и она наиболее приложима к великому и трудному делу освобождения пролетариата от ига капитала и самодержавия. Ведь у рабочего нет друзей, кроме рабочих, и поэтому весь рабочий класс должен быть твердо организован в одну семью, в одну дружину борцов за свои человеческие права.

До сей поры организацией рабочего класса в нашей стране занима­лась социал-демократическая интеллигенция, только она бескорыстно несла в рабочую среду свои знания, только она развивала истинно про­летарское миропонимание в трудящихся классах, только она социалистична, а Вы знаете, что освобождение рабочих достижимо лишь в со­циализме, только социализм обновит жизнь мира, и он должен быть религией рабочего.

Широко развившееся революционное настроение в рабочем классе, с одной стороны, разногласия в партии по вопросам о наилучшем спо­собе организации пролетариата и ускорении победы над врагом, с дру­гой, поставили ныне партию в трудное положение - она чувствует себя не в силах удовлетворить назревшие боевые настроения массы, и это вызывает у рабочих недоверчивое, а порою даже - и враждебное отно­шение к социал-демократии.

Задача всякого истинного друга рабочего класса должна быть такова: нужно принять все меры, употребить все усилия, все влияние для того, что­ бы возникающая рознь между интеллигенцией и рабочими не развивалась до степени отделения духа от плоти, разума от чувств, тела от головы.

Элемент сознания в рабочем движении еще не так велик и обширен, чтобы рабочие могли обойтись без тех знаний, которые несет им соци­ал-демократия, хотя и юная, и не крепко организованная, но уже срав­ нительно сильная своим опытом и техническими средствами, имеющи­ мися в ее руках, - подумайте над этим.

С другой стороны, либеральная буржуазия, стремясь к захвату вла­сти над страной и народом, явно рассчитывает воспользоваться револю­ционным настроением народа и, руководя им, использовать это настро­ение в своих целях, а когда власть будет в ее руках, она, конечно, упот­ребит ее прежде всего на закрепощение народа.

Рабочим трудно самостоятельно разобраться в разноречиях про­грамм, они идут и за либералами, которые выставляют приманкой для них политическое освобождение, и никогда еще помощь социал-демо­кратии не была так необходима для рабочего, как теперь.

Со всех сторон к его шее ласково тянутся цепкие руки буржуев, отовсюду он слышит грубую лесть, развращающую его разум, его само­ сознание, едва вспыхнувшее, всячески хотят загасить, и все - либералы, демагоги, полиция, все в один голос кричат ему - долой интеллигенцию! - подразумевая под интеллигенцией именно социал-демократическую партию, что они не скрывают.

Это стремление отделить голову от тела ясно и понятно, так же, как подло. Никто не обращается к разуму рабочего класса, все взыва­ют к его чувству, ибо чувство легче обмануть, проще эксплуатировать.

«Момент, который мы переживаем, страшно важен и страшно опа­сен. Все искренние друзья народа должны понять огромное значение момента, и все они должны в действиях своих не отходить от великого истинно социал-демократического принципа: “сила в единении”, все они должны работать для концентрации сил рабочего класса, для сохране­ ния его энергии, чтобы в решительный момент борьбы за власть эта энергия завоевала народу необходимое ему и только ему принадлежа­ щее народовластие.

В единении - сила, товарищ!

«А Вы, подчиняясь мотивам, мне плохо понятным, очевидно, не продумав значения Ваших намерений, работаете в сторону разъеди­нения, в сторону желаемого всеми врагами народа отделения разума от чувства. Это ошибка, и последствия ее могут быть неизмеримо пе­чальные.

Не самостоятельную рабочую партию, разъединенную с интелли­генцией, нужно создавать, а нужно влить в партию наибольшее коли­чество сознательных рабочих, нужно ввести в партию новую энергию тех интеллигентов-рабочих, чей разум освобожден от предрассудков и чье классовое самосознание развилось, стало ясным, создало нового человека.

Не обижайтесь на меня - дело идет об интересах народа - личным самолюбиям не место в этом деле - не обижайтесь, но я принужден со­вестью моей сказать Вам, что Вашу работу считаю вредной, мало про­думанной и разъединяющей силы пролетариата.

Укажу Вам на некоторые частности, очень характерные и важные для освещения Вашего дела.

Вот, например, Петров, один из людей, которых Вы ставите во главе Вашей организации, как это видно из его слов и действий. Я 18 лет живу среди революционной публики и хорошо знаю ее - я вижу, что Петров - человек тупой, неразвитый, совершенно неспособный разо­браться в вопросах политики и тактики, не понимающий значения момента, не понимающий даже Ваших задач.

Такие люди во главе дела - невозможны, они опасны, ибо, не умея ни в чем разобраться, действуя по велениям чувства, а не разума, они могут наделать непоправимые ошибки, платить за которые придется их товарищам.

В том практическом деле, которое Вы так успешно начали, Вы до­пустили опасное фантазерство, которое неизвестно еще как пройдет и, очень вероятно, уничтожит всю Вашу работу, все средства, потрачен­ные Вами, да прихватит немало людей.

Вы говорили о боевой организации Вашей как о факте, а где она? И Ваши люди очутились нос к носу с полной невозможностью принять Вашу посылку.

Дорогой товарищ! Я Вас знаю, уважаю Вас за энергию, за бескоры­стие Вашей работы для освобождения народа, но истинный революци­онер есть разум!

И я всей силой сердца моего убеждаю и прошу Вас - не разъединяй­тесь с социал-демократией, в ее руках горит светоч разума - идите же рядом с нею!

Это сделает Вашу работу более продуктивной, менее ошибочной, это избавит Вас от личной ответственности, которую никто не вправе брать на себя в деле истинно народном, в деле, которое только народ санкционирует, и которым, со временем, должен править сам народ.

Со временем - когда его чувство и разум сольются в одну необори­ мую силу.

Может быть, товарищ, я был резок в моем письме, но ведь я пишу к человеку, который стоял под пулями, и - мне кажется - слова не должны и не могут задеть его.

Повторяю: в великом деле борьбы народа за свои права не может быть места личным самолюбиям - так?

Подумайте над этим письмом, товарищ, прошу Вас, подумайте над ним!

Его писал демократ по крови, человек, много видевший, много ис­пытавший на своем веку и искренно всей душой уважающий Вас.

Нам нужно бы, нам необходимо видеться лично8! Лицо, которое пе­редаст Вам это письмо, будет говорить с Вами о важности свидания и об устройстве его.

Жму Вашу руку, товарищ!»

3

М. Горький сообщает жене о том, что вытворяли сатрапы кровавого царя в столичном граде Российской империи:

Е.П. ПЕШКОВОЙ (№121. Около 2 сентября 1905, Петербург)

«... Вчера, на Знаменской, офицер обидел солдата - моментально со­бралась толпа, с воина сорвали погоны, накидали ему пощечин, кстати ударили и даму, бывшую с ним, он убежал в магазин, двери за ним за­перли, тогда толпа принялась громить магазин. Вероятно, офицера уби­ли бы, первые отряды полиции ничего не могли сделать, явились каза­ки, солдаты. Толпа вела себя удивительно просто и открыто, - говори­ли и кричали всё, что надо, прямо в лица полицейских, и вообще было обнаружено очень много сознательной силы и даже - такта.

«Между этой толпой и народом 9-го Января - резкая разница, вот оно значение 9-го Января! В Питере подготовляется патриотический погром - все, кому нужно, получили письма с угрозой убить и т.д. Письма очень грамотно составлены и хорошо напечатаны...

«...я уве­рен, что в Питере - погром почти невозможен, здесь очень много соз­нания. Иное дело Москва, где всё это ведется совершенно открыто и пропаганда войны с революцией имеет несомненный успех. В здании государст(венного) коннозаводства Шарапов и Хомяков еженедельно устраивают собрания в несколько сот человек, на них присутствуют дворники, мелкие лавочники, ломовые, хулиганы, агенты охранки и т.д....»

*****

Предательство интересов пролетариата попом Гапоном разочаровало М. Горького. Он утратил остатки веры в возможность сотрудничества с церковниками в революции. Писатель вступает партию большевиков.

Выполняя партийное поручение, в феврале 1906 г.  по поручению Ленина и Красина М. Горький едет в США для сбора средств в кассу большевиков для продолжения  революционно-освободительной борьбы с самодержавием.

****

           

Все цитируемые письма взяты мною из Тома 5 — М. ГОРЬКИЙ. ПИСЬМА. 1905-1906. М., 1999.

М. ГОРЬКИЙ: НЕОТПРАВЛЕННОЕ ПИСЬМО Л.Н. ТОЛСТОМУ. Часть 1.

53FF0B37-2826-487D-A842-C184C90DF7B1.jpeg Г

9 сентября исполняется 190 лет со дня рождения Л.Н. Толстого.  Все прогрессивное человечество готовится отметить 190-летний юбилей великого мыслителя, гениального писателя, классика русской литературы.  

9C45CE75-E2CE-465A-B864-AA13F6712732.jpeg


Читая письма М. Горького, наткнулся на одно злое, но справедливое письмо по поводу событий, происходивших в России после 9 января. Оно было написано им Л. Н. Толстому из Эдинбурга 5 марта 1905 г. В нем речь шла о ста­тье Л.Н. Толстого “Об общественном движении в России”, опубликованное в лондонской газете “Таймс”. Ее содержание под заголовком “Л. Толстой - о кризисе в России” было изложено в газете “Русские ведомости” (1905, 2 марта).

Однако, почитав в прессе отклики на эту статью классика русской литературы, Буревестник русской революции решил не отправлять его адресату.

1

В своей статье Л. Н. Толстой и осудил царское правительство, и высказался против насильственного изменения общественного устройства революционными действиями народных масс. Он писал, что политическая деятельность, направленная против царского самодержавия, «нецелесообразна, неразумна и неправильна».

Заметим, что, как граф и богатый дворянин,  Л. Н. Толстой, естественно, не мог поддержать антиправительственные выступления трудового народа России.

М. Горького возмутило подобное мнение классика о революционных событиях, обрушившихся на России после расстрела мирного шествия тысяч россиян к царю 9 января 1905 г. по приказу императора Николая II. *

2

Буревестник русских революций спорил с Л.Н. Толстым: мнение графа не отражало реалий жизни. Граф обманывал, или скажем мягче, вводил в заблуждение западную общественность.

    Во-первых, отмечал певец новой России, Л. Н. Толстой далёк от понимания того страшного гнёта, которому подвергали дворяне крестьян, и буржуазия — пролетариат. Он писал в упомянутом письме классику: «Вы уже не знаете, чем теперь живут простые рабо­чие люди нашей родины, Вы не знаете их духовного мира, Вы не можете говорить о желаниях их. Вы утратили это право с той поры, когда перестали прислушиваться к голосу народа».

    Во-вторых, певец новой России подчеркнул вредность философии самоусовершенствования, проповедуемую Толстым. По мнению Л. Н. Толстого политическая борьба «отвлекает людей от той единственной деятельности - нравственно­го совершенствования отдельных лиц, посредством которой и только посредст­вом которой достигаются те цели, к которым стремятся люди, борющиеся с правительством” (Толстой. Т. 36. С. 159).

    Позже в июне в другой статье М. Горький объяснил, что высоко ценит Толстого как писателя и любит его как человека. Однако отношение Л.Н. Толстого к политическому движению в России  огорчило его лично и всех его друзей. «Этот человек впал в рабство своей идеи. Он дав­но уже замкнулся от русской жизни и не прислушивается с должным внимани­ем к ее голосу (...) Не надо придавать особого значения его словам о современном положении России. Он очень далеко стоит сейчас от нее”.

   В октябре-ноябре 1905 г. Горький напечатал в большевистской газете “Новая жизнь” “Заметки о мещанстве”, в которых выступил с резкой критикой религиозно-нравственного учения Толстого, в частности проповеди “пассивно­сти и терпения».

Эта история актуальна в России сегодня. Немало русских интеллигентов идут по пути, прочерченному Л. Н. Толстым. Они призывают то идти к храму на холме, то одобрять все действия российского правительства, то признать святость последнего российского царя, бросившего трон в самый тяжелый час истории страны и династии.

3

   В этом смысле цитаты из неотправленного письма Л. Н. Толстому интересны и поучительны:

«Вы слишком поторопились заключить, - писал М. Горький в том письме, - что эта пассивная фи­лософия свойственна всему русскому народу, а не есть только отрыжка крепостного права, и Вы ошиблись, граф, - есть еще миллионы мужи­ков - они просто голодны, они живут как дикари, у них нет определен­ных желаний, и есть сотни тысяч других мужиков, которых Вы не зна­ете, ибо, повторяю, не хотели слушать голос их сердца и ума....

«Вы назвали несвоевременной и неразумной деятельность тех лю­дей, которым невыносимо больно видеть русский народ голодным, бес­правным, придавленным тяжестью насилий над ним, видеть, как он, не­вежественный и запуганный, способен идти за рюмку водки бить и уби­вать всех, на кого ему укажут, даже детей.

«Это ошибка, граф. Вы назвали неразумной работу людей, которые хотят видеть в России такой порядок, при котором [все люди могли бы] весь народ мог бы свободно и открыто говорить о потребностях своего духа, мог бы смело думать и сознательно веровать, не боясь, что за это изобьют, бросят в тюрьму, пошлют в Сибирь и на каторгу, как это бы­ло с духоборами, павловскими сектантами и тысячами других русских людей, изгнанных из России, изувеченных, перебитых нашим командующим классом, озверевшим от напряжения сохранить свою власть над страной.»

«Это несправедливо, граф.

4

   Буревестник революций продолжает:

«Граф Лев Николаевич! Заслуженное Вами имя величайшего из со­временных художников слова не дает Вам права быть несправедливым к людям, которые бескорыстно и искренно любят свой народ и работа­ют для него не менее, чем Вы...

Эти безвестные, скромные люди страдают молча и мужественно, они сотнями и тысячами гибнут в борьбе за освобождение своего наро­да из позора рабства духовного - Ваше право не соглашаться с ними, но у Вас нет права не уважать их, граф!

«Вы не правы, когда говорите, что крестьянину нужна только зем­ля..., что русский народ, помимо облада­ния землей, хочет еще свободно мыслить и веровать, и Вы знаете, что за это его ссылают в Сибирь, гонят вон из России...

«И Вы не правы, когда говорите, что конституционные правительст­ва так же мало обращают внимания на права своего народа, как это де­лается у нас... Вы знаете, что в России существу­ет только правительство, на Западе - правительство, законы и свобода слова, которая удерживает правительства от нарушения законов.

«В тяжелые дни, когда на земле Вашей родины льется кровь и, доби­ваясь права жить не по-скотски, а по-человечески, гибнут сотни и тыся­чи славных, честных людей, Вы, слова которого так чутко слушает весь мир, Вы находите возможным только повторить еще один лишний раз основную мысль Вашей философии: “нравственное совершенствование отдельных личностей - вот задача и смысл жизни для всех людей”.

«Но подумайте, Лев Николаевич, возможно ли человеку заниматься нравственным совершенствованием своей личности в дни, когда на ули­цах городов расстреливают мужчин и женщин и, расстреляв, некото­рое время еще не позволяют убрать раненых?

«Кто может философствовать на тему о своем отношении к миру, видя, как полиция избивает детей, заподозренных ею в намерении низ­вергнуть существующий государственный строй?

«И можно ли думать о мире и покое своей души в стране, где живут люди, которых можно нанимать за плату по 50 коп. в день для избиения интеллигенции, самой бескорыстной и чистой по своим побуждениям части русского народа?

«Как победить в душе чувства гнева и мести, зная, что вот, - в стра­не, где ты живешь, - лгуны и холопы натравливают одну семью людей на другую и вызывают кровавую бойню в городе для того, чтобы уничтожить в этой бойне тех людей, которые уже сознали свое челове­ческое достоинство и требуют признания за ними человеческих прав?

«В бессмысленной войне, непонятной и ненужной для народа, разо­ряющей страну, гибнут десятки тысяч людей; напоенный сообщениями о страданиях солдат, газетный лист кажется красным и влажным от че­ловеческой крови, воображение рисует поля, покрытые трупами мужи­ков, насильно одетых в солдатские шинели...

«Согласитесь граф, что человек, который во дни несчастий своей страны способен заниматься совершенствованием своей личности, про­извел бы на всех, кому дороги идеалы правды, красоты и свободы, - от­вратительное впечатление бессердечного фарисея и ханжи.

«Наконец, граф, обращая к Вам все те осуждения, которыми Вы, с высоты Вашей мировой славы, бросили в лучших русских людей, я по­зволю себе назвать Ваше письмо в “Times” не только несправедливым и неразумным, но также и вредным.

«Да, оно вредно. Я уже вижу, с каким удовольствием скалят свои зу­бы те хищники и паразиты нашей страны, которые, охраняя интересы тупой и грубой силы, угнетающей наш народ, защищают бесправие, разжигают ненависть в людях, нагло насилуя правду, проповедуют скверную ложь и всячески развращают измученное событиями, растерявшееся русское общество.

«Но их средства защиты своих холопских позиций с каждым днем все иссякаюто, им все труднее лгать, против них суровая правда жизни, и вот - теперь они будут рады Вашему письму.

И несколько дней они будут повторять Ваши слова, они схватятся за них, как утопающие за солому, и кинут в лицо честных и мужествен­ных людей России тяжелые и обидные, ликующие и злорадные слова: - Лев Толстой не с вами!»

(Продолжение следует)

ЧИТАЯ ПИСЬМА МАКСИМА ГОРЬКОГО... о событиях января-февраля 1905 года. Часть 2.

6B20B0BA-7B1C-4AF8-8E41-C52F4DBCE194.jpeg

«Прохвост Витте рекомендует меня иностранным корреспондентам как одного из главных деятелей “смуты”.»

М. Горького арестовали и продержали месяц в Петропавловской крепости. К тому времени международный авторитет писателя-революционера был очень чрезвычайно высок. Прогрессивная общественность Запада выступила с гневным протестом против заключения автора «На дне» в Петропавловскую крепость в январе 1905 г. Дольше сатрапы Николая II держать Буревестника революции не могли. Скрепя зубами, подручные императора были вынуждены выпустить Горького на свободу.

4

27 февраля 1905 г. И. Горький направил письмо (32) в редакцию газеты  “BERLINER TAGEBLATT”:

«Мне стало известно, что Ваша газета первая возбудила протест против моего ареста и заключения в крепость, и я прошу Вас принять мою искреннюю благодарность и передать ее людям всех стран, почтивших меня лестными выражениями симпатии ко мне, рядо­вому солдату непобедимой армии тех людей, которые отдают свой ум и свое сердце на борьбу за свободу, истину, красоту и за уважение к чело­веку.

——

«Тяжело жить в стране, где с каждым днем все более грозно растет и разгорается дикое чувство ненависти человека к человеку, искусст­венно разжигаемое темной силой этой несчастной страны и тупыми, на­глыми рабами этой силы.

Страшно видеть, как люди, озверевшие от напряжения сохранить свою власть над страной, бьют детей, убивают женщин, истребляют сотни безоружных людей, мирно идущих просить признания за ними минимума человеческих прав, как натравливают одну национальность на другую, изощряя всю звериную хитрость и грубую силу свою для то­ го, чтоб согнуть под ярмо шею многострадального русского народа, ны­не могуче поднимающего свою голову - тяжело, трудно жить в России тому, в чьей груди не железное сердце, кто искренно любит свой народ  и видит, как бессмысленно и бесцельно истребляют его и на улицах го­родов, и там, далеко на Востоке.

«Но взрыв сочувствия и интереса к моей родине, вспыхнувший так ярко во всей Европе и в Новом Свете, пылкое внимание лично ко мне, сильно тронувшее мое сердце, - всё это наполняет мою душу крепкой верой, что со временем люди воспитают в себе сознание духовного родства всех со всеми и великое чувство уважения к человеку, - к челове­ку, который, несмотря на все свои недостатки, есть лучшее на земле и которого нельзя порабощать, нельзя! - Потому что его нужно вести вперед, все дальше от животного, если мы искренно хотим красоты и гармонии в нашей жизни!

«Я верю - настанет время, когда все люди единодушно будут проте­ стовать против всякого насилия над человеком, кто бы он ни был, - и все люди братски подадут друг другу руки и провозгласят один девиз для всей земли: нет и не может быть принципа, который мог бы оправ­дать насилие над человеком - вот единственный незыблемый принцип!

Да здравствует свобода, истина и уважение к человеку!

27-го февраля 1905 г.». (Том 5 — М. ГОРЬКИЙ. ПИСЬМА. 1905-1906. М., 1999., С. 27-28).

5

В письме жене (9. Е.П. ПЕШКОВОЙ 25-26 февраля 1905 г.) М. Горький рассказал, что он слышал о том что царские сатрапии вытворяли не только в столице, но и в Риге:

«Ехать в Ригу, мой друг, мне было нельзя, ибо там и по сей день бес­покойно, - ведь в Риге с публикой обращались не менее серьезно, чем в Питере, до сей поры похоронено около 300 и, как говорят сведущие люди, свыше 400 раненых лежат в больницах, на квартирах и в тюрь­мах. В силу этого - настроение в городе приподнято, одни хотят мстить, другие ожидают возмездия, все настороже. Принимаются экстраординарные меры к изъятию из жизни вредных личностей, так, напр., на днях в квартиру моих знакомых явились “неизвестные лица”.

«Прохвост Витте рекомендует меня иностранным корреспондентам как одного из главных деятелей “смуты”. “Смуты” - каково? Они всё еще полагают, что это смута, а не начало новой русской истории. Изу­мительная глупость или нахальство. А Куропаткина - бьют (в войне с Японией. - Ю. Г.), эскадру возвращают, Суворин - плачет, старая гнусная проститутка, и зовет всех на Восток, где, дескать, решается истинная судьба России. Вот сволочь, рабья душа! Он гораздо вреднее Мещерского, Грингмута и К°10, ибо умнее их всех вместе. Вероятно, я скоро наступлю ему на язык. (Том 5 — М. ГОРЬКИЙ. ПИСЬМА. 1905-1906. М., 1999, С. 23-24)

6

    В письме писатель упоминает о войне российской империи с Японией. Империалистическая Россия не была готова к ней с военно-технической точки зрения. В конце февраля 1905 г. не­смотря на превосходство в силах, русская армия проиграла японцам крупное сражение под Мукденом в Манчжурии. В этом сражении она потеряла около 120 тыс. убитыми, ранеными и взятыми в плен. А в мае в битве при Цусиме был разбит русский флот. Николай II бесславно проиграл войну и обратился к банкирам Европы и Америки за кредитами...

 М. Горький в то же время обратился к зарубежным банкирам и просил не выделять кредитов царю, приказавшего расстрелять мирное народное шествие 9 января. Помните слова Валентина Пикуля: «Когда возводятся баррикады, то всегда возникают две правды - по одну и по другую сторону. Не понимать этого могут только идиоты!»

7

  А после кровавого воскресенья Горький в одной из статей писал:

«...везде видна гнусная работа кучки людей, обезумевших от страха потерять свою власть над страной, — людей, которые стремятся залить кровью ярко вспыхнувший огонь сознания народом своего права быть строителем форм жизни... Эти люди привыкли к власти, им так хорошо жилось, когда они могли, никому не давая отчёта в своих действиях, распоряжаться судьбою и богатствами нашей страны, силой и кровью народа: они привыкли смотреть на Россию как на своё поместье, они насильно держали бесправный народ в невежестве и грязи — для того, чтобы ослабить дух народа, не дать роста его энергии, сделать его слепым и немым рабом, послушным их воле."

98CA1516-0212-441E-8097-E7E9D2F9BDF4.jpeg В те революционные дни он обращался к рабочим  России и всех стран. Оно было опубликовано в российских и зарубежных газетах:

«Товарищи! Борьба против гнусного притеснения несчастных есть борьба за освобождение мира, жаждущего избавления от целой сети грубых противоречий, о которые разбивается [всё человечество], полное чувства горечи и бессилия. Вы, товарищи, храбро пытаетесь разорвать эту сеть, но ваши враги настойчиво хотят возвратить вас к ещё большему ограничению. Ваше оружие, ваш острый меч — ПРАВДА, оружие же врагов ваших — ЛОЖЬ. Они, ослеплённые золотом, преклоняются пред его могуществом и не видят великих идеалов единения всего человечества в одной большой семье свободных тружеников. Этот идеал сверкает, как звезда, и поднимается всё выше и ярче светит во мраке бури.

«Капиталисты, дворяне, самодержавие испуганы революционным выступлением пролетарских масс в России. Они для борьбы с пролетариатом и используют все имеющиеся у них средства в этой беспощадной битве. Видя могучее движение масс к свободе и свету, они, дрожа от ужаса, тщетно утешают себя надеждой победить справедливость и прибегают к последнему средству, к клевете, представляя пролетариат толпой голодных зверей, способных только безжалостно разрушать всё встречающееся им на пути. Они превратили религию и науку в оружие вашего порабощения. Они придумали национализм и антисемитизм — этот яд, которым они хотят убить веру в братство всех людей. Их бог однако существует только для буржуазии, для того, чтобы караулить её имущество.... Да здравствует пролетариат, смело стремящийся к обновлению мира! Да здравствуют рабочие всех стран, руками которых созданы богатства народов и которые стремятся теперь [создать] новую жизнь! Да здравствует социализм — религия рабочих! Привет борцам, привет рабочим всех стран, пусть они всегда сохраняют свою веру в победу истины и справедливости! Да здравствует человечество, соединённое великими идеалами равенства и свободы!» (Максим Горький. Отрывки из  статей. Том 23 из 30-томного собрания сочинений).

8

Революция 1905 г. потрясла и воодушевила Горького на борьбу. Он вступает в социал-демократическую партию. В конце года он создаёт редакцию первой легальной большевистской газеты «Но­вая жизнь» и впервые встречается с В. И. Лениным.

****

Все цитируемые письма взяты мною из Тома 5 — М. ГОРЬКИЙ. ПИСЬМА. 1905-1906. М., 1999.

Все 20 томов писем М. Горького можно скачать в библиотеке

http://imwerden.de

ЛИТЕРАТУРНЫЕ ДАШНАКИ И СОВЕТСКАЯ АРМЕНСКАЯ ЛИТЕРАТУРА. Часть 2. (Первый съезд советских писателей).

75C89E81-0C10-46CE-9A37-19B3A4D43118.jpeg

ДОКЛАД Д. А. СИМОНЯНА О ЛИТЕРАТУРЕ АРМЯНСКОЙ ССР (продолжение).

«Современная армянская литература отличается от старой литературы не только тем, что она развивается на совершенно иной основе, но также и тем, что эта литература после перерыва в три столетия развивается внутри страны. Это обстоятельство является результатом того, что Армения находится в лоне советских республик. Тов. Сталин в своей классической работе «Марксизм и национальный вопрос» указывал, что развитие национальных культур угнетенных народов возможно только под эгидой пролетарской диктатуры. На примере всех национальностей нашего Союза и в частности Армении это указание получило блестящее подтверждение.
«Трудящиеся массы Армении под руководством коммунистической партии 29 ноября 1920 г. свергли иго армянской буржуазно-националистической партии «Дашнакцутюн» и установили советскую власть. Диктатура пролетариата открыла перед порабощенными массами огромные возможности для творческой работы. В братской связи с трудящимися всех национальностей великого Союза они строят социалистическое общество и созидают новую культуру, национальную по форме, социалистическую по содержанию.»

Результаты культурной революции.
«За 13 лет существования советской власти в Армении мы достигли громадных результатов в области культурного строительства.
«Осуществлена ликвидация неграмотности, проведено всеобщее обучение в пределах семилетнего образования. В Эривани, столице Армении, создано 8 высших учебных заведений, из которых Ветеринарный и Зоотехнический институты — всесоюзного значения. В Армении работают 15 научно-исследовательских институтов.
«Научно-исследовательская работа институтов истории материальной культуры и марксизма-ленинизма, в области фольклора, лингвистики сравнительной филологии, историографии имеет огромное значение с точки зрения освещения истории ближневосточных народов.
«Культурная революция в Армении развернулась особенно мощно в течение первой пятилетки и первых лет второй пятилетки. На основе индустриализации страны и развертывания культурной революции развиваются литература и искусство советской Армении.
Истоки современной революционной, пролетарской литературы Армении восходят к началу XX столетия. В этот период в армянской литературе возникает революционное течение.
«Советская литература Армении сейчас имеет в своих рядах самых лучших представителей армянской литературы досоветского периода.... Но под знамена пролетарской борьбы стали не только лучшие представители дореволюционной армянской литературы, но и лучшие культурные силы, бывшие в прошлом под влиянием националистической идеологии армянской буржуазии. Теперь там, за рубежом, контрреволюционные дашнаки, обивающие пороги империалистов, имеют в своих рядах лишь жалкие фигуры представителей издыхающей мистической националистической литературы. Среди писателей досоветского периода, ныне работающих на фронте литературы, самой крупной фигурой является Ширванзаде. Он родился в 1858 г. Ныне этот убеленный сединами писатель находится на нашем съездде.
«За 13 лет существования советской власти в Армении вырос сильный отряд пролетарских писателей. В 1922 г. группа поэтов — Егише Чаренц, Азат Впггуни, Генорк Абов — выступала с литературной платформой, известной в истории советской литературы под названием «Декларации трех». Упомянутые три поэта в своей декларации провозглашали новую эру в армянской литературе, эру пролетарской литературы. Открыв борьбу против старой литературы, они звали поэзию в массы, на улицу. Вслед за этой декларацией поэт Азат Впггуни начал издавать журнал «Мурч» «Молот»).
«Вскоре организовалась ассоциация пролетарских писателей, объединявшая в первый период своего существования до 400 начинающих писателей.
Наряду с ассоциацией пролетарских писателей создается группа попутчиков, именовавших себя «трудовыми писателями», и наконец еще одна группа армянских писателей, которая просуществовала недолго, ибо и в идеологическом и в творческом отношении эта группа не сумела преодолеть буржуазно-националистических традиций дооктябрьской буржуазной литературы. Таким образом до постановления ЦК ВКП (б) от 23 апреля 1932 г. в Армении существовали две литературные организации: «Ассоциация пролетарских писателей» и «Трудовые писатели», эти две организации были объединены в федерацию советских писателей.
«В первые годы советской власти литература Армении имеет большей частью абстрактно-революционную тематику. В этот период развивается преимущественно поэзия. Поэты Армении своими стихами, поэмами воспевают революцию, ее пафос, Ленина, братство народов. Их тематика несколько космична. Но в дальнейшем она делается более конкретной и наконец в реконструктивный период заметно обогащается и еще более конкретизируется. Этот процесс усиливается в особенности после исторического постановления ЦК нашей партии от 23 апреля 1932 г.

Союз писателей Армении
Д. П. Симонян продолжал рассказывать на съезде:
«Постановление ЦК ВКП (б) от 23 апреля явилось могучим стимулом в развитии художественной культуры Армении. Литература Армении за последние два с половиной года обогатилась рядом новых ценных произведений. Значительно поднялся идейный и художественный уровень литературы. Групповщина, которая сказывалась на жизни и деятельности литературной организации Армении, получила сокрушительный удар, усилилось чувство ответственности советского писателя.
«Статьи тов. Горького это чувство ответственности подняли на высшую ступень. Основная масса писателей еще теснее связалась с социалистическим строительством, с бурно растущей жизнью, но, несмотря на то, что наши литераторы развернули борьбу за высокое качество произведений, в целом литература не дала еще полноценного выражения нашей богатой, многогранной эпохи с новыми человеческими отношениями и идеалами. Литература еще отстает от жизни, от растущих потребностей масс.
«Литературная организация Армении после постановления ЦК ВКП (б) от 23 апреля приступила к перестройке своих рядов и работы. Эта перестройка протекала сравнительно медленно. Отрицательные традиции Ассоциации пролетарских писателей тормозили быструю перестройку работы союза писателей Армении в духе апрельского постановления ЦК.
«В союзе писателей Армении —до 70 писателей.

Что сделано за 13 лет?
«Закончившийся недавно съезд писателей Армении показал полное идейное единство всех писателей Армении и их высокое сознание необходимости борьбы за качество литературы, против всяческих идеологических ошибок.
«К всесоюзному съезду писателей Армения готовилась в течение 8 месяцев. За это время развернулась творческая дискуссия. Литературные бригады и отдельные писатели разъезжали по стране и проводили доклады на предприятиях, в крупных колхозах и учебных заведениях. «Литературная газета» Армении обсуждала творчество писателей, помещала критические статьи об отдельных писателях и их конкретных произведениях. Обсуждению подверглись почти все художественные произведения, вышедшие в Армении после постановления ЦК. «Обсуждались также указания Максима Горького о чистоте литературного языка. Под непосредственным руководством союза писателей организовался клуб молодых писателей, в котором насчитывается до 30 чел... В клубе молодых писателей проводятся систематические занятия по изучению армянской и русской литературы, а также устраиваются творческие вечера. Союз писателей издает специальный журнал для молодых писателей под названием «Литературное поколение». Этот журнал дает возможность молодым писателям печататься и получать консультацию от писателей старшего поколения.
«Советская литература Армении за время своего существования ставила в своих произведениях самые разнообразные проблемы.
«Литература Армении стремится показать лицо новой, развивающейся колхозной деревни....
«Наша литература стремится укрепить интернациональное единство трудящихся Закавказья...
«Образ советской женщины и оборонная тематика до сего времени получили слабое выражение в армянской литературе.

Поэзия
«Наиболее передовым участком литературы Армении является поэзия. Поэзия советской Армении до сих пор остается ведущей областью литературы. Несмотря на то, что в поэзии реконструктивный период нашел не столь яркое отцажение, как гражданская война в первые годы революции, все же поэзия Армении создала такие ценности, которые войдут в историю советской литературы Армении, как показатель нового миропонимания трудящихся масс.
«Новая жизнь, новые люди с их героизмом, с их неиссякаемой энергией, эпоха социализма с ее мыслями и эмоциями ждут от нашей поэзии своего полнокровного отражения.

Проза.
«Проза Армении в большей степени, чем лоэзия, больна теми недостатками, о которых говорил великий пролетарский писатель А. М. Горький. Хотя произведения советских прозаиков Армении свидетельствуют о глубоких идейных и психологических сдвигах в сторону овладения мировоззрением пролетариата, но все же многие произведения еще страдают схематизмом, небрежной обработкой, недостаточно заботливым отношением к языку, отчасти вульгаризацией образов.
«Хотя проза имеет значительные достижения, но до сих пор герои-строители новой жизни не получили в ней достаточно яркого выражения. Несмотря на то, что картины нашей богатой действительности описываются правдиво, все же еще натуралистические тенденции, сводящие порою описание жизни трудящихся масс к простому фотографическому показу, чрезвычайно сильны. Наряду с этим методологическим недостатком идеологические шатания в прозе дают себя чувствовать больше, чем в поэзии.

Литература национальных меньшинств Армении.
«Наряду с армянской литературой в Армении развивается литература национальных меньшинств. В Армении около 100 тыс. тюрок и 30 тыс. курдов. При союзе писателей имеются секции: тюркская и курдская, в которых работают исключительно молодые силы. Их произведения печатаются в прессе и издаются отдельными сборниками.
«Особо нужно отметить развитие курдской литературы.
До советской власти курды не имели своей письменности. Курдский алфавит и курдская письменность появились только при советской власти; на составленном в Армении алфавите изданы учебники, политическая и экономическая литература. За последние годы начала развиваться также и курдская художественная литература на базе курдского богатого фольклора. Бывшие пастухи, батраки и их дети, получая образование в Курдском техникуме и Государственном университете Армении, двигают на родном языке развитие курдской культуры.
«Курдская литература, развивающаяся в Армении и Закавказьи, имеет огромное значение не только для курдских масс закавказских республик, но и для находящихся за пределами Советского союза.

Переводческая деятельность.
«Государственное издательство, литературные журналы и газеты Армении проделали значительную работу по переводу лучших произведений писателей братских республик на армянский язык. В Армении на армянском языке издаются произведения русских, грузинских, тюркских и др. писателей. Приступили к изданию писателей среднеазиатских республик и Украины.
«С первых же лет советской власти мы издаем лучшие образцы советской русской литературы. Переведены и изданы многие произведения А. М. Горького, Шолохова, Д. Бедного, Серафимовича, Фадеева. Пьесы Киршона, Афиногенова ставятся в наших театрах. Наряду с армянскими классиками мы издаем русских и западно-европейских классиков.

Литература еще отстает от жизни.
«Литература Армении развивается на базе бурного роста производительных сил страны. Своими огромными достижениями она обязана ленинско-сталинской национальной политике. Писатели Армении, придя на всесоюзный съезд, вместе со всеми писателями Советского союза констатируют, что литература еще отстает от жизни, что она не дала еще таких образцов, которые говорили бы о том, что наша многогранная, богатая, содержательная эпоха получила свое адэкватное художественное выражение.
Мы вместе со всеми писателями констатируем, что наша литературная критика не стоит на уровне наших требований и наших задач.
«Первый съезд явится могучим толчком к движению всей нашей советской литературы к новым художественным высотам.
«То, что создала советская литература Армении за 13 лет, дает гарантию и основание полагать, что у армянских писателей имеется огромная творческая потенция. С факелом марксизма-ленинизма, идя нога в ногу с рабочим классом, под руководством великой коммунистической партии**, писатели Армении будут в первых рядах советской литературы. После этого исторического съезда с новыми силами, с новой энергией возьмутся они за создание больших полотен, созвучных нашей величайшей эпохе.  (продолжительные аплодисменты).
————————

**Стоит обратить внимание на подчеркивание каждым докладчиком принципа партийности художественной литературы. Имеется в виду не конкретная принадлежность к какой-то партии, а к классу: интересы, мировоззрение какого класса — буржуазии или пролетариата — защищает писатель.
ПАРТИЙНА любая литература и культура вообще. Беспартийной литературы на свете не существует.
Только пролетариат говорит о своей партийности открыто, во весь голос; публикует в прессе партийные решения в отличии от буржуазии.
Та лицемерно кричит о свободе художника, но подавляет прогрессивную литературу, искусство и культуру цензурой рынка, фашизмом, маккартизмом и спецоперациями, проводимыми различными фондами, связанными со спецслужбами.  

ЧИТАЯ ПИСЬМА МАКСИМА ГОРЬКОГО.... о событиях 9 января 1905 года. Часть 1.

7F876B63-2F5D-48F7-97DC-3EACF48B970F.jpeg

По приказам Николая II и его сатрапов более тысячи мирных демонстрантов были расстреляны и порублены  9 января 1905 г.

С огромным удовольствием читаю письма М. Горького. Спасибо Институту мировой литературы им. А.М. Горького. Сотрудники этого учреждения любовно собрали и сохранили их. Они уже опубликовали двадцать томов его писем.

Письма Горького — документы эпохи. Первоисточник сведений о событиях старины. Далеко ещё не глубокой. По ним историки изучали, изучают и будут изучать историю буржуазно-помещичьей России до 1917 г. и первых двух десятилетий Советской России. Это был начальный период эпохи перехода человечества к новой НЕКАПИТАЛИСТИЧЕСКОЙ, нечастнособственнической цивилизации. Эта эпоха продолжается и в наши дни.

Письма М. Горького - весьма надежный материал для историка, изучающего ту переходную эпоху, потому что написаны не каким-то информационным халдеем, а гениальным писателем и пролетарским летописцем революционных событий 1905 года.

1

Я уже писал об этих событиях в статье «Революция 1905 года» из цикла «МАКСИМ ГОРЬКИЙ — ЛЕТОПИСЕЦ СОБЫТИЙ ПЕРВОЙ ТРЕТИ ХХ ВЕКА» (выставлена 6 февраля 2018 г. на сайте).

Теперь, когда разогрелись бои двух бригад — «красной» и «белой» — по поводу расстрела Николая II и его семьи, я решил дополнить статью материалами из писем пролетарского писателя.  

Горький своими глазами видел острую классовую борьбу народных масс с кучкой дворян и буржуа во главе с монархом, видел деление общества на антагонистические классы. Не боясь мести со стороны царского правительства, он писал:

«Люди всё более резко делятся на два непримиримых лагеря — меньшинство, вооруженное всем, что только может защитить его, большинство, у которого только одно оружие — руки — и одно желание — равенство. Направо стоят бесстрастные, как машины, закованные в железо рабы капитала, они привыкли считать щсебя хозяевами жизни, а на самом деле это безвольные слуги холодного, желтого дьявола, имя которому — золото. Налево всё быстрее сливаются в необоримую дружину действительные хозяева всей жизни, единственная живая сила, все приводящая в движение, — рабочий народ… сердце его горит уверенностью в победе, и он видит свое будущее — свободу…».

Как очевидец М. Горький описывал кровь, пролитую царскими сатрапами на улицах столицы и других городов России. Это была пролетарская правда о ненависти народных масс к императору и его окружению.

Как любил говаривать наш русский писатель Валентин Саввич Пикуль: «Когда возводятся баррикады, то всегда возникают две правды - по одну и по другую сторону. Не понимать этого могут только идиоты!»

             

2

Вот что писал М. Горький, как очевидец массовых расстрелов, в письмах жене, товарищам и в газеты:

9. Е.П. ПЕШКОВОЙ (9 января 1905, Петербург)

«Сегодня с утра, одновременно с одиннадцати мест рабочие Петер­бурга в количестве около 150 т. двинулись к Зимнему дворцу для пред­ставления Государю своих требований общественных реформ.

С Путиловского завода члены основанного под Зубатова “Общества рус­ских рабочих” шли с церковыми хоругвями, с портретами царя и цари­цы, их вел священник Гапон с крестом в руке.

Шла толпа мирно. У нее было никакого оружия

У Нарвской заставы войска встретили их девятью залпами, —в больнице раненых 93 ч., сколько убитых - неизвестно, сколько разве­зено по квартирам - тоже неизвестно. После первых залпов некоторые из рабочих крикнули было - “Не бойся, холостые!” - но - люди, с деся­ток, уже валялось на земле. Тогда легли и передние ряды, а задние, дрогнув, начали расходиться. По ним и по лежащим, когда они пыта­лись встать и уйти, - дали еще шесть залпов.

Гапон каким-то чудом остался жив, лежит у меня и спит. Он теперь говорит, что царя больше нет, нет Бога и церкви, в этом смысле он го­ворил только сейчас в одном собрании публично и - так же пишет. Это человек страшной власти среди путил(овских) рабочих, у него под ру­кой свыше 10 т. людей, верующих в него, как в святого. Он и сам веро­вал до сего дня - но его веру расстреляли. Его будущее - у него в буду­щем несколько дней жизни только, ибо его ищут, - рисуется мне страшно интересным и значительным - он поворотит рабочих на насто­ящую дорогу.

С Петербург(ской) стороны вели рабочих наши земляки - Ольга и Антон - у Троицкого моста их расстреляли без предупреждения, - два залпа, упало человек 60, лично я видел 14 раненых - 5 женщин в этом чис­ле - и 3-х убитых.

Продолжаю описание: Зимний дворец и площадь пред ним были оцеплены войсками, их не хватало, вывели на улицу даже морской эки­паж, выписали из Пскова полк. Вокруг войск и дворца собралось до 60 т. рабочих и публики, сначала все шло мирно, затем кавалерия обна­жила шашки и начала рубить. Стреляли даже на Невском. На моих глазах кто-то из толпы, разбегавшейся от конницы, упал, - конный солдат с седла выстрелил в него. Рубили на Полицейском мосту - вообще сра­жение было грандиознее многих манчжурских и - гораздо удачнее. Сейчас по отделам насчитали до 600 ран(еных) и убит(ых) - это только вне Питера, на заставах. Преувеличения в этом едва ли есть, говорю как очевидец бойни.

«Рабочие проявляли сегодня много героизма, но это пока еще геро­изм жертв. Они становились под ружья, раскрывали груди и кричали: “Пали! Все равно - жить нельзя!” В них палили. Бастует всё, кроме ко­нок, булочных и электрической станции, которая охраняется войсками. Но вся Петербургская сторона во мраке - перерезаны провода. Настро­ение - растет, престиж царя здесь убит - вот значение дня.

8-го вечером мы - Арсеньев, Семевский, Аннен­ский, я, Кедрин - гласный думы, Пешехонов, Мякотин и представитель от рабочих, пытались добиться аудиенции у Святополка с целью требо­вать от него, чтоб он распорядился не выводить на улицы войска и свободно допустил рабочих на Дворцовую площадь. Нам сказали, что его нет дома, направили к его товарищу, Рыдзевскому. Это - деревянный идол и неуч  — какой-то невменяемый человек. От него мы ездили к Вит­те, часа полтора - без толку, конечно - говорили с ним, убеждая влиять на Святополка, он говорил нам, что он, Витте, бессилен, ничего не мо­жет сделать, затем по телефону просил Святополка принять нас, тот от­казался.

Но мы считаем, что выполнили возложенную на нас задачу, - довели до сведения министров о мирном характере манифестации, о не­обходимости допустить их до царя и - убрать войска. Об этом за под­писями мы объявим к сведению всей Европы и России.

Итак - началась русская революция... Убитые - да не смущают - история перекраши­вается в новые цвета только кровью. Завтра ждем событий более ярких и героизма борцов, хотя, конечно, с голыми руками - немного сдела­ешь.

E51283D9-AFF1-419B-990C-DC229AFADA5D.jpeg

Вот буквальная копия письма Гапона к рабочим:

“Родные товарищи рабочие!

Итак - царя нет! Между им и народом легла неповинная кровь на­ших друзей. Да здравствует же начало народной борьбы за свободу! Благословляю вас всех. Сегодня же буду у вас. Сейчас занят делом.

Отец Георгий*

(Том 5 — М. ГОРЬКИЙ. ПИСЬМА. 1905-1906. М., 1999., С. 8-9)

E9059F37-34CE-4B52-8B1A-5267B2412204.jpeg  

* В комментариях к тому 5-му раскрываются некоторые стороны деятельности попа Гапона. Сам Горький относился к нему с недовери­ем. 9 января в 12 часов но­чи Гапон написал обращение к рабочим, в котором называл царя зверем и убийцей “безоруж­ных наших братьев, жен и детей” и призывал народ к вооруженному восстанию, чтобы отомстить “проклятому народом царю, всему его змеиному царскому от­родью, его министрам и всем грабителям несчастной русской земли!”

Вскоре Гапон скрылся за границу. Встречался с В.И. Лениным, Г.В. Плехановым, Е. Азефом. В декабре 1905 г. он вернулся в Россию, установил связь с ближай­шим окружением С.Ю. Витте и вновь приступил к созданию рабочих организа­ций. Разоблаченный рабочими-боевиками в связях с Департаментом полиции 28 марта (10 апреля) 1906 г. Гапон был повешен в стенном шкафу на даче в Озерках под Петербургом», - сообщает комментатор.

3

Письмо (24.) А.В. АМФИТЕАТРОВУ (20 февраля 1905, Майоренгоф).

«Я был арестован в Риге 11-го, только что приехавши из Питера ... В тюрьме я несколько отдохнул от “впечатлений бытия” и разобрался в них. 9-го я с утра до вечера был на улицах Питера и видел, как русские солдати­ки, защищая “престол-отечество”, убивали безоружных людей и - кста­ти - убили престиж самодержавия.

Последнее - верно, дорогой Ал.Вал. Зная отношение нашего на­рода к этому предрассудку, я не могу допустить преувеличений в дан­ном случае. Но я слышал тысячеголосые проклятия по адресу царя, слышал, как его называли убийцей старики, дети и женщины, - лю­ди, которые за несколько часов до убийства их близких и знакомых мирно шли к своему царю и несли в руках его портреты, портреты его жены, хоругви, и вел их - священник. Мне хорошо известно бы­ло, что 7-го и 8-го рабочие были настроены верноподданнически и 8-го ночью я говорил об этом Витте как о факте, за который ручаюсь честью. В общей массе десятков тысяч сотни рабочих-революционеров не играли роли вплоть до 9-го числа, до выстрелов, а пос­ле убийств они встали во главе движения и это - естественно. Верно­ подданническое настроение было убито защитниками самодержавия - вот глубокий смысл события 9-го Января. И это событие одинако­во отзывается всюду в России. В трехсотлетней китайской стене са­модержавия пробита брешь, которую не замазать 50 тысячами, даже если увеличить их в 1000 раз.». (Том 5 — М. ГОРЬКИЙ. ПИСЬМА. 1905-1906. М., 1999., С. 20–21).

****

Все цитируемые письма взяты мною из Тома 5 — М. ГОРЬКИЙ. ПИСЬМА. 1905-1906. М., 1999.

Все 20 томов писем М. Горького можно скачать в библиотеке http://imwerden.de

ЛИТЕРАТУРА СОВЕТСКОЙ АРМЕНИИ. Часть 1. (Первый съезд советских писателей).

E1D40AC6-1D22-468D-9839-C11D24EDE2B5.jpeg

ДОКЛАД Д. А. СИМОНЯНА О ЛИТЕРАТУРЕ АРМЯНСКОЙ ССР

  После Троцкого и его подельников Сталин оказался руководителем, близким и понятным миллионам советских людей. Его культ не навязывался партийными органами. Он оказался стойким защитником Советской власти от врагов народа. Врагов было много.

  Вспомните Великую Французскую революцию: буржуазия билась за власть с аристократией и пролетариатом не на жизнь, а на смерть почти сто лет. Великая Русская Социалистическая революция была событием более масштабным событием в истории человечества, чем французская. У неё врагов было и остаётся на порядок больше. И классовая борьба трудящихся с буржуазией будет продолжаться ещё лет двести — до победы.

   Многие докладчики понимали это глубоко и поэтому многие из них говорили о роли Сталина. Д. А. Симнян не стал исключением:

«Съезд писателей советских социалистических республик является крупной вехой на пути нашего общего движения к единой интернациональной социалистической культуре.

Вождь нашей великой партии и рабочего класса т. Сталин учит нас тому, что единая общечеловеческая культура создается развитием национальных культур, национальных по форме, социалистических по содержанию.

«С этой точки зрения первый съезд писателей всех народов многонационального Союза советских республик является фактом огромной важности. На этом съезде единство и неразрывная связь культур трудящихся всех национальностей нашего социалистического отечества получают новое подтверждение и новую силу.Советская власть уничтожила разобщенность между народами бывшей царской империи также и в области культуры. Русский пролетариат под руководством самой революционной в мировой истории партии — партии большевиков — разрушил царскую тюрьму народов и создал неограниченные возможности для развития социалистической экономики и социалистической культуры всех народов СССР.»

Богатое вековое литературное наследие

«Современная литература Армении развивается, растет, критически используя богатое вековое литературное наследие, в особенности классиков армянской литературы XIX столетия. Армянская культура принадлежит к числу древнейших культур Востока.

«Историография относит первые армянские литературные памятники к V веку нашей эры, ...письменность у армян существовала и до V века, в дохристианскую пору их истории. Христианство, распространившись в Армении на исходе III века, подвергло уничтожению почти все памятники дохристианской культуры.

«....Ныне фольклористы под руководством Института культуры Армении собирают и научно обрабатывают богатейшее народное творчество, идущее из глубины веков.

Эпопея «Давид Сасунский» и религиозные песни

«Эта поэма есть перл армянского народного эпоса. В фигуру Давида Сасунского армянский трудовой народ вложил лучшие свои черты и идеалы. Эта поэма до сих пор сказывается и поется народными массами. По жизненной правдивости образов, по изяществу, по глубине народной мудрости и простоте, по демократичности сюжета эта поэма является одним из лучших образцов мирового эпоса. Ее значение выходит далеко за пределы армянской народной поэзии.

«Дошедшие до нас древние образцы письменной поэзии проникнуты христианскими мотивами. Религиозные песни созидались с V до XIII века. В складе этих песен, в их языке чувствуется наслоение разных эпох.... Из религиозных гимнотворцев наиболее видными являются Григор Нарекаци (Григорий Нарекский), автор X века, и Нерсес Шпорали (Нерсес Благодатный), поэт XII века.

Лирика XIII— XVI веков.

«Поэзия этого периода имеет наиболее самостоятельное значение и типична развитием светской, субъективно-интимной лирики. Она уже значительно освобождается от уз церковности. Армянские поэты XIII—XVI веков большей частью являются попами и монахами, но в противоположность поэтам предшествующих столетий они устремляют свои взоры на природу, земную жизнь, начинают сомневаться в мудрости провидения, в справедливости судьбы; в их стихах слышится затаенный протест против бога и неба. В лире ряда поэтов этой эпохи ввучит струна любви и земных страстей....

«Письменная поэзия замирает в XVII столетии — Армения, бывшая веками, ареной военных столкновений, с XVII столетия делается театром длительных войн между Персией и Турцией. В силу этого обстоятельства культурные силы, чувствуя себя необеспеченными внутри страны, начинают покидать ее и рассеиваться. Эти силы сосредоточиваются в так называемых армянских колониях, куда в последующие столетия переходит культурная жизнь армян.

«Развивавшаяся в колониях армянская торговая буржуазия, а со второй половиныXIX столетия и промышленная буржуазия кладет свой отпечаток на всю социальную и культурную жизнь армян XVII, XVIII и XIX столетий. В пределах же страны литературная жизнь замыкается в монастырях, в которых идет работа преимущественно по собиранию, хранению и переписыванию рукописей. В монастырях образуются большие хранилища древних рукописей. До советской власти в разных армянских книгохранилищах их насчитывалось до 10 тысяч. При советской власти собрано еще свыше 2 тысяч рукописей.

Поэзия ашугов.

«Ашуг — это народный поэт, поющий под аккомпанемент инструмента свои или чужие песни на народных собраниях, на пирах и свадьбах. Ашуги нередко состязаются между собой. Непревзойденным па силе творчества армянским ашугом является Саят Нова, сын переселенца из Армении в Тифлис, ремесленник, живший в XVIII столетии, который писал и распевал свои песни на армянском, грузинском и тюркском языках.

«Саят Нову, этого забытого ашуга, открыл армянский исследователь Ахвердов, который в 1852 г. издал в Москве сборник его армянских стихотворений на любовные темы. Главный мотив поэзии Саят Новы — любовь.

Две ветви армянской литературы.

«С XVII столетия усиливается образование армянских колоний в России (в Нахичевани-на-Дону, на побережьи Черного моря — Феодосия), во Франции (Марсель и Париж),1 в Индии, Константинополе, Тифлисе, Венеции, и Вене. Значительная часть этих колоний долгое время являлась очагами культурной жизни армян.

«В начале XVIII столетия в Венеции на острове святого Лазаря основывается религиозный орден «Мхитаристы». Затем из него выделяется венский орден. Оба эти ордена существуют до сих пор. Эти «мхитаристы» занимались изучением армянского языка, армянской истории, литературы, а также популяризацией европейской литературы, многочисленными переводами. Ордены эти были реакционно-клерикальными организациями. «Литература «мхитаристов» писалась на староармянском, народным массам непонятном языке, на мертвом «грабаре». В Венеции же в 1513 г. была напечатана первая армянская книга, а первая армянская газета вышла в Индии в 1794 г.

«В начале XIX столетия Армения оказалась разделенной между тремя государствами: Турцией, Россией и Персией. Это обстоятельство сказалось на всем последующем развитии армянской литературы.

«Армянская литература с начала XIX столетия разделяется на две ветви — восточную и западную. Под восточной литературой подразумевается литература русских армян. Под западной — турецких. В то время как западная ветвь развивается под влиянием французской литературы, восточная — под влиянием русской литературы. Эти две ветви армянской литературы вырабатывают два отличных друг от друга литературных языка, однако схожих и понятных обоим направлениям.

«Период возрождения»

«Среди русских армян так же, как и среди турецких, в первой половине прошлого столетия начинается новое литературное движение, известное в истории общественной мысли Армении под названием «периода возрождения». Этот период характерен тем, что в армянской литературе возникает целое течение в пользу нового языка, понятного народным массам, в пользу распространения просвещения и освобождения литературы из-под влияния клерикалов. Это движение начинает воспринимать передовые идеи русского и западно-европейского общества.

«Целые поколения молодых людей устремляются в русские высшие учебные заведения, в Дерптский университет, в Московский лазаревский институт, в Венецию, в Париж. Возникает новая, светская литература с новой тематикой. Эта литература второй половины XIX столетия носит на себе печать политических и социальных стремлений армянской буржуазии.

«В русско-армянской литературе буржуазное влияние сказывается гораздо сильнее и глубже, ибо русско-армянская буржуазия экономически была мощнее и в общественной жизни армян влиятельнее, чем западно-армянская буржуазия. Сделавшись агентом поступательного движения царизма на Ближайший восток, русско-армянская буржуазия, а также и западно-армянская буржуазия с царизмом и европейской дипломатией связали осуществление своих стремлений к созданию буржуазного армянского государства. Буржуазные писатели в художественной литературе культивировали националистические идеи и в романтических красках рисовали будущую «великую Армению».

C1D40FA4-D02D-49D1-B900-2FB7E781BB76.jpeg

Армянский театр

  В армянской литературе в половине XIX столетия выдающееся место занимает величайший драматург Габриэль Сундукян (1825—1882).  

«Период возрождения» армянской культуры и литературы характеризуется также развитием театрального искусства. По историческим данным армянский театр существовал еще во II веке. В последующие времена известны средневековые религиозные мистерии. У русских армян первое театральное представление имело место в Москве в 1859 г. До Сундукяна на армянской сцене разыгрывались ложноклассические пьесы на исторические темы. Эти пьесы призваны были показывать былое величие армянских господствовавших классов.

«Значение Сундукяна как драматурга в армянской литературе заключается в том, что он впервые жизнь и быт ремесленников, мелких людей, сделал темой своих произведений. Большинство персонажей комедий Сундукяна — обездоленные, страдавшие от развивавшегося капитала мелкие люди. Сундукян мастерски показал их скорбь, их чаяния и стремлеция. Одновременно он дал целую галлерею типов — представителей ростовщическо-торгового капитала. Хотя Сундукян писал по-армянски, но его персонажи настолько общи для всех народов Закавказья, что товарищи грузины считают Сундукяна также и грузинским драматургом.

Поэты Иоаннес Иоанисиан и Ованес Туманян.

94A58A63-D1DF-4D32-B9E2-37F36992C584.jpeg ]

Крупными фигурами армянской литературы конца XIX столетия являются поэты Иоаннес Иоанисиан и Ованес Туманян. Иоаннес Иоанисиан — основатель новой лирической поэзии. Он прекрасно использовал народную поэзию как источник для своего творчества. Иоанисиан дожил до революции и скончался другом советской власти.

Туманян — основатель эпической поэзии. В его больших поэмах «Ануш» и других с огромной творческой силой запечатлена армянская патриархальная деревня. Поэт яркими масками, простым и красочным языком, богатыми образами, кистью большого художника рисует быт, нравы крестьян и отображает их воззрения и думы. Ованес Туманян оставил армянской литературе также легенды, которые, в реалистических красках дают национальнобытовые стороны армянского народа. Он обработал народную поэму о Давиде Сасунском. Ему принадлежит также ряд детских стихов и сказок, созданных на материале народного творчества. Туманян читается и сейчас с большим интересом. Он умер в 1923 г., оставив чрезвычайно ценное литературное наследство, изобилующее многими элементами для критического использования.»

(Продолжение следует)

ПЕРВЫЙ ВСЕСОЮЗНЫЙ СЪЕЗД СОВЕТСКИХ ПИСАТЕЛЕЙ. 27. ЛИТЕРАТУРА В СОВЕТСКОЙ ГРУЗИИ. Часть 3. Литературные националисты бушевали.


91CB02EF-CCE8-44CD-9361-6B42B598BBFF.jpeg Продолжение выступления от грузинских писателей на съезде Малакия Георгиевич ТОРОШЕЛИДЗЕ.

Прежде чем перейти к литературным делам следует вспомнить историю. Докладчик мало говорит о событиях 1914-1921 гг. Они происходили во всех национальных республиках по одному и тому же плану и были хорошо известны участникам съезда писателей.

Все происходило как всегда и везде. Западные «демократии» загодя готовили новое нашествие на Россию и планировали развал Российской империи. Именно в этих целях они создавали из националистов будущие правительства и армии независимых республик. И поэтому убегавшую белую армию Германия и страны Антанты приняли гостеприимно. Готовили из националистов всех российских мастей батальоны для будущей войны с СССР. Как при Горбачеве. В политике ничего случайного не происходит. Все готовится заранее.  

В 1914 г. в Женеве их спецслужбы создали "Комитет независимости Грузии". После начала войны комитет переехал в «цивилизованную» Германию. Ему создали Грузинский Легион в составе 1500 человек и дислоцировали сначала в Турции, затем в Румынии.

После февральской революции Временное правительство  создало Особый Закавказский Комитет (ОЗАККОМ). 26 мая 1918 г. провозглашается Грузинская демократическая республика.  Ее правительство ищет помощь у иностранных покровителей. В мае 1918 г. Грузию оккупируют немецкие войска. В декабре они были выведены и на их место Великобритания высадила свой десант. Началась интервенция Антанты в Закавказье.

В мае 1918 г.  Грузинский национальный совет переименован в парламент. Ни один из народов, проживавших на территории Грузии не получил права на самоопределение. В ходе гражданской войны правительство Грузинской демократической республики оказывало разнообразную помощь российским белогвардейцам; после поражения армии Деникина в Грузии нашли приют белогвардейцы, создавались их организации и вооруженные отряды.

Большевики вышли из подполья и развернули работу по подготовки свержения правительства Грузинской демократической республики.

11 февраля 1921 года началось восстание, руководство которого обратилось к правительству РСФСР. 25 февраля при поддержке частей Красной Армии Тифлис перешел под контроль большевистского Ревкома Грузии. Правительство Грузинской демократической республики выехало в Батуми, 17 марта его войска капитулировали, а само правительство 18 марта бежало за границу.

В фашистской Германии были созданы так называемые «Восточные Легионы» (добровольческие формирования из военнопленных, призывников и добровольцев с оккупированных территорий (СССР), которые сражались на стороне Германии в ходе Второй Мировой войны.)

Два из них включали выходцев с Кавказа:

- Северокавказский легион — 5 батальонов (включая Sonderverband Bergmann) (около 5.000 человек);

- Грузинский легион — 14 батальонов (5000 человек)

Кроме того формировались по мере необходимости вспомогательные батальоны и батальоны СС.

Застой литературного творчества в эпоху диктатуры меньшевизма.

«Эпоха диктатуры меньшевизма, годы господства западно-европейского империализма и национальной спекулирующей буржуазии ознаменовались небывалым кризисом и упадком грузинской литературы.

Оскудение литературного творчества было неминуемо обусловлено социально-политическим и идейным уровнем меньшевистской «демократии».

«Крайний национализм и шовинизм, романтика феодального прошлого, враждебное отношение ко всякой прогрессивной и революционной мысли и в первую очередь к пролетарской революции — вот основные мотивы идейного содержания литературы этого времени.Такими мотивами характеризуется вся продукция, печатавшаяся в литературно-художественных журналах того времени: «Радуга» и «Прометей». Наряду с этим расцветает самодовлеющий эстетизм — поэзия упадочничества и богемы. Такими настроениями проникнуты не только сочинения писателей из буржуазно-декадентской школы «Голубые роги», но и произведения «демократических» поэтов, превратившихся в поставщиков «официозной», «дворцовой» литературы.

«Годы меньшевистской демократии не выдвинули ни одного нового имени, ни одного нового творческого течения в грузинской литературе.

«Одновременно с этим, несмотря на усиленные гонения и репрессии, революционная группа писателей все же продолжала доводить свои произведения до широких слоев трудящихся. Это были писатели первой плеяды грузинской пролетарской литературы: С. Эули, Н. Зомлетели, И. Вакели и др. Они призывали к борьбе за пролетарскую революцию, за советскую власть.

При советской власти

«В 1921 г. в Грузии устанавливается советская власть. С этого момента развитие грузинской литературы идет по совершенно иным путям, в обновленной социальной обстановке. С первых же дней победы пролетарской революции в литературе намечается резкий перелом; революция вызывает среди писателей острую классовую диференциацию. Меняются основные кадры литературного фронта, выдвигаются новые творческие силы из рядов рабочего класса и трудящегося крестьянства. Лучшая, прогрессивная часть дореволюционной художественной интеллигенции, пройдя через сложные противоречия, после долгих колебаний постепенно переходит на сторону рабочего класса. Но этот переход совершается в обстановке обостренной классовой борьбы.

«Агентура контрреволюционных классов на литературном фронте — буржуазно-дворянские писатели — разворачивает яростную борьбу против диктатуры пролетариата.

«Еще до установления советской власти в Грузии так называемые «демократические поэты» проявляли острую вражду к красному знамени, развевавшемуся в советской России.

«Издавались антисоветские литературно-художественные журналы. «Лагерь антисоветской литературы возглавлялся «демократическими поэтами». .... сильнее всех выразил враждебное отношение к пролетарской революции самый яркий представитель феодально-аристократической литературы К. Макашвили...»

Еще до революции (в 1916 году) выступила в грузинской литературе буржуазно-декадентская школа символистов «Голубые роги». Крайний индивидуализм, самоцельный эстетизм, уход от реальности, культ богемы, эстетика уродства и другие мотивы западно-европейской и русской декадентской литературы характеризовали творчество писателей-«голуборожцев»: П. Яшвили, Т. Табидзе и др.

И, несмотря на ряд деклараций «голуборожцев» об их лойяльном отношении к советской власти, своей творческой продукцией эти писатели заняли видное место в антипролетарском лагере литературного фронта.

Футуристы

«В первые годы пролетарской революции в Грузии выступает группа грузинских футуристов. Футуристы объявили решительную борьбу реакционному лагерю грузинской литературы и обрушились на все буржуазно-дворянские традиции в литературе. Футуристы претендовали на революционность своей литературной платформы. Но на самом деле «революционность» футуристов ограничивалась узко литературным бунтарством. Это течение являлось выражением настроений мелкобуржуазной интеллигенции. «Заумь», футуристское словотворчество, нигилистическое отрицание всего культурного прошлого, сумбурное тяготение к формальному новаторству — вот основные черты этих мелкобуржуазных бунтарей. В дальнейшем это движение оформилось в «лефовское» течение, некоторые лучшие представители которого на следующих этапах своей творческой эволюции сумели освободиться от «лефовской» и формалистической теории и, с приближением к идейным позициям пролетариата, заняли видное место в грузинской советской литературе (С. Чиковани, Д. Шенгелая).

Лишь отдельные представители дореволюционной художественной интеллигенции сумели отмежеваться от антипролетарского литературного лагеря и своей творческой практикой включиться в борьбу за утверждение новой жизни.

«В то же время еще шире развивается пролетарское литературное движение. В первый же год установления советской власти организуется группа грузинских пролетарских писателей, в которую входит ряд писателей.... Позднее эта группа превращается в «Ассоциацию пролетарских писателей», которая объединяет в своих рядах все литературно-художественные силы, вышедшие из рядов рабочего класса.

«Творчество первого поколения пролетарских писателей в продолжение многих лет характеризовалось абстрактностью, космизмом, риторическим и патетическо-декламаторским стилем. Это поколение пролетарских писателей во многом напоминало поэтов «Кузницы».

«С усилением советского строительства усиливается и пролетарское литературное движение в Грузии. На литературную арену выступают новые силы из рабоче-крестьянских рядов. ...

«Победоносное развитие пролетарской революции, разгром попыток и ожиданий контрреволюционных классов и партий, укрепление хозяйственно-политической мощи советской Грузии вызвали существенный перелом в умах и в настроении основных прослоек грузинской художественной интеллигенции.

«В первые годы революции абсолютное большинство грузинских буржуазно-дворянских и мелкобуржуазных писателей использовало созданные советской властью широкие возможности для развития литературного творчества в целях пропаганды антипролетарских идей или же путем саботажа и «творческого молчания» подчеркивало свое враждебное отношение к процессам культурной революции.

С 1925—1926 годов основная масса грузинских писателей становится на позицию сотрудничества с советской властью и активно втягивается в творческую работу. Яркой демонстрацией такого перелома служит первый съезд писателей Грузии, который состоялся в Тифлисе в феврале 1926 года, в пятую годовщину установления советской власти в Грузии. Здесь впервые собрались представители всех актуальных литературных течений и совместно с представителями руководящих органов советской власти и коммунистической партии обсуждали вопросы сотрудничества писателей с революцией, вопросы развития грузинской литературы на новых путях.

«Характерным является выступление на этом съезде старейшего грузинского писателя, одного из сильнейших мастеров грузинской художественной прозы XX века Василия Барнови. Он говорил: «Великая революция внесла в сознание народа большой перелом, дала народу идеи и новые пути жизни, наметила новый образ будущего. Невозможно, чтобы художник не отозвался на это, ибо художественное слово всегда отражает действительную жизнь. Как может художник не почувствовать, какой большой перелом вызвали эти великие события в сознании народа, в его жизни? Как может писатель по-иному представить будущее народа? Грузинская литература всегда с величайшим волнением ждала наступления этого великолепного времени. Она сама боролась за приближение такой эпохи. Это особенно ярко выражено в нашей литературе 1905 г., когда нам на одну минуту улыбнулась судьба. Ясно, что современная наша литература не может отойти от этого пути».

С такой же категоричностью и ясностью высказывался по этому же вопросу другой старейший грузинский писатель, «последний из могикан» грузинского классического реализма, Давид Клдиашвили, в своей приветственной речи, произнесенной на торжественном заседании съезда советов Грузии от имени первого съезда грузинских писателей. Представители всех действующих направлений грузинской литературы на съезде выражали волю к быстрейшему преодолению всех моментов, содействующих отрыву грузинских писателей от советской власти, и указывали на реальные пути, по которым должно было итти это сотрудничество.И действительно основные массы грузинской художественной интеллигенции приступают к активной творческой деятельности. С этого момента начинается беспрерывный рост грузинской советской литературы.

«Но этот процесс развивается не прямолинейно. Обостренная классовая борьба естественно вызывает периодическую перегруппировку сил на литературном фронте, быструю диференциацию этих сил. Вся богатая и многообразная художественная практика, которая накоплена в грузинской литературе до 1932 года (то есть до того момента, когда историческое решение ЦК ВКП(б) от 23 апреля 1932 года определило совершенно новый, высший этап развития советской литературы), является ярким выражением обостренной классовой борьбы на литературном фронте, происходившей в нашей стране на всем протяжении пролетарской революции.

«Путем сложнейших противоречий и ожесточенной идейной борьбы развивались в нашей литературе процессы идейного разгрома и разоружения антипролетарских сил. Усиливался переход на сторону рабочего класса лучших представителей беспартийной художественной интеллигенции, усиливался и качественный рост пролетарской литературы.

«Отмирающие классы не без яростной борьбы уступали свои позиции на фронте художественной идеологии. Если сегодня от буржуазно-дворянской идеологии в области литературы остались лишь последние осколки, то на предыдущих этапах нашей реболюции литературная агентура контрреволюционных классов активно сопротивлялась растущим тенденциям культурной революции.

«Грузинская раса» Константина Гамсахурдия.

«До революции он представлял собой совсем незначительную фигуру. В первые годы революции он в политико-литературных декларациях |и в нескольких низкокачественных стихотворениях выражает свое враждебное отношение к диктатуре пролетариата. В последующие же годы он становится активной творческой силой и художественно заостряет свое боевое оружие против растущего социализма и пролетарской идеологии. Гамсахурдия печатает книги: «Табу», «Улыбка Диониса», «Левым глазом» и т. д. Вся эта продукция основывается на тематическом материале отмирающего мира. Персонажи его романов и рассказов — представители обреченных на смерть общественных прослоек, которые в революционной современности теряют всякую социальную функцию и, не найдя места в обновленной общественной жизни, попадают в плен непреодолимой меланхолии и романтически связываются с прошлым.

Гамсахурдия с величайшей любовью и симпатией рисует этих людей, очутившихся на дне обновленной социальной жизни. На протяжении всего своего творчества он дает художественную апологию патриархального прошлого и феодальной Грузии. Он пытается создать ореол вокруг мистических и религиозных ритуалов и обычаев, воспевает бытовые детали феодальной аристократии и ее обряды. Духовная и моральная дегенерация «цивилизованного аристократа» находит в творчестве Гамсахурдия полную идеализацию.Такая реакционная романтика прошлого тесно связана с крайним национализмом.

«Грузинская раса» является краеугольным камнем художественной концепции Гамсахурдия. Идеализм и мистицизм определяют всю систему его творческого мировоззрения. Такое идейно-тематическое содержание творчества естественно формирует соответственные художественные приемы, его стиль отличается архаизмами. Его образы и метафоры так же туманны и насыщены «ароматом отмирающего мира», как все его мистическое и идеалистическое мировоззрение.

«Только эа последние годы Гамсахурдия показал первые симптомы сдвига с таких позиций; он попытался работать над современной тематикой («Украинская Фемида» и «Похищение луны») и проделал весьма полезную работу над переводом «Божественной комедии» Данте.

Пролетарский авангард советской литературы.  

Основной силой, которая двигает грузинскую литературу и переключает ее на новые идейно-тематические пути, является пролетарский авангард советской литературы. На протяжении ряда лет пролетарская литература у нас росла как обособленное литературное движение в обстановке буржуазно-дворянской и мелкобуржуазной литературы. И хотя и сама пролетарская литература зачастую переживала влияние этого окружения, но в основном она осталась ведущей силой всего литературного фронта. Характерно, что пролетарские писатели первого поколения не отстали от темпов дальнейшего роста пролетарской литературы и сумели переключиться от стиля агитационной поэзии на более глубокие формы реалистического творчества. ....Но рост и укрепление грузинской пролетарской литературы главным образом происходили за счет молодых мощных творческих кадров.

Докладчик подчёркивает огромное значение «Решение ЦК ВКП(б) от 23 апреля 1932 года «О перестройке работы литературно-художественных организаций». Оно «превратилось в мощный импульс для нового творческого подъема грузинской литературы. Под руководством партийных организаций Грузии и Закавказья в процессе борьбы за реализацию постановления ЦК мы смогли разбить групповщину, преодолеть традиции «левацкого» вульгаризаторства и администрирования в практике литературных организаций.

«Были вскрыты и разоблачены утвердившиеся во времена ГрузАППа ошибочные, антиленинские установки в вопросах творческого метода и литературной политики.

«Решительно отказавшись от традиций искусственных привилегий и административной гегемонии, пролетарские писатели Грузии вступили в подлинное творческое соревнование с лучшими силами беспартийных советских писателей.

«В советской литературе Грузии произошел значительный перелом — основная масса советских писателей активно включилась в социалистическое строительство. Значительно повысилось чувство творческой ответственности. На усиленное внимание и доверие партии лучшие советские писатели ответили новыми произведениями, пропитанными героическим духом нашей великой эпохи.

«Новый этап развития нашей литературы характеризуется богатой тематикой и весьма серьезными попытками правдивого отображения практики социалистической действительности, многогранность которой обусловливает широкое разнообразие жанров и ярких форм литературного творчества. Борьба за колхозный строй, рост социалистической индустрии, формирование социалистического быта, героическое прошлое пролетариата и крестьянства — вот главные моменты идейно-тематического содержания современной грузинской литературы, где основной творческой проблемой является показ нового человека.

Несмотря на то, что за эти два года произошла большая активизация творческих сил грузинской литературы, в результате чего появилось много талантливых произведений, все-таки нужно отметить, что наша литература все еще не создала такого полноценного произведения, в котором был бы дан широкий синтетический охват современной нашей действительности и которое по качеству своего выполнения стояло бы на уровне новых задач социалистического строительства. Это отставание литературы от темпов развития нашей действительности имеет свое объяснение; (во-первых) основные кадры нашей литературы (главным образом представители старой художественной интеллигенции), искренно стремящиеся к творческому включению в борьбу за социализм, пока еще НЕ СУМЕЛИ до конца перестроить свои творческие пути и органически овладеть конкретным материалом нашей современности. С другой стороны они не овладели еще критически всем богатством литературного наследства и не выработали новых творческих приемов, которые необходимы для художественного воплощения великого движения исторической эпохи.

«Наши писатели (во-вторых) еще НЕ НАУЧИЛИСЬ глубоко проникать в действительность и за поверхностью явлений открывать их движущие силы. Они недостаточно обогащают себя громадным опытом социалистического строительства. Как общее правило, они слишком беззаботны в отношении языка, этого основного оружия для выражения мыслей и чувств.Ко всему этому прибавляется и то, что в нашей литературе иногда проявляются классово-чуждые влияния, от коих не свободны и некоторые пролетарские писатели.

«Особенно следует отметить отставание литературной КРИТИКИ, не поспевающей не только за темпами развития нашего строительства, но и за ростом советской художественной литературы. В ней еще живы остатки групповщины, часто дезориентирующей отдельные писательские кадры.

«Признаками отставания являются и слабость ДЕТСКОЙ ЛИТЕРАТУРЫ и недостаточное освещение нашими писателями военно-оборонной тематики. Одним из основных недостатков нашей работы надо признать то, что наши писатели еще НЕ СВЯЗАЛИСЬ органически с литературами автономных республик Грузии: Абхазии, Аджаристана, Юго-Осетии, — слишком слаба помощь, которую они от нас имеют. А между тем эти литературы, систематически выявляя новые дарования, имеют все условия к тому, чтобы итти в уровень со всесоюзной советской литературой. То же самое надо сказать и о новых кадрах писателей из рабочих и колхозников: при лучшей постановке дела мы имели бы здесь больше достижений и в количественном, и в качественном отношениях.

«Наш первый всесоюзный съезд, являющийся демонстрацией наших побед на фронте художественной культуры, со всей точностью учтет эти теневые стороны нашего литературного движения и наметит реальные пути их быстрого преодоления.

«Грузинские советские писатели, совместно с писателями братских народов всего нашего великого Союза еще сильнее развернут борьбу за литературу, достойную нашей великой эпохи строящегося социализма. Гарантией этого является исключительная повседневная помощь, которую оказывают литературному фронту ЦК нашей ленинской партии и мудрый, любимый вождь трудящихся всего мира, великий Сталин (продолоюительные аплодисменты)».

———————————

М. Г. Торошелидзе (1880–1938) — грузинский писатель и государственный деятель. Член РСДРП с 1902 г. В 1921 г. кандидат в члены Президиума ЦК КП(б) Грузии. В 1922 г. секретарь ЦК КП(б) Грузии. В 1929–1932 гг. кандидат в члены Президиума— Бюро ЦК КП(б) Грузии. С 1932 г. председатель Президиума Совета единого Союза писателей Грузии. Делегат I съезда советских писателей (1934). С 1934 г. ректор Тбилисского университета. С 1934 г. член Бюро ЦК КП(б) Грузии. С лета 1936 г. нарком просвещения Грузии.

В 1937 г. был «разоблачен как презренный отщепенец, контрреволюционер и враг народа». Арестован. Расстрелян. Реабилитирован посмертно. Что произошло?

Версия HRONO.RU

“Осенью 1934 г. Берия вызвал к себе Торошелидзе и поручил ему написать книгу о первых большевистских организациях Закавказья, отразив в ней руководящую роль Сталина.... Сталин подробно инструктировал Торошелидзе: о ком писать, как писать, что выделить, что опустить.1)

В начале 1935 г. книга «К вопросу об истории большевистских организаций в Закавказье» вышла в свет под авторством Л.П. Берии. Журнал «Пролетарская революция» (1935. № 6) назвал это произведение «крупнейшим вкладом в сокровищницу большевизма». В статье особо отмечено, что «автор вскрывает и изобличает фальсификацию истории революционного движения в Закавказье в трудах Махарадзе, Енукидзе и Орахелашвили.

В 1936-1937 гг. авторов-составителей книги арестовали и, обвинив в террористическом заговоре против Сталина, расстреляли.

ПЕРВЫЙ ВСЕСОЮЗНЫЙ СЪЕЗД СОВЕТСКИХ ПИСАТЕЛЕЙ. 27. ЛИТЕРАТУРА В СОВЕТСКОЙ ГРУЗИИ. Часть 2. Литература Грузии в ХIХ веке.


2161E954-C064-4EBF-BCD1-55B5B4B02942.jpeg

Продолжение выступления от грузинских писателей на съезде Малакия Георгиевич ТОРОШЕЛИДЗЕ.

Водворение русского владычества.

Докладчик в деталях, слишком подробно объяснял, как не просто развивались грузино-российские связи в XIX веке в области литературы.

«По обычному представлению, в XIX веке, первый же год которого отмечен в жизни грузинского народа водворением русского владычества, судьбы дальнейшего развития грузинской литературы должны были коренным образом измениться: персидское влияние должно было уступить место влиянию русской, а через нее западно-европейской литературы.

«В действительности же это изменение произошло не так быстро. Феодальные отношения на почве натурального хозяйства, оставшиеся и при новой власти почти нетронутыми вплоть до шестидесятых годов XIX века, больше гармонировали с социальным укладом Персии, и персидская литература продолжает свое влияние (правда, постепенно слабеющее) в продолжение всей первой половины XIX века.»

Он приводит интересные исторические факты из истории политико-экономических связей:

«Попытки русской власти нанести удар натуральному хозяйству введением денежных налогов и повинностей, наряду с дикими притеснениями населения, вызвали ряд чисто народных восстаний (в горной Грузии — в 1804 г., в Кахетии — в 1812 г., в Гурии и Имеретии — в 1820 г., в той же Гурии — в 1841 г.) и создали резко враждебное настроение против всего русского, выраженное в одной народной поэме (об Арсене), словами: «Тысячу раз лучше умереть, чем попасть в их (русские) руки».

«Опекаемый же русским правительством господствующий класс в лице грузинского дворянства и духовенства был разочарован в своих надеждах и устроил заговор в 1832 г., в котором участвовали все знаменитые поэты того периода, отбывшие за этот заговор наказание в тюрьме и в ссылке (Григорий Орбелиани, дослужившийся впоследствии до генеральских чинов и поста временно исполняющего обязанности наместника Кавказа, тесть Грибоедова — Ал. Чавчавадзе, основатель грузинского театра в пятидесятых годах, Георгий Эристави; Вахтанг Орбелиани). Все эти обстоятельства должны были сильно препятствовать проникновению влияния русской литературы на грузинскую жизнь.

«И действительно начавшееся было с Гурамишвили влияние русской литературы почти прекращается в первый период русского владычества и дает себя знать лишь в шестидесятых годах. Да и с этого момента произведения русских классиков очень скупо подаются читателю в переводах на грузинский язык.»

Русских классиков переводили на грузинский язык мало: переводили классиков. «Например, Пушкину определенно не повезло в грузинской литературе. Его «Евгений Онегин» переведен и подготовляется к печати только в наши дни. Не является ли такое отношение к великому поэту отражением определенного настроения грузинской интеллигенции, настроения, вызванного автором «Клеветникам России», побывавшим в Тифлисе в 1829 году и заметившим только бани и грузинских ведьм?

«Лермонтову посчастливилось больше. Его переводят, но дело не обходится без характерных курьезов; например «Демон» переводили три различные переводчика, в том числе знаменитый поэт Важа Пшавела. Всех этих переводчиков озадачивало следующее место поэмы; «Недолго продолжался бой, бежали робкие грузины». Эти обидные для грузинского патриота слова Важа Пшавела переводит так: «Недолго продолжался бой, рассеялись сопровождавшие князя люди»....

«Некрасова и Добролюбова переводили, но не признанные поэты, а случайные люди. Здесь причиной является идейное содержание этих произведений.

«Таково же отношение и к прозаикам.

«По случаю смерти Тургенева И. Чавчавадзе перевел его стихи в прозе и дальше этого не пошел.

«Не соблазнялись и Гоголем; перевели его «Ревизор», видимо для театра, и несколько мелких произведений. «Тарас Бульба» в переводе на грузинский язык появился лишь в 1930 году. Остальные крупные его произведения до сих пор не переведены.

«То же самое можно сказать о Толстом: «Война и мир» и «Анна Каренина» до сих пор не имеются на грузинском языке. В свое время переведены «Власть тьмы» (для театра), «Детство, отрочество и юность» (для детской литературы) и сказки (для детских журналов). При советской власти изданы: «Казаки», «Хаджи-Мурат» и переиздано «Воскресение».

«Больше приходились по вкусу Крылов и Чехов — писатели без заметного великодержавнического налета. В особенности это можно сказать про Крылова, басни которого полностью могли применяться к грузинской действительности. Зато в области перевода его басен между грузинскими поэтами устраивается настоящее соревнование. Крылова переводят девять писателей, в том числе и весьма талантливые...

«Совершенно иное отношение обнаруживают грузинская литература и грузинский читатель к родоначальнику пролетарской литературы — Максиму Горькому. Для удовлетворения потребностей революционно настроенного читателя, почувствовавшего в идеях и мотивах Горького самую тесную, органическую связь с их творцом, каждое произведение Горького переводят буквально на другой же день после его появления в русской печати. Но здесь уже чувствуется приближение революции 1905 года и новые классовые группировки.

«Из западно-европейских классиков почти полностью переведены Шекспир, Шиллер, причем перевод Шекспира (Мачабели) считается одним из лучших среди переводов его на другие языки.

«Все сказанное находится в полном соответствии с тем положением, что грузинская литература XIX века, подвергаясь влиянию русской и западно-европейской литератур, не сразу отказывается от своих традиций и, заимствуя новые идеи, своеобразно преломляет и применяет их к грузинской действительности.

Националистическая романтика.

«По обычному представлению, национальная романтика зародилась на другой же день после водворения русского владычества и была реакцией на уничтожение самостоятельности Грузии и на преследования грузинского языка. Не говоря уже о том, что отдельные элементы национальной романтики встречаются и в ранной литературе (Гурамишвили, также Арчил), в первый период русского владычества преобладают главным образом восточные мотивы: любовь к женщине, застольные песни и вообще индивидуальные переживания. Национальная романтика, частично зарождаясь в эту эпоху, достигает своего полного развития в шестидесятых годах в поэзии Ильи Чавчавадзе и Акакия Церетели.

«В первой половине XIX века Грузия в столь существенных чертах сохранила свой феодальный партикуляризм, что нации в полном смысле этого слова еще не чувствуется; наоборот, литература отражает не интересы единой нации, а разобщенность и подчас враждебность между ее частями. Даже в пятидесятых годах прошлого столетия пишутся комедии, всю соль которых составляет высмеивание имеретин (тех же грузин) и армян (наряду и наравне с имеретинами) за их имеретинское наречие и за армянский оттенок грузинской речи.

Поэзия Бараташвили.

Бесспорно, что в его лице мы имеем величайшего поэта не только своей эпохи, но и всего XIX века, и его влияние до сих пор живо ощущается в грузинской литературе.

«Он выступает на литературную арену после заговора (1832 год), в котором он не мог принять участия, хотя бы потому, что ему тогда было всего 14 лет. Но заговор, кончившийся полной катастрофой, оказал решающее влияние, хотя и совершенно различное, с одной стороны, на участвовавших в заговоре поэтов, и с другой — на Бараташвили. Бывшие заговорщики предаются полному разочарованию, ориентируются на служебную карьеру, достигая в этой области высших чинов, и, поскольку они занимаются поэзией, их тематику составляют застольные и эротические песни. Изредка лишь они заглядывают в прошлое Грузии, бесплодно воздыхая. Таковы Ал. Чавчавадзе и Гр. Орбелиани. Бараташвили трезво расценивает заговор 1832 года и в связи с ним все политическое положение Грузии со времени предпоследнего царя Ираклия, который твердо держался ориентации на Россию. По мысли поэта, это была мудрая и единственно правильная политика. Он разбирает судьбу Грузии в одноименной поэме и, взвесив все доводы «за» и «против», решительно поддерживает ориентацию на Россию и никогда больше ее не пересматривает и даже не возвращается к этому вопросу. Уже по одному этому весьма важному для Грузии вопросу он стоит на целую голову выше всех современников, и не только их.

«Бараташвили не может пойти за разочарованными заговорщиками в область культа вина и женщин, где они ищут противовес своей бессодержательной жизни. Он, полный сил и энергии, не испытавший еще никакого разочарования, хочет действовать и бороться. Но здесь убогая действительность Грузии делает его стремления беспредметными, ибо нет еще новой жизнеспособной силы, служению которой он отдал бы себя, нет еще общественного поприща, где он мог бы развернуть свои способности.

«Феодальный строй слишком медленно поддается разложению, чтобы поэт увидел хотя бы истоки нарождающихся сил, а внешний лоск европеизма, вносимый русским чиновничеством, являясь чисто наносным, не может даже на момент заполнить его духовный мир; он оказывается не у дел.  

Он ищет точку опоры, старается самоопределиться, и в этих исканиях проходит вся его недолгая жизнь. Он чувствует себя совершенно одиноким в окружающей его пустой жизни. «И скучно, и грустно, и некому руку подать в минуту душевной невзгоды», — повторяет он слова великого поэта, с которым он чувствует родство, но вместе с тем сознает, что его невзгоды не минутного характера, а завладели всем его существом, и он называет их «сиротством души».Носители высоких чувств на деле оказались бессердечными, лица с развитой духовной жизнью — бездушными, одаренные высшими способностями разума — лишенными даже рассудка, слезы сострадания — это выражение прекрасной души — ядовитыми каплями, выражением коварства. В таких условиях где найти покой душе? Куда преклонить голову? — спрашивает поэт и изливает свои чувства в стихотворении «Сиротство души».

Его душевное состояние непонятно даже его дяде — талантливому поэту Гр. Орбелиани, достигшему высокого положения, которого он тщетно умоляет помочь ему выйти из окружающего кошмара. Он предоставлен своим собственным силам, ищет пищи для души, стремится к большой деятельности и, не достигая этого, томится. Неудивительно, что его обуревают мысли о «непостижимости цели нашего назначения, безграничности желаний человеческих и суете всего мирского», что в окончательном счете «наполняет (его) душу ужасной пустотой».Чисто животная жизнь представляемого им класса толкает одних на искание военных почестей, на увлечение культом вина и женщин, на усиленную эксплуатацию крепостных, а ему предоставляет созерцать происходящее кругом, размышлять о суетности мира, искать путей, чтобы бороться со своим роком, со своей безжалостной судьбой. Этот рок он называет «злым духом», который он проклинает за обещанные им и несбывшиеся надежды.

Церетели и Чавчавадзе

«Церетели вместе с И. Чавчавадзе, и пожалуй ревностнее, чем последний, поддерживал в грузинской литературе антиправительственное и даже ярко антирусское направление. В отличие от И. Чавчавадзе, который уделял большое внимание экономической проблеме, он всецело отдал себя на служение национальной романтике, и если касался, иногда и экономических вопросов, то целиком подчинял их интересам национальной проблемы. Старая Грузия — Грузия Тамары, Ираклия II не имеет другого столь страстного, вдохновенного певца.

«Он безмерно идеализирует старую Грузию, не находя там ничего отрицательного. Родина была единственной идеей, которой жила старая Грузия, за нее умирали с улыбкой на устах цари, эти воплощенные ангелы, князья и вельможи — несравненные герои, представители духовенства — живые кандидаты в святые. Даже крепостничество древней Грузии являло картину общего благоденствия.

«С приходом же царского самодержавия вдруг все стало плохо, и старая Грузия гибнет. Дворянство окончательно деградирует и ни на что не способно. То же самое произошло и с духовенством, которое обрусело и совершает богослужение не на том языке, на котором царица Тамара повелевала народу, святая Кетевана славословила бога, а равноапостольная Нина проповедывала христианство.

«Преклоняясь перед прошлыми заслугами дворянства, Церетели с негодованием отворачивается от этого сословия в настоящем. Он решительно расходится в этом отношении с И. Чавчавадзе, который предоставлял руководящую роль в жизни грузинского народа дворянству, хотя и в буржуазной оправе. По его мнению, грузинский народ может спасти только низший, трудовой слой народа, трудовым процессам и жизненным условиям которого он посвящает несколько высокохудожественных стихотворений».

Умирание грузинского дворянства

«Глубокие экономические процессы происходили и среди дворянства. В продолжение XIX века его социально-экономическое положение было подорвано в корне. Привыкшее по традиции к паразитическому существованию дворянство Грузии вынуждено было после отмены крепостного права жить за счет продажи и залога своих земельных участков. Постепенно этот процесс принимает широкий характер, и дворянство лишается своих родовых поместий, переходящих в руки ростовщиков и кулачества. «Этот общественный процесс находит свое отражение в художественной литературе, главным образом в творчестве Давида Клдиашвили. Д. Клдиашвили дал в своем творчестве картину экономического упадка, оскудения и заката дворянства. В ярких красках передана писателем агония разоряющегося мелкого дворянства западной Грузии. Перед нами проходит вереница типов, нарисованных с большим мастерством. Сам будучи выходцем из мелкопоместной дворянской среды, Клдиашвили дает о ней ряд классически завершенных повестей и рассказов. Произведения Клдиашвили насыщены тонким юмором; не без лукавства посмеивается он над своими «героями», не возвышая их, однако, до объекта злой сатиры.

(Продолжение следует)

ПЕРВЫЙ ВСЕСОЮЗНЫЙ СЪЕЗД СОВЕТСКИХ ПИСАТЕЛЕЙ. 27. ЛИТЕРАТУРА В СОВЕТСКОЙ ГРУЗИИ. Часть 1. Пути развития грузинской литературы.

21D1421D-AE0B-4152-9299-DE64E1168A85.jpeg

От имени грузинских писателей на съезде писателей выступил Малакия Георгиевич ТОРОШЕЛИДЗЕ.

Древнегрузинская литература должна быть «причислена к рангу больших литератур»

Начал он своё выступление с довольно детального описания истории грузинской литературы, потому что она «... остается мало знакомой широкой общественности, хотя она заслуживает внимания в силу ее исторических традиций.

Грузинская литература относится к числу наиболее древних литератур Востока. Дошедшие до нас памятники грузинской литературы относятся к IV—V векам нашей эры, хотя зарождение грузинской литературы, по ряду данных, восходит к более ранней эпохе.

«Утрата памятников до IV—V веков объясняется торжеством христианства, имевшим место в Грузии в начале IV века, в результате чего старое литературное наследие так называемой «языческой» эпохи постепенно вывелось из употребления, оставив, впрочем, глубокие следы и наложив отпечаток на зародившуюся новую литературу на христианской основе...

Он особо подчёркивает мысль о том, что древнегрузинская литература должна быть «причислена к рангу больших литератур», что она получила блестящее развитие как «чисто светская изящная литература».

И он останавливается на поэме Шота Руставели «Вепхис Ткао-сани» («Носящий тигровую шкуру»), написанная в конце XII и начале XIII века (между 1196 и 1207 годами).

Поэма Шота Руставели является «самым выдающимся памятником древнегрузинской литературы.

«Руставели — настоящий чародей языка. Стих Руставели до сих пор является непревзойденным идеалом в грузинской поэзии. И пожалуй и в мировой литературе мало найдется поэтов, равных Руставели в мастерстве стиха. Особо следует отметить метрическую структуру поэмы. В поэме счастливое сочетание ритмов».

Далее он высказывает свое мнение о том, что «....поэму Руставели и грузинскую литературу этой эпохи нельзя свести в целом к циклу литератур Востока, а что они представляют продукт взаимодействия двух культур — Востока и Запада, не покрывая целиком ни одной, ни другой, ... Культ женщины, представленный в поэме Руставели, имеет очень много общего с поэзией трубадуров Западной Европы. В творении Руставели имеется несомненный параллелизм с поэзией Запада.

«При большой близости общего духа поэзия Западной Европы является в ту эпоху еще незрелой по сравнению с грузинской поэзией и великой поэмой Руставели. «Дамы» средневековых трубадуров являются как бы отвлеченными схемами. От бесплотной идеализации, отдающей средневековым мистицизмом, не свободны и творения великого итальянца Данте....

Он особо подчёркивает, что «творение Руставели, возникшее в своеобразных, чрезвычайно сложных культурных условиях Грузии XII века, опережает на целые столетия идейное движение в Западной Европе. Без преувеличения можно сказать, что поэма Руставели является самым великим литературным наследием из всего того, что нам дали средневековый Запад и весь так называемый средневековый христианский мир. Не говоря уже о поэзии средневековой Европы более раннего периода, даже творение великого предшественника Возрождения — Данте не может выдержать сравнения с поэмой Руставели.

«Данте, при всем своем величии, еще не освободился от пут средневекового мышления, и тяжелый балласт схоластики в произведении гениального флорентинца ложится как бы тяжелым осадком, вследствие чего «Божественная комедия» в значительной степени остается чуждой для современного читателя. Произведение же Руставели, по своим поэтическим достоинствам во всяком случав равное и, пожалуй, даже превосходящее «Божественную комедию», имеет перед последней и то преимущество, что творение Руставели не носит на себе отпечатка средневековой христианской идеологии.

Грузинская литература в период упадка и ослабления политической мощи Грузии.

«Грузия в эту эпоху является объектом политической экспансии Турции и Персии, владения которых к этому времени кольцом окружили Грузию со всех сторон. ... Грузия оказалась оторванной от непосредственного общения с Западом в области политической и экономической. Вместе с тем с севера к Грузии постепенно придвигаются границы русского государства.

«В этой политической обстановке слагается литература Грузии XVII—XVIII веков. ... В эту эпоху налицо влияние следующих литературных факторов: во-первых традиций классиков древней грузинской литературы и в первую очередь Руставели; далее — влияние восточных литератур, в первую очередь литературы персидской; и наконец в меньшей степени — влияние Запада, причем наряду с влиянием Западной Европы уже начинает чувствоваться, хотя и в слабой степени, влияние России.

Влияние персидской литературы.  

«Влияние персидской литературы упрочивалось через персидские произведения. В эту эпоху XVII—XVIII веков, как и раньше, на грузинский язык переводится целый ряд персидских классиков. Так к XVI—XVII векам относится грузинский стихотворный вариант «Шах-наме» величайшего персидского поэта Фирдоуси. «Шах-наме», как это установлено, была переведена на грузинский язык раньше, в классическую эпоху, в XI—XII веках, но этот старый грузинский перевод утрачен. Над новым стихотворным грузинским вариантом «Шах-наме» работал ряд поэтов XVI—XVII веков, из коих один, Серапион Согратисдзе, достигает высокой художественности стиля и большого мастерства.

«Наряду с поэтическими произведениями на грузинский яэык переводится ряд памятников художественной прозы, как например знаменитый сборник «Калила и Димна», «Большой Синдбад», «Сокровище мудрости», героические повести и романы. Грузия в эту эпоху подвергалась большому влиянию Востока не только в литературе, но и в других областях жизни. Этим объясняются глубокие корни, которые пустила персидская литература в Грузии. Грузинское феодальное общество видело в этих произведениях отражение родственных военно-рыцарских идеалов и находило картины, характеризовавшие его быт. Неудивительно, что грузинское феодальное общество воспринимало по фабуле чуждые, но социально родственные персидские сюжеты.

«Национальная школа»

«Оппозицию «персидскому направлению» грузинской литературы составило другое направление, так называемая «национальная школа», имевшая еще в XVII веке своих представителей в лице поэтов Пешанги (автора поэмы «Шах-Навазиани»), Иосифа Тбилели (автора поэмы о грузинском деятеле XVIII века Георгии Саакадзе) и поэта Арчила. Вождем этого направления является Арчил. Воспитанный на поэзии Руставели и Теймураза, Арчил испытал влияние как одного, так и другого и умел должным образом ценить старых корифеев грузинского художественного слова.... Арчил подверг серьезной переоценке все литературное наследие и вынес строгий приговор увлечению персидской «выдуманно-сказочной», как он сам называет, тематикой. Этой «выдуманно-сказочной» тематике Арчил противопоставляет точку зрения «правдивого рассказа». Арчил дал замечательное во многих отношениях литературное произведение «Прения Теймураза и Руставели».

Культурные связи о Россией.

«В XVIII веке усиливаются непосредственные культурные связи о Россией, чему способствовала эмиграция в Россию Вахтанга VI с рядом деятелей грузинской литературы.

Сам Вахтанг — замечательная личность эпохи, — поэт, ученый и выдающийся деятель просвещения. До эмиграции в Россию им в Грузии была проделана большая культурная работа. Он основал грузинскую типографию в Тифлисе в 1709 году, из-под станка которой вышло в числе других издание поэмы Шота Руставели с комментариями самого Вахтанга; кодифицировал грузинское право; собрал грузинские летописи; перевел с персидского языка ряд беллетристических произведений («Калилу и Димну», «Бахтиар-наадэ») и астрономический трактат Улуг-Бека. Он же — автор ряда оригинальных лирических стихотворений. Находясь в союзе с Петром I во время персидского похода, после неудачи, постигшей этот поход, Вахтанг вынужден был эмигрировать в Россию, причем вместе с ним выехало туда свыше тысячи человек, в том числе много известных литераторов, поэтов, ученых. Таким образом было положено основание грузинским эмигрантским колониям, в первую очередь в Москве, а также и на Украине. Эти колонии постепенно пополнялись новыми отрядами эмигрантов.

«Круг литературы XVIII века замыкается двумя большими лириками — Бесики и Саят-Нова.В лице Бесики так называемое «персидское направление» в древнегрузинскои поэзии обрело последнего и самого яркого певца. Персидское направление до Бесики сказывалось главным образом в эпическом жанре. Бесики его утвердил в лирике. «Основная тема поэзии Бесики — любовь, и он с правом пользуется славой грузинского Анакреона. Ограниченный узкими рамками своей тематики, он сумел создать в этой области высокохудожественные вещи... Вместе с мотивами персидской лирики Бесики внес в грузинскую поэзию персидские стихотворно-песенные метры и строфику: байати, мухамбази, мустазади и т. д.Бесики надолго привил свой жанр грузинской поэзии и оказал большое влияние на ряд поэтов XIX века. В частности под влиянием Бесики творили известные лирики Александр Чавчавадзе и отчасти Григорий Орбелиани.  

О поэзии ашугов.

«Саят-Нова является представителем так называемой поэзии ашугов. Эта поэзия имела широкое распространение в народной городской среде ремесленников во время Саят-Новы, и после — в XIX и XX веках.

«Ашуг — это поэт и одновременно певец-импровизатор, распевающий под аккомпанемент сазандари собственные и чужие песни. Обычно ашугская поэзия не знала письменной традиции и устно распространялась в народе.

«Саят-Нова, происходивший из среды ремесленников, был народным ашугом. Армянин по происхождению, но связанный с Грузией культурой, Языком и местом деятельности (Тифлис) и воспринявший вместе с тем и мотивы восточной народной поэзии, Саят-Нова является межнациональным поэтом Кавказа. Он слагал и распевал свои песни на трех языках: грузинском, армянском и тюркском. Он поет обычно про любовь, как и Бесики, но в поэзии Саят-Новы представлены и мотивы, отражающие чувства и переживания низших социальных слоев.

Саят-Нова был настоящим властителем дум городского простонародья, и его песни до сих пор распеваются народными сазандарами.

(Продолжение следует)

ПЕРВЫЙ ВСЕСОЮЗНЫЙ СЪЕЗД СОВЕТСКИХ ПИСАТЕЛЕЙ. 26. Литературные султангалеевцы в Советском Татарстане.

FE5A3695-85BA-4875-84B8-2DFBBBE98F04.jpeg

ДОКЛАД К. Г. НАДЖМИ О ЛИТЕРАТУРЕ ТАТАРСКОЙ АВТОНОМНОЙ СОВЕТСКОЙ СОЦИАЛИСТИЧЕСКОЙ  РЕСПУЛИКИ. .


(Кави Гибятович Наджми (настоящая фамилия — Нежметди́нов; 1901—1957) — татарский советский писатель, поэт и переводчик. Лауреат Сталинской премии второй степени (1951). Член РКП(б) с 1919 года.
На Первом съезде советских писателей был избран членом правления СП СССР. В 1934—1937 годах был первым председателем правления СП Татарской АССР.
Репрессирован как «националист» («султангалиевщина») в 1937 г. Через два года освобождён.)

Татарстан как «типичный уголок колониальной тюрьмы народов»
Кави Гибятович Наджми начал свое выступление с изложения краткой истории татарского народа:
«До Октябрьской революции Татарстан представлял собой типичный уголок колониальной тюрьмы народов, где трудящиеся массы испытывали на себе двойной гнет—российского самодержавия и национальной буржуазии. ...царское правительство сгоняло татарских крестьян с плодородных эемель Волжско-Камского водного бассейна и предоставляло эти земли великодержавным помещикам и церковным феодалам, которые помимо того, что окончательно разорили татарские и русские трудящиеся массы, уничтожили и остатки культурных и литературных ценностей, созданных до них.
«История бывшей Казанской губернии, начиная с пугачевского и разинского движений и вплоть до 1917 г., была густо насыщена крестьянскими восстаниями и волнениями. Наиболее яркими были восстания в деревнях М. Челны и Байраки, возникшие на почве возврата отобранных помещиками крестьянских земель и лесов.Какую же роль играли в этих восстаниях верхушечные слои — татарское кулачество, духовенство и буржуазия? Они играли роль русских колонизаторов.
«Усиливавшаяся борьба трудящихся масс всех национальностей Татарстана с самодержавием угрожала не только колонизаторам, но и татарским капиталистам, сплачивая их вместе с тем в одни ряды с российским самодержавием...Татарская буржуазная интеллигенция шла по тому же пути, ограничивая свою деятельность реформаторскими культурническими мерами в области литературы, театра, религии и печати... И татарские либерально-буржуазные писатели выше этой идеи, выше восхваления конкурентно-способного, по-европейски просвещенного капиталиста-татарина никогда не поднимались.
«Двойной гнет, легший тяжелым бременем на плечи татарских трудящихся масс, неизбежно ускорил процесс созревания их классового самосознания, и уже в революцию 1905 г. рабочие-татары повели активную политическую борьбу против колонизаторов и татарской буржуазии. Наделенные худшей землей (при меньших наделах), обремененные разорительными налогами, татарские крестьяне покидали сельское хозяйство, все больше и больше увеличивая ряды промышленных рабочих Поволжья, Урала, Донбасса, Баку и др. Как правило, татар использовали на менее квалифицированных работах, мизерно оплачиваемых.
«Вся эта система хищнической эксплуатации ускорила процесс политического созревания татарских рабочих, и уже в революцию 1905 г. передовые их представители стояли в авангарде революционного пролетариата. Так появились первые ростки марксистской мысли, и возникла в 1907 г. первая большевистская гаэета на татарском языке «Урал». Но царская цензура не могла конечно дозволить такого нарушения устоев и немедленно закрыла газету.
«В условиях буржуазно-помещичьего строя, в условиях колониального рабства не могло быть и речи о широком размахе художественного творчества, ибо цензура, возглавлявшаяся самодержавными миссионерами типа монархистов Катановых— Пенигиных, в союве с реакционнейшим татарским духовенством душила всякое слово, пропитанное идеей освобождения трудящихся... «Самые выдающиеся произведения крупнейшего татарского писателя Галимджана Ибрагимова - повесть «Дочь казака» и роман «Наши дни» — были конфискованы из типографии и могли появиться на свет только после Октябрьской революции.Та же участь постигла и творчество крупного поэта Маджит Гафури, на ряд произведений которого был наложен арест, а сам автор был привлечен к судебной ответственности.

Татарские буржуазные писатели выступают против советской власти.  
После революции националисты «перешли к активной агитации эа восстановление политической и хозяйственной диктатуры татарской буржуазии, эа восстановление порядка времен Чингис-хана и усиленно добивались установления буржуазной автономии на всей территории Поволжья и Урала. Эти писатели в интересах разжигания национального антагонизма не брезгали ничем. Так истеричная тероиня Исхакова — Зулейха — проклинает своего родного сына только потому, что отец его был русским:«Ведь я вырастила этого врага мусульман, ведь я родила двуногого шайтана Захара. От мусульманки родился враг мусульман — Гяур. Ты, Гяур, разогнал моих ангелов. Пусть станет ядом тебе мое материнское молоко. Проклятье тебе!»
«...дивизионный мулла Будайли в сборнике «Солдатские мотивы» призывает татарских солдат немедленно отделиться от русских и стать на защиту национальных, т. е. классовых, интересов татарской буржуазии, которая в это время успела уже заключить союз с русскими белогвардейцами, с украинской радой и со всеми контрреволюционно-националистическими организациями Крыма, Кавказа и Средней Азии.
«Шайка татарских лавочников, офицеров и мулл на своем объединенном съезде осенью 1917 г. разрабатывает генеральный план наступления на пролетариат, а второй съезд «Харбишуро» («Военный совет») в январе 1918 г. решает собрать всех воинов-мусульман в гарнизоны Поволжья, что по времени совпадает со скоплением белогвардейского офицерства в Казани.

В годы военного коммунизма.
«В годы военного коммунизма, когда пролетариат и трудящиеся массы Татарии были заняты на фронтах вооруженной борьбы против интервентов, культурный и особенно литературный фронт оставался удобной лазейкой для идеологов татарской буржуазии. Основу их творчества составлял идеалистический романтизм.
«Султангалеевцы, пытавшиеся использовать советскую систему в контрреволюционных буржуазных целях, беспомощно высмеивали нашу советскую действительность, сочиняли бульварные пасквили, направленные против большевиков, рабочих и крестьян, строящих новую жизнь. Они и в литературе проводили линию возрождения капитализма, линию «самобытности татарского народа» и защищали идею объединения всех тюркских и татарских народностей в одну большую мусульманскую империю, которая опиралась бы на штыки империалистов.
«Но лучшая часть татарских писателей с дореволюционным литературным стажем не пошла за ними. Крупнейший драматург Галиас Камал на попытки татарских белогвардейских эмигрантов использовать в контрреволюционных целях юбилей его 30-летней творческой работы ответил искренним возмущением. Он писал: «Приветствие, посланное редакцией «Милен иол» («Национальный путь») из Берлина, я считаю для себя оскорблением.»
«...Так же резко заклеймил султангалеевцев крупнейший поэт Хади Такташ. Он писал:
   Ты, хамелеон, менял свою шкуру,
   Оставался долго среди нас.
   Знай, что я для вас
   В своем сердце пулю храню.
«Освобождение от националистического угара помогло этим писателям — к числу их надо отнести и крупного драматурга Карим Тенчурина — создать полноценные художественные произведения советской литературы.
«В годы военного коммунизма и восстановительного периода татарская литература обогатилась большим количеством художественных произведений, отличающихся новым идейным качеством.... Октябрьская революция открыла невиданные творческие возможности также и для лучшей части старых писателей. Крупнейший в татарской литературе проэаик Галимджан Ибрагимов, который в эпоху 1905 и 1917 гг. стоял во главе революционно настроенных мелкобуржуазных писателей, с самого начала Октябрьской революции стал на сторону советской власти и вступил в ряды нашей партии.
«...Фатых Сайфи, определивший в период гражданской войны свой творческий переход на сторону советской власти пьесой «Враги», за последующие годы проявил большую творческую активность, создавая одно за другим произведения на тему классовой борьбы в деревне, на тему колхозного строительства.
«В период героической борьбы на фронтах гражданской войны на помощь трудящимся массам Татарии пришло художественное слово — походные песни и первые пьесы на тему обороны советской родины. Исключительно полезную роль в этом отношении сыграли произведения Галиаса Камала, собранные впоследствии в особый «Сборник декламаций».

«Татарская республика развивалась даже быстрее, чем Советский Союз в целом.»
Иллюстрируя яркими, убедительными фактами культурное и экономическое процветание нашей республики, секретарь Татобкома партии т. Лепа на XVII областной партконференции сказал:«Татарская республика развивалась даже быстрее, чем Советский Союз в целом. Быстрота этого движения Татарии вперед определялась нашей ленинской национальной политикой прямо в противоположность политике империализма, которая является политикой угнетения и подавления....Мы воочию видим связь между индустриализацией Советского союза и ростом укрепления нашей Татарии. Что скажут теперь буржуазные националисты, утверждавшие ранее, что Москва ведет политику красного империализма, что Москва ведет политику угнетения национальных республик? Эти буржуазные националистические элементы побиты творческим победоносным маршем пролетарской революции»...
«В настоящее время Татария имеет 12 высших учебных заведений, 35 техникумов, приблизительно 500 фабрично-заводских семилеток и школ колхозной молодежи, более 300 библиотек. В Татарии издаются 164 газеты и десятки журналов. До революции на всю Татарию имелась одна передвижная труппа, теперь же там созданы театры драмы, рабочие, колхозные театры, театры юных зрителей и др. В Московской государственной консерватории создаются кадры для будущего татарского оперного театра.
«В первой пятилетке Татария перешла на латинизированный алфавит, который известен там как алфавит Октября. Это обстоятельство дало возможность в сравнительно короткий срок ликвидировать неграмотность подавляющего большинства населения. Переход на латинизированный шрифт позволил вооружить полиграфическую промышленность Татарии машинами последнего слова техники, а это в свою очередь способствовало увеличению книжной продукции Татарского Госиздата... В годы голода и разрухи в Татарии издавалось лишь 29 наименований художественной литературы, а в 1934 г. выпускается уже 145 названий, которые составляют более четырех миллионов листов-оттисков.

Политика красного империализма?
«Татарская советская литература реконструктивного периода характеризуется рядом значительных достижений. Эти достижения определяются:
во-первых, ее дальнейшим идейно-художественным ростом, более глубоким отражением нашей социалистической действительности, разносторонностью тематики;
во-вторых, воспитанием значительного количества новых молодых талантов из рабочих и колхозников;
в-третьих, тем, что этот период характеризуется бесповоротным переходом большей части татарской литературной интеллигенции на сторону советской власти, на сторону социализма, и наконец,
в-четвертых, тем, что этот период в татарской литературе характеризуется еще более решительным ударом по остаткам буржуазно-националистических элементов в борьбе за пролетарский интернационализм.
«Большов достижение татарской советской литературы заключается также в том, что она сделала крупный шаг по пути ликвидации национальной ограниченности, ограниченности тематики и проблем, по пути отражения новых социальных и культурно-бытовых явлений, которыми так богата наша социалистическая действительность.

Значение постановления ЦК ВКП(б) от 23 апреля 1932 г.
«В реконструктивный период произошел глубокий перелом в творчестве лучшей части всей татарской писательской интеллигенции.... Историческое постановление ЦК ВКП(б) от 23 апреля 1932 г. сыграло исключительно большое значение для сплочения всех татарских писателей, стоящих на платформе советской власти и стремящихся участвовать в социалистическом строительстве. Это постановление стимулировало творческую активность наших писателей, создало для них лучшие творческие условия.
«... На всех этапах развития татарской советской культуры и советской литературы буржуазный национализм проявлял себя как элейший враг этой культуры и литературы. Буржуазный национализм и в реконструктивный период не только не хотел разоружаться, но носители его в своей борьбе против развивающейся советской культуры и литературы стремились применять новые и новые формы. Именно в период социалистической реконструкции была раскрыта и разоблачена подпольная литературная группа «Джидиган», возглавлявшаяся буржуазно-националистическими элементами, которая ставила своей целью борьбу против политики партии в области литературы и борьбу против развивающейся татарской советской литературы. Члены этой группы всяческими путями — то в виде кулацких песен, то в виде исторических пьес — стремились протаскивать в литературу буржуазно-националистическую идеологию.
«Другим примером может послужить разоблачение года полтора назад руководителей Татарского государственного издательства, которое было засорено националистическими элементами. Это обстоятельство конечно не могло не влиять на развитие татарской литературы. Но как ни пытались эти националистические элементы вести свою разрушительную, дезорганизаторскую работу на литературном фронте, советская Татария на основе решительных побед нашей партии и правительства на всех участках социалистического строительства проделала огромную работу в области разоблачения этих элементов и изгнания их из литературы и в области ленинского интернационального воспитания широких слоев татарских советских писателей. Эта борьба продолжается и должна вестись с еще большей решительностью на всех участках творчества, в том числе и на участке детской литературы.
«...Татарская детская литература до революции была насыщена исключительно религиозно-националистическим содержанием... Но и после революции буржуазные националисты долго еще держались на этом участке, пытаясь внедрять в сознание молодого растущего поколения нравы гниющей буржуазии, индивидуализм, мистику и половую распущенность. Потребовалась длительная и упорная борьба, чтобы очистить детскую литературу от этого бурьяна. В результате этой борьбы в творческой продукции последних лет, особенно после решения партии и статей Алексея Максимовича о детской книге, появился ряд положительных произведений, в создании которых активно участвовали главным образом наши молодые писатели. О том, в каком состоянии находится татарская детская литература, лучше и конкретнее могут сказать сами дети.... Наши дети просят «товарищей писателей дать нам такие книги, которые помогли бы нашему образованию»....
«Как один из ярких положительных моментов для развития татарской литературы можно отметить значительное расширение за последние годы изданий и распространение на татарском языке лучших произведений русской советской литературы. Никогда еще татарские читательские массы не пользовались переводными произведениями так широко. За последние годы было издано несколько томов избранных сочинений А. М. Горького, выпущен ряд произведений Фурманова, Серафимовича Киршона, Фадеева, Гладкова, Афиногенова, Бедного, Маяковского, Безыменского, Тихонова, Либединского и др. В настоящее время находятся в печати также значительные произведения: «Энергия» Гладкова, «Поднятая целина» Шолохова, «Цусима» Новикова-Прибоя и ряд других.
«Но все же в Татарии этой области работы уделяется еще недостаточное внимание. Оообенно это подтверждается на примере издания классиков. В республике издано немалое количество произведений Пушкина, Некрасова, Тургенева, Чехова, Толстого и др., но плановости в издании русских классиков пока никакой не существует. Совершенно неудовлетворительно организован перевод и издание лучших литературных произведений писателей других национальностей Союза и зарубежной революционной литературы, хотя и в этой области есть кое-какие достижения... Организация переводов о украинской, грузинской, узбекской и других литератур только еще начинается.
«Татарская советская литература, под руководством коммунистической партии, на основе ленинско-сталинской национальной политики вела успешную борьбу за пролетарский интернационализм. В огромной степени этому содействовали великие творения А. М. Горького....
«Если Татарская Советская республика в настоящее время стала одной из передовых национальных республик по своим крупнейшим достижениям в области хозяйства и культурного строительства, то нельзя еще оказать, что она стала передовой по своим успехам в литературе. Еще совершенно незначительно в Татарии количество таких произведений, которые по своему идейно-художественному уровню отвечали бы высоким требованиям советской литературы. Достижения в социалистическом строительстве, успехи ленинокой национальной политики, десятки и сотни героев нашего социалистического строительства, интернациональное сплочение трудящихоя масс, социалистическая перестройка жизни бывших отсталых крестьяноких масс — все это еще совершенно недостаточно отражено в татарской литературе.

О критике
«Один из слабейших ее участков — это критика. В дореволюционной татарской литературе она находилась в зачаточном состоянии. Любители от критики шли тогда по пути подражания очередным явлениям буржуазной критики в русской литературе. Критика была дилетантская, не было определенной системы, эстетической школы. О литературной науке, о литературоведении в подлинном смысле этих слов и говорить не приходится.
«За годы пролетарской революции и в этой области сделана большая работа. Выдвинулся ряд более или менее квалифицированных критиков, литературоведов, историков литературы и т. д. Работа этих марксистских литературно-критических сил... сыграла большую роль в развитии татарской литературы, а также в борьбе против буржуазного национализма, в выдвижении новых, молодых писателей и их воспитании.
«Однако татарская критика сильно отстает от нашей социалистической действительности и от больших задач, отоящих перед ней. Критики работают недостаточно активно. Многие книги они замалчивают, проявляя бездушное отношение к писателям. Приходится многого пожелать критике в смысле усиления ее бдительности и в разоблачении враждебных рабочему классу идеологий в литературе. Еще не изжит в татарской критике гнилой либерализм, примиренческое отношение к классово враждебным проявлениям. Не хватает критике и глубокого анализа художественных произведений.
«Неумение войти в художественную специфику того или другого произведения также является одним из характерных недостатков критики. Выращивание новых квалифицированных кадров идет чрезвычайно слабо. Научно-исследовательские учреждения работают крайне неудовлетворительно. Среди некоторой части работников литературы существует явная недооценка значения и трудности научно-литературной, критической работы. Все эти существенные недостатки нашей критики серьезно отражаются на дальнейшем развитии литературы.

Гнилой либерализм в литературе.
«Идейно-художественный уровень большинства писателей весьма невысок. Публицистика в литературе очень сильна, что конечно связано о уровнем художественного мастерства писателей. Вопросы о языке художественной литературы только начали подниматься. Работа с начинающими писателями, выдвижение и воспитание новых творческих сил из рабочих и колхозников до сего времени не налажены. «Учеба у классиков, в первую очередь у лучших представителей русской классической и советской литературы, не получает должного развития. Нельзя также сказать, что татарские писатели достаточно глубоко и многооторонне изучают жизнь. А, как известно, без знания жизни нельзя выполнить главного требования метода социалистического реализма — правдиво, художественно и убедительно показать нашу действительность в ее ведущих социалистических тенденциях.

Очередные задачи татарской литературы
«Естественно, что этими основными недостатками определяются и дальнейшие задачи татарской литературы. Недостатки, как видим, большие, они требуют неустанной работы союза татарских советских писателей в целом и каждого писателя в отдельности.
«Новые победы социализма в нашей стране, правильность ленинской национальной политики нашей великой партии, помощь и огромное внимание, оказываемые партийной организацией татарской советской литературе, и наконец то положение, что татарская литература есть неразрывная часть единой советской литературы, возглавляемой величайшим пролетарским писателем Алексеем Максимовичем Горьким, часть той литературы, которой руководит коммунистическая партия и величайший ее вождь т. Сталин, являются лучшей гарантией в том, что татарские писатели с достаточной энергией будут бороться за преодоление недостатков в их творчестве и в недалеком будущем создадут такие произведения, которые по своему идейно-художественному качеству будут достойными нашей великой эпохи, эпохи «расцвета национальных культур, социалистических по содержанию и национальных по форме»(продолжительные аплодисменты)

О чиновниках-разрушителях ПАМЯТНИКОВ МАКСИМУ ГОРЬКОМУ....

FCECFC88-C602-48C7-AEDB-C957CFCE7E25.jpeg

Сижу и читаю как всегда о М. Горьком.
И вдруг новость из Клуба левых историков и обществоведов.
Делюсь по-братски с вами:

«Власти Кирова забыли о Максиме Горьком, но помнят о Николае II и семье Романовых.
5 апреля 2018 г. ВГТРК "Вятка" показала сюжет о памятнике Максиму Горькому расположенном на ул. Советская, 68 в Нововятском районе г. Киров.
Корреспондент Иван Швецов отметил: "Памятник зарос мхом и лишайником, начал распадаться на куски, у Горького уже потерян ботинок, распадается запястье левой руки, виден стыковочный шов по центру туловища" (Подробнее см.: Памятник Максиму Горькому в Нововятске http://www.gtrk-vyatka.ru/vesti/culture/40353-pamyatn..
Следует заметить, что в таком ужасном состоянии данный памятник находится уже в течении длительного времени.
Напомним, что в 2018 году исполняется 150 лет со дня рождения великого русского писателя ХХ века Максима Горького. Президент РФ Владимир Путин 13 июля 2015 года подписал указ о праздновании в 2018 году юбилея писателя, учитывая его выдающийся вклад в отечественную и мировую культуру, в котором рекомендовал органам исполнительной власти субъектов Российской Федерации принять участие в подготовке и проведении мероприятий, посвященных празднованию 150-летия со дня рождения Максима Горького.
Максим Горький — литературный псевдоним русского писателя, прозаика и драматурга Алексея Максимовича Пешкова, родившегося 16 (28) марта 1868 года. Горький — один из самых значительных и известных в мире русских писателей и мыслителей.
В тоже время, власти г. Киров очень активно проявляют инициативу относительно ходатайства об установке памятного монумента семье последнего российского императора Николая II, с которым в администрацию города обратилась Вятская Епархия РПЦ.
Первоначально скульптуру предлагалось установить на веерной лестнице набережной Грина. Однако глава администрации Кирова Илья Шульгин предложил провести публичные слушания по вопросу возможности установки памятника в Кирове и выбора места его размещения.
Слушания состоялись 18 июня, в них приняли участие свыше 150 человек, прозвучало более десятка различных выступлений. Многие выступавшие отмечали, что памятник будет более уместен на территории одного из кировских храмов, нежели на набережной Грина - месте отдыха и развлечений.
С учётом мнения участников публичных слушаний 20 июня на заседание Думы было вынесено предложение рекомендовать Вятской Епархии установить памятник царской семье на территории Свято-Успенского Трифонова монастыря.
Глава администрации Илья Шульгин отметил: по итогам публичных слушаний предложение об установке памятника на территории, принадлежащей Вятской Епархии, было признано наиболее конструктивным.
Депутаты большинством голосов (23 за, 3 против) приняли предложенный проект решения.
(Подробнее см.: Памятник царской семье рекомендовали установить на территории Трифонова монастыря http://www.admkirov.ru/news/pamyatnik-tsarskoy-seme-r.. )

Горести одного горьковеда:

Не забыли ли о М. Горьком и памятниках ему, о его 150-летнем юбилее Союзы писателей, Институт мировой литературы и Литературный институт (оба им. Максима Горького), университетская профессура?

Неужели трудно послать группу молодых аспирантов и писателей проверить, как по всей стране выполняются указ Президента РФ В. Путина от 13 июля 2015 г. о праздновании в 2018 году юбилея Максима Горького? И результаты проверки доложить в Кремль?

Ещё не поздно!!!

«ДОМ ЕВРОПЕЙСКОЙ ЛИТЕРАТУРЫ». Генри Джеймс о И.С. Тургеневе

AAF42BA0-CAA5-480F-9789-E056556FD395.jpeg

2 Генри Джеймс о И.С. Тургеневе.  

Почему, читая М. Горького, я вдруг начал писать о И.С. Тургеневе?

Во-первых, потому что в этом году все русские люди отмечают три важных юбилея родных нам классиков литературы: 150-летие рождения Максима Горького (отметили в марте); приближается 200-летие со дня рождения Ивана Тургенева и 190-летие со дня рождения Льва Николаевича Толстого (сентябре).

Во-вторых, перечитывая томик Генри Джеймса (1843–1916) с романом «Женский портрет» и сопровождающего его статьями, написанными американским классиком об Иване Сергеевиче Тургеневе, которого он знал лично и которого уважал как своего учителя и одного крупнейших писателей всемирной литературы второй половины 19-го столетия, я нашёл его идею о существовании «дома литературы» в мировой культуре.

Об этом «доме» я писал в первом эссе.

Генри Джеймс опубликовал немало статей о европейских писателях, и больше всего — о Тургеневе. Он писал регулярные рецензии на произведения русского писателя. Эти статьи явились важным вкладом не только в пропаганду реалистического искусства среди американских читателей, но и в формирование американского реализма.

В-третьих, никто из зарубежных писателей так проникновенно и с таким огромным уважением не писал о значении творчества и влиянии великого русского романиста И.С. Тургенева на современную ему литературу, и о любимой им России.

За что еще мы должны быть благодарны Генри Джеймсу так это за то, что он любил творчество И.С. Тургенева, нашего всемирно известного классика литературы.

Мы должны быть ему благодарны и за то, что он без устали повторял имя Тургенева в своих статьях, как одного из своих учителей, друзей и предшественников.

Как же И.С. Тургенев смотрелся в «доме европейской литературы»? Каким его видел Генри Джеймс?

1

Генри Джеймс был лично знаком с Иваном Тургеневым: «Тургенев был очень высок ростом, широкого и крепкого сложения, с благородно очерченной головой, и, хотя черты лица не отличались правильностью, иначе как прекрасным я не могу его назвать. Оно принадлежало к чисто русскому типу: все в нем было крупное. В выражении этого лица была особая мягкость, подернутая славянской мечтательностью, а глаза, эти добрейшие в мире глаза, смотрели проницательно и грустно. Густые, ниспадающие прямыми прядями, седые волосы отливали серебром; борода, которую он коротко стриг, была того же цвета. От всей его рослой фигуры, неизменно привлекавшей к себе внимание, где бы он ни появлялся, веяло силой, но при этом глубоко таимой, словно из скромности. Тургенев сам старался забыть насколько он силен. Он был способен краснеть, как шестнадцатилетний юноша. Внешним формам учтивости и церемониям он не придавал значения и ровно столько заботился о «манерах», сколько это необходимо человеку с естественной perstance.

«При его благородной внешности никакие «манеры» были ему не нужны. Все, что он делал, он делал удивительно просто и нимало не претендовал на непогрешимость. ...Дружелюбный, искренний, неизменно благожелательный, он казался воплощением доброты в самом широком и самом глубоком смысле этого слова.»

Во времена разгула русофобии после неудачных нашествий Европы на Русь в 1812 и 1854-55 гг. Генри Джеймс в пику политикам-русофобам отзывался положительно о России и с восторгом писал о русской классической литературе. (Он сожалел что не знал русского языка и потому читал романы Тургенева, Льва Толстого и Ф. Достоевского в переводах на немецкий и французский). В этом состоит его огромная заслуга. Он привлек внимание европейской общественности к Тургеневу и к русской литературе.

«Гений Тургенева воплощает для нас гений славянской расы, его голос – голос тех смутно представляемых нами миллионов, которые, как нам сегодня все чаще кажется, в туманных пространствах севера ждут своего часа, чтобы вступить на арену цивилизации. Многое, очень многое в сочинениях Тургенева говорит в пользу этой мысли, и, несомненно, он с необычайной яркостью обрисовал душевный склад своих соотечественников. Обстоятельства заставили его стать гражданином мира, но всеми своими корнями он по-прежнему был в родной почве. Превратное мнение о России и русских, с которым он беспрестанно сталкивался в других странах Европы, – не исключая и страну, где провел последние десять лет жизни, – в известной мере вновь возбудили в нем те глубокие чувства, которые большинство окружавших его на чужбине людей не могли с ним разделить: воспоминания детства, ощущение неоглядных русских просторов, радость и гордость за родной язык».

Вот оказывается в чем заключалась причина, секрет его стихотворений в прозе, в частности в великой песне, пропетой им великому русскому могучему языку.

В отличие от некоторых других европейских писателей, не забывавших часто подчеркнуть величие своего таланта, И.С. Тургенев: «Предельно простой, естественный, скромный, он настолько был чужд каких бы то ни было притязаний и так называемого сознания своей исключительности, что порою закрадывалась мысль – а действительно ли это выдающийся человек? Все хорошее, все благотворное находило в нем отклик; он интересовался положительно всем и вместе с тем никогда не стремился приводить примеры из собственной жизни, что столь свойственно не только большим, но даже малым знаменитостям. Тщеславия в нем не было и следа, как не было и мысли о том, что ему надобно «играть роль» или «поддерживать свой престиж». Он с такой же легкостью подтрунивал над собой, как и над другими, и с таким веселым смехом рассказывал о себе забавные анекдоты, что в глазах его друзей даже странности его становились поистине драгоценны. Помню, с какой улыбкой и интонацией он однажды повторил мне эпитет, придуманный для него Гюставом Флобером (которого он нежно любил), – эпитет, долженствовавший характеризовать безмерную мягкость и всегдашнюю нерешительность, присущие Тургеневу, как и многим его героям. Он был в восторге от добродушно-язвительной остроты Флобера, больше даже, нежели сам Флобер, и признавал за ней немалую долю истины.»

2

Во времена разгула русофобии после неудачных нашествий Европы на Русь в 1812 и 1854-55 гг. Генри Джеймс отзывался положительно о России и с восторгом писал о русской классической литературе. Он привлек внимание европейской общественности к Тургеневу и к русской литературе. Генри Джеймс подчеркивал:

«Наши англо-саксонские – протестантские, исполненные морализма и условностей – мерки были ему полностью чужды; он судил обо всем со свободой и непосредственностью, которые всегда действовали на меня словно струя свежего воздуха. Чувство прекрасного, любовь к правде и справедливости составляли самую основу его натуры, и все же половина прелести общения с ним заключалась в окружающей его атмосфере, где ходульные фразы и категорические оценки звучали бы попросту смешно.»

«Настоящий русский интеллигент, он знал и свободно говорил на нескольких иностранных языках, оставаясь при этом русским гражданином мира самого высокого и редкого класса — русским патриотом. ...Его произведения отдают родной почвой», – отмечал Джеймс в рецензии 1874 г. «Всеми своими корнями он по-прежнему был в родной почве», – повторил он в мемориальной статье 1884 г.»

«... Он был убежден, что англичане и американцы не способны чисто говорить по-французски. Сам он превосходно знал Шекспира и в свое время избороздил английскую литературу вдоль и поперек. Ему не часто выпадал случай говорить по-английски, но, если такая необходимость – или возможность – вдруг возникала, он прибегал к выражениям, почерпнутым из прочитанных книг. Это нередко придавало его английской речи чарующую необычность и неожиданную литературную окраску.»

3

Генри Джеймс пытался докопаться до корней гениального дара русского гения:

«Он как никто умеет подробно разглядеть, а потом иронически и в то же время благожелательно изобразить человеческую личность. Тургенев видит ее в мельчайших проявлениях и изгибах, со всеми наследственными чертами, с ее слабостью и силой, уродством и красотой, чудачеством и прелестью, и притом – что весьма существенно – видит в общем течении жизни, ввергнутой в обыденные отношения и связи, то барахтающейся на поверхности, то погружающейся на дно, – песчинку, уносимую потоком бытия. Это-то и придает ему, с его спокойной повествовательной манерой, необычайную широту, уберегая его редкостный дар обстоятельного описания от жесткости и сухости, от опасности впасть в карикатуру. Он понимает так много, что остается лишь удивляться, как ему удается что-либо выразить; при этом, выражая, он всегда только рисует, поясняет наглядными примерами, все показывает, ничего не объясняя и не морализируя. В нем столько человеколюбия, что остается лишь дивиться, как он умудряется владеть материалом, столько жалости, всепроникающей и всеохватывающей, что остается лишь дивиться, как он не утрачивает своей любознательности. Он неизменно поэтичен, и, тем не менее, реальность просвечивает сквозь поэзию, не утрачивая ни единой своей морщинки.

«Он как никто отмечен печатью прирожденного романиста, что прежде всего проявляется в безусловном признании свободы и жизнеспособности, даже если угодно, «суверенности тех существ, которые он же и создал, и никогда не пользуется дешевым приемом других авторов беспрестанно истолковывать своих героев, то порицая их, то восхваляя, и забегая вперед, заранее внушая те чувства и суждения, какие читателю – пусть даже не очень искушенному – лучше бы обрести самому. И все же тургеневская система, так сказать, сторонних и детальных описаний позволяет увидеть глубины, каких не показать более откровенному моралисту.»

Генри Джеймс восхищался человеческими качествами русского гения: «Он именно такой, о каком можно только мечтать, – сильный, доброжелательный, скромный, простой, глубокий, простодушный – словом, чистый ангел»...

«Тургенев – один из немногих чрезвычайно взыскательных к себе художников. Оговоримся сразу: он велик не обилием написанного, а мастерством. Его стихия – пристальное наблюдение.  ...он – писатель, берущий свои впечатления на карандаш. Это вошло у него в привычку, стало, пожалуй, второй натурой. Его рассказы – собрание мелких фактов, жизненных происшествий».

«Все свои темы Тургенев заимствует из русской жизни и, хотя действие его повестей иногда перенесено в другие страны, действующие лица в них всегда русские. Он рисует русский тип человеческой натуры, и только этот тип привлекает его, волнует, вдохновляет. Как у всех великих писателей, его произведения отдают родной почвой, и у того, кто прочел их, появляется странное ощущение, будто он давно уже знает Россию – то ли путешествовал там во сне, то ли обитал в какой-то другой жизни. Тургенев производит впечатление человека, который не в ладу с родной страной – так сказать, в поэтической ссоре с ней. Он привержен прошлому и никак не может понять, куда движется новое. ...Тургенев обладает даром глубоко чувствовать русский характер и хранит в памяти все былые русские типы: дореформенных, крепостных еще, крестьян, их до варварства невежественных самодуров-помещиков, забавное провинциальное общество с его местными чудаками и нелепыми обычаями. Русское общество, как и наше, только еще формируется, русский характер еще не обрел твердых очертаний, он непрестанно изменяется, и этот преображенный, осовремененного образца русский человек с его старыми предрассудками и «новыми притязаниями не представляется отрадным явлением тому, кому дороги вековые, устоявшиеся образы».

Кто из российских либералов сегодня мог бы написать подобные слова о М. Горьком или М. Шолохове без фиги в кармане — честно и от всего сердца???

4

Генри Джеймс подчеркивал, что Тургенев понимал ясно и отчетливо, как, кстати, и М. Горький, что жизнь — это постоянная борьба. «Ни один романист не создал такого множества персонажей, которые дышат, движутся, говорят, верные себе и своим привычкам, словно живые люди; ни один романист – по крайней мере в равной степени – не был таким мастером портрета, не умел так сочетать идеальную красоту с беспощадной действительностью. В пессимизме Тургенева есть какая-то доля ошибочного, но в стократ больше подлинной мудрости.

«Жизнь действительно борьба. С этим согласны и оптимисты и пессимисты. Зло бесстыдно и могущественно, красота чарует, но редко встречается; доброта – большей частью слаба, глупость – большей частью нагла; порок торжествует; дураки занимают видные посты, умные люди – прозябают на незаметных должностях, и человечество в целом несчастно. Но мир такой, какой он есть, – не иллюзия, не фантом, не дурной сон в ночи; каждый день мы вступаем в него снова; и нам не дано ни забыть его, ни отвергнуть его существования, ни обойтись без этого мира.»

Великие слава американского провидца!!!

А разве мы, 150 лет спустя, живем в лучшем мире сегодня???

***

(Все цитаты взяты мною из статей Генри Джеймса о Тургеневе, помещённых в его замечательной книге в русском переводе —  «Женский портрет»).

(Продолжение следует)

«ДОМ ПРОЛЕТАРСКОЙ ЛИТЕРАТУРЫ». Проект Максима Горького.

53BE9025-1EEF-4F83-9650-ACFFA4A0BF47.jpeg

1. Максим Горький  и Генри Джеймс — созидатели всемирной литературы.

Люблю перечитывать книги и статьи русского М. Горького и американца Генри Джеймса (1843-1916). Вспомним, что за 51 год литературного творчества Джеймс написал 20 романов, 112 рассказов и 12 пьес. Их, кстати, желательно читать на языке оригинала; в переводах пропадает музыкальность прозы одного из крупнейших писателей Викторианской эпохи.  

Генри Джеймс недавно оказал мне важную услугу — подсказал мне яркий и наглядный образ-символ для новой пролетарской беллетристики. Он мог бы украсить пролетарское литературоведение. За что я ему чрезвычайно благодарен, как и за то что он любил нашего крупного классика русской литературы И.С. Тургенева. За то, что он без устали повторял его имя в своих статьях, как одного из своих учителей, друзей и предшественников.

1

Мне давно хотелось найти образ-символ нового здания пролетарской беллетристики и теории литературы, воздвигнутого в СССР в ходе строительства основ социалистического общества. И нашёл его у Генри Джеймса. Он назвал всю мировую литературу «ДОМОМ ЛИТЕРАТУРЫ». Символ получился ярким и запоминающимся.

Литература — это огромное здание, в котором живут и работают писатели, поэты, критики журналисты. Из этого «дома» литераторы смотрят на мир, нас окружающий.

Создал он этот символ в 1907 г. Тогда еще на нашей планете стоял один, тысячелетиями достраиваемый «Дом литературы» и жили в нем писатели, выходцы из частнособственнических обществ. Они научились развлекать аристократию, дворян и буржуазию. Иногда этот строй они критиковали. Таким образом, в начале ХХ века это был —  «ДОМ БУРЖУАЗНОЙ ЛИТЕРАТУРЫ».

Писатели смотрели из его окон на острую классовую борьбу доведённых до отчаяния пролетариев против своих эксплуататоров и угнетателей. Многие из них, если не все, не понимали, что грядут глобальные перемены.

И вот прогремела кровавая пролетарская революция в России. И часть русских писателей во главе с А.М. Горьким встала на сторону пролетариата. А.М. Горький стал родоначальником пролетарской изящной словесности. Он написал и опубликовал роман «Мать». В нем он показал, как в революцию приходят малограмотные рабочие и даже неграмотные женщины. Они понимают то, что никак до сих пор не поймут безразмерно образованные буржуазные аристократы, олигархи простую истину — буржуазное общество изжило себя и ему на смену приходят новые некапиталистические формации.

Маркс и Энгельс назвали их «коммунистическими». Они научили пролетариев бороться за своё освобождение от капиталистического рабства.

И в России уже в 1917 г. царь-император и аристократия, дворяне и буржуазия создали в стране ситуацию, весьма благоприятную для победы пролетариата. Изо всех сил им помогала империалистическая буржуазия Запада, начавшая Первую Мировую войну. Затем дружно оккупировала Советскую Россию, помогая своим коллегам вернуть отнятую у них собственность и надеясь прихватить часть ее в свои руки. И эту войну с трудящимися России они проиграли.

Началось строительство первого этапа коммунистического общества — социализма. Победившему пролетариату понадобилась новая литература и культура. Ее не существовало в природе. Ее надо было изобретать, сочинять и строить не на пустом месте, а опираясь на довольно развитые буржуазные литературу, искусство, культуру.  

2

Великий русский пролетарский писатель А.М. Горький возглавил под руководством компартии строительство совершенно нового дома, невиданного ещё в истории мировой культуры, — «ДОМА ПРОЛЕТАРСКОЙ ЛИТЕРАТУРЫ».

На съезде писателей в 1934 г. разрабатывался его проект. Строили дом по чертежам проекта литературы социалистической ориентации. СОЦИАЛИСТИЧЕСКИЙ РЕАЛИЗМ был избран как новый метод отражения строящегося общества без частной собственности на средства производства и без эксплуатации человека человеком.

Если «дом» Генри Джеймса построен тысячелетия тому назад. То «дом» М. Горького строился совсем недавно — буквально на глазах моих дедов и отцов. Я, например, родился в то время, когда в конце 1930-х годов строители только что сняли леса с построенного дома. Отделочные работы на некоторых этажах ещё продолжались, когда его начали заселять.

Заселяли «попутчиками», состоявшимися писателями, вышедшими из буржуазных, дворянских, разночинных кругов царской России. Все они на съезде заявили о своём отказе от восхваления буржуазного общества и о своём переходе на сторону победивших трудовых слоёв и классов. По крайней мере на словах.

Заселяли его также писателями другой категории.  Они только что появились в мировой литературе. Это была новая, невиданная в мире группа писателей, вышедших не из буржуазной или дворянской среды, а из различных слоёв трудового народа. Они уже заявили о свой квалификации опубликованными книгами и сборниками стихов.

Это были начинающие литературное творчество люди. Для них съезд писателей создал не только метод, но и условия труда, благоприятные для их становления как литераторов. Создал не только теорию, но и организовал литературную учебу, выпуск специального журнал «Литературная учеба» и создал особое учебное заведение для подготовки писателей и журналистов. Этот институт продолжает работать и в наши дни.

В построенном «ДОМЕ ПРОЛЕТАРСКОЙ ЛИТЕРАТУРЫ» поселилось непропорционально большое количество еврейских писателей. Об этом следует помнить, ибо именно инородцы-троцкисты не успев заселиться и устроиться, приступили к его разрушению объединёнными усилиями.

Построенный новый «дом литературы» обрастал новостройками советских заводов и фабрик, университетами и научными учреждениями, в которых хозяйничали люди  новой формации, заряженные социалистической идеологией, но, как оказалось, с большой примесью мелкобуржуазной морали и мещанской психологии.

С той поры на планете мировой литературы стояли два огромных здания.

Произошли некоторые изменения в последние три десятилетия. Ныне в старом «Доме буржуазной литературы», окружённом ракетами и тысячами военных баз империалистических государств, трудятся в своих кабинетах наследники Генри Джеймса — буржуазные писатели всех стран, включая Россию, и всех национальностей.

В «Доме пролетарской литературы», построенном в первой трети ХХ века великим пролетарским писателем М. Горьким, шла постоянная подковерная горячая война за руководство Союзом советских писателей. Она началась в августе 1934 г. и завершилась в 1991 г. В 1993 г. советская литература была расстреляна советскими танкистами по приказу Б. Ельцина.

Ныне «Дом социалистической литературы» построен в Китае и других странах, продолжающих строить социализм.  И только в России он разрушен почти до основания.

                         

Его символ напоминает о лучших годах развития мировой литературы на территории России. Его остатки окружены сегодня руинами заводов и фабрик, университетов и научных лабораторий. Страна под названием РФ не в состоянии даже защитить себя от внешних врагов. В ней мирно уживаются разрозненные остатки советских писателей и новые хозяева буржуазной российской культуры, величающие себя либералами.

(Продолжение следует)

>

Новости
19.10.2018

«Книги России» в Сербии

Россия принимает участие в 63-й Международной Белградской книжной ярмарке.
17.10.2018

Человеком Возрождения

У Дмитрия Сухарева, легенды отечественной авторской песни, 2 ноября, в 19.00 в Центральном Доме литераторов пройдет творческий вечер, посвященный выходу его эксклюзивного четырехтомника.

Все новости

Книга недели
Расул Гамзатов.

Расул Гамзатов.

Шапи Казиев. Расул Гамзатов. –
М.: Молодая гвардия, 2018. –
447 с.: ил. – 2000 экз. – (Жизнь замечательных людей).
В следующих номерах
Колумнисты ЛГ
Неменский Олег

Новый диктат

Словосочетание «гибридная война» ныне на слуху. Впервые же понятие появилось в в...