Идущий по минному полю

– Михаил Матвеевич, вы участник Великой Отечественной войны. Расскажите, пожалуйста, что лично для вас значила эта война, как повлияла на ваше творчество?

– Для меня война значила то же самое, что для каждого взрослого человека. Личные впечатления у меня были очень странные. Войну я встретил в Таллине – там базировался наш Балтийский флот. Вместо растерянности и испуга был какой-то юношеский восторг. Мне по наивности даже нравилось смотреть, как летят немецкие самолёты… Но было, конечно, и страшно. Потом уже, когда в 43-м я увидел всё небо в немецких самолётах, – это вызвало только ужас, и ничего другого. Иногда даже возникала мысль, что мы можем проиграть войну, но всё же уверенность, что победим, – преобладала. Думал – ну, неужели я родился для того, чтобы погибнуть в этой войне? Не может быть!

– А ранения были?

– Были. Я же минёр, специалист по минам БГ-4 (Большая германская). Когда мы хотели увильнуть от мин и командир дал лево руля, а можно было идти только по прочищенному фарватеру… Да ещё сверху на нас пикировал самолёт, три бомбы летели со зверским свистом… Дав влево, мы ударили носом в немецкую мину – снесло полкорабля. Нас осталось в живых только двое – я и боцман. Мы с ним прыгнули в воду, потому что корабль уже шёл ко дну. И представьте себе – я получил точно такой же шрам, точно такое же ранение, какое было у моего отца в Первой мировой войне.

Много всего пришлось пережить за время войны… Участвовал в тяжелейшем Таллинском переходе, тонул, войну закончил в Кронштадте.

А если говорить о творчестве, то война, безусловно, серьёзно повлияла. Стихи я начал писать ещё до войны, на украинском, но всё сжёг – старший брат, окончивший физмат Харьковского университета, почитал и сказал мне, что это всё ерунда и надо заниматься настоящим мужским делом. Посоветовал идти в военно-воздушную академию. Но, как ни странно, в военные годы, казалось бы, время для поэзии не очень подходящее, я снова начал писать. Теперь уже на русском языке. Подумывал и о прозе. Но прозу на войне не напишешь. Нет ни времени, ни сил. Предлагали мне более лёгкую долю – пойти работать в кронштадт­скую газету «Огневой щит», но я отказался. Не мог отсиживаться в редакции, вместо того чтобы воевать. Мне это не по нутру. Но зато там я публиковал свои стихи.

– Не менее важной вехой в вашей жизни был Литературный институт им. А.М. Горького. У кого на семинаре учились?

– После войны решил поступать в Литературный институт. Поступил на семинар поэзии, который вёл Леонид Иванович Тимофеев. Защитился с красным дипломом. Сразу же после окончания Литинститута меня взяли в журнал «Октябрь», где я заведовал отделом поэзии. Работал там лет пять. Первая моя книжка вышла в Кишинёве, потом издавали и в Москве, в «Молодой гвардии», в других издательствах.

Очень хотелось попробовать писать прозу. И я решился: бросил работу и засел за роман. Написал «Минное поле». Кстати, всего за 53 дня. Главным редактором «Октября» был тогда Всеволод Кочетов, я отнёс роман ему. Несколько лет «Минное поле» пролежало неопубликованным… В итоге роман всё-таки опубликовали в журнале «Москва». Я никогда не забуду слова редактора, прочитавшего мой роман. Он сказал: «Мне хочется вас обнять и расцеловать». Эти слова я запомнил на всю жизнь. Потом начал писать рассказы, роман «Полоса отчуждения».

– Пишете ли сейчас что-нибудь?

– К сожалению, сейчас нет. В основном болею…

– Наверное, за долгую жизнь вам довелось общаться с крупными советскими писателями. Расскажите о них.

– Я хорошо знал курского писателя Евгения Носова, с Юрием Бондаревым я вообще учился на одном курсе в Литературном институте. Знал и Валентина Распутина, жаль, что его не стало… Проза его одухо­творённая, волшебная. Я ему так и говорил: «Валя, ты настоящий колдун, кудесник…» Вот есть у него рассказ о том, как избу переносят в другое место. Ведь как он мастерски описал все эти брёвна, крепления, скрипы, шорохи, будто она живая. Это просто удивительно тонкий, духовный писатель.

– Читаете ли современную прозу? Что можете сказать о том, как проходит у нас Год литературы?

– Современную прозу, к сожалению, читаю мало. Только тех же самых Бондарева и Распутина… Очень ценю и классиков – Толстого, Шолохова. Шолохова – особенно, это один из моих самых любимых писателей. А что касается Года литературы, то ничего существенного, по-моему, не происходит. Лично я ничего не жду. Литература богата своей духовностью, она или есть или нет. А специально посвящённый ей год, наверное, ничего не изменит.

– Как вы считаете, что главное для писателя?

– Писатель – это совесть нации. И при капитализме, и при социализме. Писатель должен прежде всего быть ЧЕЛОВЕКОМ. Человечность – то, без чего не может быть большого писателя.

– Для вас как для человека, дожившего до почтенного возраста, какая самая большая ценность?

– Семья. Моя жена, с которой прожили 60 лет и которая, к сожалению, уже оставила меня, мои дети, мой внук. И самая большая моя радость – правнучка Вика, ей девять лет.

Беседу вела Анастасия ЕРМАКОВА