Суд установил, что некий Лаврухин, находясь в служебном кабинете старшего судебного пристава Серпуховского РОСП УФССП России по Московской области, положил в брошюру, находящуюся на рабочем столе (её название – «Цели преступного деяния и их уголовно-правовое значение»), денежные купюры в сумме 20 тысяч рублей. За то, чтобы пристав отложил исполнительные действия по исполнительному производству. А пристав деньги не взял. И исполнительное производство не отложил.
Словом, Лаврухин не смог довести свой преступный умысел до конца по независящим от него обстоятельствам, так как начальник отдела получение взятки отверг, а действия Лаврухина были пресечены сотрудниками 2-го отдела 2-й ОРЧ полиции ГУ МВД России по ЦФО.
За попытку дать взятку судебному приставу суд назначил Лаврухину наказание в виде штрафа в 300 тысяч рублей.
Этот эпизод мы попросили прокомментировать кандидата юридических наук В.В. ОСИНА.
– Владимир Владимирович, означает ли этот замечательный эпизод, что лёд тронулся – взяткодательство искореняется, а взяткодатели за свои неосмотрительные поступки платят разорительные штрафы?
– Приведённый эпизод лишь свидетельствует о том, что идёт имитация борьбы с коррупцией. Председатель Верховного суда В. Лебедев утверждает, что в 2013 г. за получение взяток осуждены 1700 лиц, за дачу – 3400. По моему мнению, эти смешные цифры могут реально отражать только то, что у нас происходит не за год, а за день.
– Случалось ли вам, как практикующему адвокату, участвовать в такого рода судебных делах?
– В такого рода делах мне участвовать не приходилось, так как никакой квалифицированной юридической помощи адвокат здесь оказать не может. Ведь сам факт взятки документируется, снимается на видео. Кроме того, взяткодатель в такого рода делах идёт на сотрудничество с правоохранительными органами, рассчитывая на минимальное наказание.
– Что нужно предпринять в масштабах всей нашей страны, чтобы изжить психологию взяточничества? Как в других странах изживают это явление?
– С этим явлением в разных странах поступают по-разному. Например, в Китае чиновников публично казнят. А недавно мир узнал о новых методах борьбы с коррупцией в России. В настоящий момент под арестом находятся 12 сотрудников ГУЭБ и ПК. Они обвиняются в том, что пытались подставить одного из работников ФСБ – планировали выдать себя за бизнесменов и предложить взять их «под крышу» за 10 тысяч долларов в месяц.
Но, на мой взгляд, в масштабах всей страны надо прежде всего перестать тиражировать ложь о преступности в России и мерах борьбы с нею.
Ведь правоприменительная практика и специальные исследования показывают, что раскрываемость преступлений у нас находится на уровне 15%, а президенту страны уже который год говорят, что раскрываемость преступлений составляет 56%, и он публично озвучивает эти недостоверные сведения.
Эксперты, поставляющие такие данные, не желают считаться с тем, что ежегодно почти 7 миллионам пострадавшим от преступлений по различным надуманным основаниям отказывают в возбуждении уголовного дела, лишая их тем самым статуса «потерпевший».
Об этом профессор Академии управления МВД России, доктор юридических наук П.А. Скобликов рассказал в статье: «Противодействие необоснованным и незаконным отказам в возбуждении уголовных дел уголовно-процессуальными средствами», опубликованной в журнале «Судья» № 9, 2013 г. Известно, что показатель раскрываемости улучшается за счёт отказов в возбуждении уголовных дел по заявлениям о неочевидных преступлениях.
За враньё и различные уловки и подтасовки в правовой сфере нужно ставить вопрос о профпригодности тех лиц, которые этим занимаются. Вот тогда взяточничество не будет процветать в тех масштабах, какие оно сегодня имеет в стране.
– Спасибо за разъяснения.
Игорь ГАМАЮНОВ, ведущий рубрики «Страна подсудимых»