Задача книги, как и боевитых интервью и лекций профессора Зубова, не скрывалась – преобразить, переформатировать общественное отношение к истории России. Прежде всего – вдолбить в головы, что СССР был империей зла, сугубо чёрной, позорной страницей в нашей истории. Это – попытка некоего «Нюрнберга» без суда. Книга претендовала на статус последнего слова в популярной историографии, а значит, и в идеологии.
Ниспровергателей всего советского хватало в последние годы перестройки и в первые годы ельцинских реформ. В России им, правда, не удалось прочно завоевать умы. Не захотели граждане проклинать недавнее прошлое, топтать историю отцов и дедов. Зато профессору Зубову это удалось. Его отец – дворянин, ставший коммунистом, выдающимся кораблестроителем, советским орденоносцем... Но сына это не остановило.
Историк Зубов вообще-то профессионально занимался азиатским парламентаризмом, в сфере его научного внимания с аспирантских лет пребывал далёкий Таиланд. К традиционному либерально-западническому канону он добавил «энтээсовский» антураж и старорежимную бородку на лице.
Профессор выглядит эдаким консерватором из эпохи «раньших» людей. И это вводит в заблуждение тех, кто уверен: барственная царская элита – сплошь патриоты и монархисты, сплошь стоят «За царя, за Родину, за веру». Но накануне революции почти вся российская профессура симпатизировала кадетам – партии отнюдь не монархической и, прямо скажем, красовавшейся «в чём-то британском». Кадеты ещё в начале ХХ века ставили задачу превратить Россию в страну индивидуалистов – правда, безуспешно. Во многом близок к конституционным демократам и наш собиратель «Истории России».
Кроме прочего, профессор Зубов – член Комиссии по вопросам взаимодействия Церкви, государства и общества межсоборного присутствия Русской православной церкви. Он приложил руку к многим важным церковным документам – таким как «Основы социальной концепции». Православным христианином Андрей Зубов стал в те годы, когда это не приветствовалось на государственном уровне. При этом будем помнить, что в Патриарший совет по культуре входил и боксёр Александр Поветкин. А потом оказалось, что он – убеждённый, практикующий язычник. От прямых параллелей воздержимся, но зубовская оценка недавних действий России в Крыму резко расходится с официальной точкой зрения РПЦ и большинства православных. А это уже вопрос принципиальный.
Профессор Зубов – честный либерал. У нас отношение к либеральной идеологии расплывчатое и бессмысленное. Для одних это – просто «всё хорошее», а для большинства – предательство, и точка. А у Зубова всё по хрестоматии: личное для него важнее общественного, а человек важнее государства. Иногда и человек, конечно, в его глазах слова доброго не стоит, но государство всё равно непременно гаже.
Либералам кажется, что такая философия – шаг вперёд по сравнению с традициями минувших веков. Звучит на первый взгляд и впрямь красиво. Но... получается-то агрессивный индивидуализм в феодальном смысле, и никуда от этого не уйдёшь. Эта болезнь заложена в самых красивых словесах либерализма. Постулат «Свобода одного заканчивается там, где начинается свобода другого» неисполним на практике. Самые смелые гипотезы Маркса о коммунистическом человеке ближе к реальности, чем этот тезис. Капитализм – это экспансия бизнеса, подчас скрытая, спрятанная в хитрых бумагах двойной бухгалтерии. Но как тут без алчности? Как – без двойных стандартов?
Их демонстрирует и Зубов, скажем, когда повествует о Великой Отечественной, о вкладе СССР в уничтожение нацистской угрозы. Или когда не замечает, что активисты майдана развязали самоубийственный для Украины процесс, а переход Крыма под юрисдикцию России стал спасительным для солнечного полуострова и полезным для сохранения мирного равновесия в Причерноморье.
В решающие дни Зубов пугал нас: «А если крымские татары, которые категорически против русской власти, которые помнят, что эта власть сделала с ними в 1944 г. и как не пускала назад до 1988-го, если крымские татары обратятся за защитой своих интересов к единоверной и единокровной Турции?» Сразу видно, что в истории Крыма профессор разбирается слабее, чем в таиландском парламентаризме.
Кредо Зубова, которое бросается в глаза и при чтении «Истории России»: нам не нужно собирание земель. Куда важнее «сбережение народа», которое, по мнению профессора, не согласуется с усилением государства и расширением его влияния. Но это – полная противоположность нашим победным традициям. Получается, на деле профессор призывает к болезненной культурной революции!
И в царской России, и в Советском Союзе, да и в перволетописные Несторовы времена собирание земель всегда считалось благом. Недавняя крымская эпопея показала укоренённость этих устоев. Она соответствует нашей природе, её не выкорчевать. Невозможно русских превратить в эскимосов, бразильцев или бельгийцев. К постоянному освоению новых земель располагали наши реки и леса, степи и севера... Первопроходцы – вот имя лучших русских людей, олицетворявших чаяния народа. Это хрестоматийные слова, но, судя по глубокомысленным размышлениям Зубова, за них снова нужно сражаться.
И вот историческая закономерность: под флагом борьбы за права человека, за либеральные ценности мы обычно получаем социальную катастрофу заодно с ослаблением государства. Не только при Ельцине и Гайдаре так случилось, это – повторяющийся в отечественной истории сценарий. А либеральные блага получают очень немногие – узкий круг бенефициантов. Получается, как в былине: по либеральной дорожке поедешь – и коня потеряешь, и голову сложишь.
Извините, но государственное надёжнее. В том числе и в разрезе «сбережения народа».