Поэт – вечный ребёнок. Ему можно

Максим Замшев

Юрий Зимин.  Цвет жизни.

– М.: У Никитских ворот, 2025. – 80 с.

Юрий Зимин как будто родился для того, чтобы говорить о России стихами. Для него всё – Россия: любое время года, любой поворот чувств, любая череда впечатлений. Он смотрит на мир такими чистыми глазами, что всё, попадающее в его взгляд, лучится наивной вечной чистотой:

Период длиною от лета до лета…

Дождётся ль Россия  когда-то рассвета?

Движение ночи  и свет параллельный.

Осколок звезды,  как хрусталик Вселенной.

В русскую печку дрова загрузи…

Время раздумий –

Зима на Руси!

Он очень органично способен менять интонацию своего лирического героя. Это происходит за счёт лексики, ритмических особенностей того или иного стихотворения, построения фразы. Иногда мы слышим голос почти детский, захлёбывающийся. Поэт – вечный ребёнок. Ему можно.

Выстроены сложности  поверхности –

С пробой вариантности  на практике.

В солнечной купаюсь  строгой верности.

Сила жизни – жернова Галактики!

Зимин – не сторонник слишком сложной метафоричности. Но, с другой стороны, образы – кровь и плоть его художественного мира. С помощью образного ряда он устанавливает определённый накал эмоционального напряжения:

Брошу я в костёр желаний

Беспокойность, маету,

Чтоб ярилось ярче пламя,

Нам являя красоту…

«Ярче ярилось пламя» – хороший пример звукописи.

Многие его рифмовки оригинальны. Иногда стих напоминает своеобразное волхование, тут оправданны повторы, оправдан вывод ритма на первый план.

Упало посреди реки – упало лето,

А у меня в горсти руки –  кусочек света.

Урал раскинулся вокруг –  застыли скалы,

А блики солнца, сжавшись в круг,  в воде скакали.

Автор этой книги несомненный романтик. Он любит необычные приключения, специальные слова: «Ветер злится у хребта – руки вяжет. / Путь в горах не простота – случай княжит. / Вся опора на айсбаль – сталь надёжна. / Под плечом струится даль – трассой сложной».

Айсбаль – это укороченный ледоруб, который используют альпинисты. Надо уметь так обыграть вполне специальную вещь! Но автор не зацикливается на альпинистском шике, в итоге приводя текст к торжеству дружбы, так важной в любом приключении:

Ледорубу похвала – честь и слава,

Здесь случайность нас свела –  мы из сплава.

Разберёмся: путь в горах –  вот задача…

Жизнь порой в своих руках –  и без сдачи.

На вершине мы вдвоём!  Солнцу машем!

И дуэтом запоём – даже спляшем!

Не стоит думать, что Юрий Зимин только лишь наблюдатель за природой. Он способен и на ту лирическую ностальгию, без которой русскому поэту никуда. Он не стремится идти по нахоженным дорогам, он ищет свой тон, опять-таки из природы, из русского самосознания выводит суть чувств: «Янтарное лето в хрустальности звёзд…/ В то жаркое лето я чуть не замёрз. / Судьба нас сводила и в ночи, и в дни, / И в этом сближенье мы были одни».

Интересно наблюдать, как в столь возвышенное начало он вводит бытовую нотку, и звучит она достаточно органично, ничем не выбивается: «Купи мне алмаз…» – она попросила. / Но тяжесть покупки мне не по силам. / Она повторила: «Купи мне алмаз! / Он будет сверкать с теплотою для нас».

Возникает даже лёгкая досада, стоило ли тратить стихотворное пространство ради этого? Но Зимин всегда логичен. И в конце стихотворения мы понимаем, что всё правильно: «Мне звёзды доступней, чем этот алмаз, / И россыпи с неба никто не продаст… / Янтарное лето в хрустальности звёзд… / В то жаркое лето я чуть не замёрз».

Здесь есть и доля самоиронии, но она не перевешивает лирического контекста.

Поэтическое дерево Юрия Зимина стоит на русской литературной земле и питается её соками. Частенько слышны фольклорные мотивы, подслушанные у самой жизни.

Встал послушать соловья…

Крепко спит моя семья.

Кот разлёгся на подушке,

Чуть подёргивая ушком.

Или же:

Ночь-красотка шиковала

И чего-то шинковала.

Звуковые занавески

Закидала в перелески.

Ночь вся зиждется на звуках,

Пересвистах, перестуках.

Здесь от фольклора не только строй, но и известная смысловая лихость, сдобренная безупречной поэтической техникой. Стих аж переливается, глагольные рифмы оправданны, предельно точны.

Порой лирический герой этой книги превращается в философа, строчки по-хорошему «мудреют», подтекст так же интересно считывать, как контекст.

В жизни я своей надводной

Вверх весло своё поднял.

И легко, вздохнув свободно,

Весь пейзаж по ходу снял.

Как весло вниз опустилось,

Двинул вдоль реки вперёд.

Солнце в русле поместилось,

Горизонт меня зовёт.

Всегда интересно, какой текст автор помещает в конце книги. Обычно в нём – творческое кредо, некий итог пути, который поэт проходит вместе с читателями по своей вселенной. Зимин не ставит пафосных текстов в конец, у него их попросту нет. Он признаётся в своей ключевой задаче, той, ради выполнения которой он когда-то впервые срифмовал слова, впервые ощутил целительную силу поэтического ритма. Юрий Зимин завершает книгу светом. Да, он хочет нести свет людям. И у него получается:

Пламя луны соберу я в охапку,

Искры от звёзд на лету обниму;

Кину наверх зеркальную шапку,

Свет от души в отраженье приму.

Жаром порою един я  с жар-птицей…

Счастья фонтанчики  в цепь соберу…

К свету стремимся…  Надо стремиться…

Птице летящей – я брат по перу!

Луч растворяет сердечные боли…

В честь наступления жаркого лета

Солнца корону делю я на доли.

И подарю вам по лучику света.