Александр Матюшин, Донецк
Двадцать девятого января на Украине в очередной раз торжественно отметили годовщину боя под Крутами, где, согласно современной украинской версии истории, представители киевского студенчества сдерживали «московско-большевистские орды».
Миф этот не был рождён на постмайданной Украине. Напротив, он начал культивироваться ещё в 1990‑е. О Крутах рассказывали в школах на уроках истории, погибших «героев Крут» ставили в пример подрастающему поколению вместо изъятых из пантеона славы молодогвардейцев. Уже после майданов на месте, где проходил бой, воздвигли грандиозный мемориал и сняли кино, в котором украинский солдат, участвующий в АТО (против «сепаров» Донбасса), читает дневник своего предка, воевавшего под Крутами.
Однако что произошло под Крутами на самом деле?
Попытаемся разобраться, основываясь на свидетельствах очевидцев, и понять, почему Круты занимают столь важное место в украинском героическом эпосе.
Итак, после Октябрьской революции Центральная рада в Киеве провозгласила создание независимой Украинской Народной Республики (УНР). Несогласные с этим большевики на съезде в Харькове провозгласили создание своей Украинской Народной Социалистической Республики, обратились за помощью к правительству в Петрограде, и красные войска под командованием бывшего подполковника русской армии, левого эсера Михаила Муравьёва начали наступление от Харькова через Полтаву на Киев.
Центральная рада, заседавшая в Киеве с весны 1917 года и погрязшая во внутренних конфликтах, не создала собственных боеспособных войск. Вот как описывал ситуацию участник боя под Крутами Игорь Лоский (перевод с украинского): «Тогдашнее украинское правительство безнадёжно проворонило момент национального подъёма, который охватил массы украинского воинства, когда можно было создать действительную украинскую армию… Лишь в последний момент, когда катастрофа была неизбежна, некоторые государственные украинские мужи опомнились и начали наспех создавать новые части, но было уже поздно…»
Меньше чем за месяц до боя под Крутами был создан Студенческий курень сечевых стрельцов. На бумаге подразделение считалось добровольческим и состояло из национально свiдомых (сознательных) студентов. На практике студенческое вече постановило, что отказавшиеся будут объявлены дезертирами и исключены из учебных заведений. Так удалось собрать чуть более ста человек. Их разместили в здании Константиновского пехотного училища, известного по «Белой гвардии» Булгакова.
Игорь Лоский описывает ситуацию с обеспечением студенческого куреня как гротескную. Внешний вид – смесь гражданской одежды и отдельных элементов военного обмундирования. В довершение образа – «старые поржавевшие винтовки». Лоский возмущённо добавляет, что через месяц большевики захватят склады бывшего Константиновского училищ, «полные новенькой обуви, одежды, не говоря уже про амуницию и оружие». То есть возможность обеспечения «героев Крут» имелась, но власть этого не сделала.
Помещение Константиновского училища при УНР стало принадлежать Украинской военной школе им. Богдана Хмельницкого, чьи воспитанники уже больше месяца сдерживали красных под Бахмачем. Командование отправило группу юнкеров («юнакiв») в Киев за пополнением, и юнкера-юнакi неожиданно обнаружили в родных казармах студенческий курень. В ходе совместной пьянки прибывшие с фронта сагитировали студентов ехать вместе с ними под Круты.
Обороной под Крутами (в 120 км от Киева) руководил бывший офицер царской армии Аверкий Гончаренко (в будущем – гауптштурмфюрер СС). Юнкеров он расположил справа от железнодорожной насыпи, а студентов – слева. Насыпь была выше обеих позиций, поэтому подразделения друг друга не видели. В отсутствии телефонной связи приказы передавались устно – по цепи или через связных.
В тылу, за два километра от линии фронта, на железнодорожной станции Круты, расположился штабной эшелон с боеприпасами. По железнодорожному полотну курсировала блиндированная (с блиндажами-укрытиями) платформа с орудием.
Войско самопровозглашённой УНР, по свидетельству Аверкия Гончаренко, составляли 500 молодых бойцов и 20 старшин, «часть – измучены месячными боями, остальные – необученные».
Им противостояли красный бронепоезд и несколько отрядов красногвардейцев и матросов в 3000 человек во главе с Муравьёвым.
Гончаренко вспоминал в мемуарах (перевод с украинского): «В ночь с 26 на 27 января я имел разговор по прямому проводу с Муравьёвым. Его требование в форме приказа звучало так: «Приготовиться к встрече победоносной Красной армии, приготовить обед. Заблуждения юнкеров прощаю, а офицеров всё равно расстреляю». Я ответил, что к встрече всё готово…»
На следующий день начался бой. Предоставим слово его участнику, студенту Ивану Шарию (перевод с украинского): «Штаб, как только начали рваться вражеские шрапнели, переполошился, перенёс канцелярию с вокзала в вагон и со всем эшелоном бежал вёрст на 6 от Крут, оставив руководить битвой офицера Гончаренко, который ранее всё время находился в тылу и, вероятно, с перепугу совершенно не знал, что ему делать… Убегая, штаб захватил вагоны с патронами и снарядами к пушкам, что добило наше дело под Крутами…» Иван Шарий вспоминает, что с позиций раз за разом передавали – нужны патроны. Когда выяснилось, что вагоны с патронами отправились на другую станцию вместе со штабом, офицер Гончаренко побежал «с голыми руками за патронами вдогонку штабу, пробежал версты две, увидел – далеко, и воротился назад…» Из-за нехватки патронов правое крыло обороняющихся стало отступать. До левого крыла, где были позиции студентов-сечевиков, приказ об отступлении поступил слишком поздно. «…И они бились до того времени, когда станция была занята большевиками... Битва была проиграна».
Хотя, по сути, битва была проиграна, когда сбежали «штабные», прихватив боеприпасы. В неразберихе отступления группа студентов забрела на станцию Круты, уже занятую красными, и те, особо не мудрствуя, перекололи юных защитников УНР. Остальные отступали пять километров по заснеженному полю и спаслись, достигнув военного эшелона.
Ещё один участник боя под Крутами, Левко Лукасевич, вспоминал (перевод с украинского): «Где-то около пяти часов вечера кучка отступивших и спасённых раненых, согласно приказу старшин, села в поезд. Остатки нашего куреня уже не представляли никакой силы с военной точки зрения».
Когда поезд прибыл на станцию Дарница, командиры дали студентам приказ разойтись по домам малыми группами. Каким образом выбирались, вспоминал Левко Лукасевич: «Все, кто оказался в Дарнице, получили приказ перейти небольшими группами через Днепр, который в 1918 году был довольно слабо замёрзший... Ещё и здесь неумолимая судьба забрала нескольких наших товарищей, трагически погибших под неуверенным льдом Днепра... Демеевка (теперь район Киева. – Прим. ред.) была захвачена сторонниками большевиков – рабочими местных фабрик. Мы уничтожили свои военные документы и внешние знаки отличия, бросили оружие и разошлись, условившись предварительно, что будем делать вид, будто мы демобилизованные воины русской армии…»
Спустя некоторое время большевики войдут в Киев, правительство УНР сбежит в Брест-Литовск и, заключив союз с Германией, вернётся в Киев уже в обозе немецкой армии. Именно тогда вспомнят о гибели «юнакiв» под Крутами. В том числе потому, что среди погибших был племянник министра иностранных дел УНР Александра Шульгина – Владимир. Так во времена УНР возникли намётки нового мифа. Погибших решили торжественно перезахоронить в Киеве. Как писал Павло Тычина, ставший в будущем крупным советским поэтом: «На Аскольдовій могилі поховали їх».
И теперь на Украине, отказавшейся и от своего советского, и от своего русского прошлого, ритуально отмечается дата битвы под Крутами, обстоятельства которой уже мало кого интересуют. Дата вписана в политику декоммунизации и дерусификации. Именно в этом суть украинской политики памяти – противопоставление Москве.
В мемуарах, изданных во Львове через десять лет после событий под Крутами, их участник Игорь Лоский так определял уроки исторического события: «Крутская трагедия должна оставаться грозным напоминанием о нашем украинском неумении организовать те моральные силы, которые в украинстве есть».
Сколько «моральных сил» осталось в украинстве образца ХХI века, покажет ближайшее будущее.