Владимир Спектор
Надежда Петрова. Левая нога лани под ананасным соусом: рассказы. – СПб.: ИД «Полынья», 2025.
Исповедальный тон повествования, присущий русской литературе, ощутим и в произведениях современных авторов. Подтверждение тому – книга луганской писательницы Надежды Петровой, вышедшая в свет в питерском издательстве «Полынья». Надеюсь, публикация в северной столице поспособствует тому, чтобы творчество Петровой стало более известным и узнаваемым. Критики сравнивают её прозу с шукшинской. В этом есть резон, несмотря на то, что герои Петровой крепко стоят на земле, и в небесах, в отличие от шукшинских чудиков, не витают. Но есть то, что их объединяет – атмосфера поселкового быта, переходящего в бытие, вроде, бесхитростных, но иногда лукавых героев, трудолюбивых, знающих всему цену и неизменно преданных своей земле.
Название книге дал одноимённый рассказ, в котором автор делится воспоминаниями о близком и уже далёком прошлом. А также мыслями о тревожном настоящем и надеждами на то, что будущее будет лучше. Речь идёт о встрече родственников и, конечно, о застолье, главным блюдом которого и стала, якобы, нога лани в ананасовом соусе. Откуда, – вы спросите, – нога лани да ещё с таким соусом в шахтёрском посёлке? Ответ прост и трогателен: «Из любви хозяев к гостям, из стремления порадовать и удивить деликатесом, показать, что столь изысканные яства могут украшать не только столичные приёмы, но и званые обеды не в самом центре Донбасса. А почему – «якобы»? Потому что в роли ноги лани выступила свиная вырезка. Но это не воспринимается, как обман. Скорее, как элемент кулинарного мастерства. А писательское мастерство в книге – без всякой подмены и фальши. Это угощение по высокому разряду. Кстати, описание застолья, напомнило подобное пиршество в поэме «Цыгановы» Давида Самойлова. Вкус и аромат ощущаются даже при чтении.
«Я быстро поставила на стол два лоточка студня, прозрачного, почти хрустальной чистоты, из домашнего петуха… Тут же, среди тарелок с салатами, нашлось место для овощного рагу из картофеля и очищенных мелко нарезанных кабачков в нежно-золотистом соусе… И вот я достала из духовки огромный кусок мяса, от которого шёл невероятный аромат специй и чеснока. Это, – загадочно сказал муж, – левая нога лани под ананасным соусом. – Да? – воскликнула удивлённо Нина, – и стала рассматривать в своей тарелке отрезанный кусок. – Вы пробуйте, пробуйте. А то правой ноги не было, вот пришлось взять левую. – Вкусно. А где ананасный соус? – Мясо мариновалось в нём до этого. Особый рецепт. Ну не буду же я им рассказывать, что это нашпигованная свиная шея, – лань, значит, лань»!
Прошедшее время не было лёгким, но в нём были ощутимы человечность и отзывчивость. Всё это есть и сегодня, вернее, начало более ярко проявляться в мучительных буднях военных испытаний, обрушившихся на людей после нескольких десятилетий мира. Надежда Петрова рассказывает о прошлом без придыхания и сюсюканья, честно и откровенно. Она размышляет, никому ничего не доказывая, а просто вспоминает жизнь, в которой было много хорошего и не очень. Как везде и всегда. Ведь человеческая натура в течение тысячелетий неизменна.
«Прожив много лет на этой земле (…) всё думаю: почему мы, поколение, родившееся в пятидесятые, – не мечтали стать богатыми»…
Рассказывая о прошлом, Петрова не могла не вспомнить о страшных событиях фашистской оккупации. Донбасс – это ведь не только уголь, металл, машины, это люди, которые в большинстве своем не терпят насилия и несправедливости и готовы отстаивать свою свободу, свои убеждения с оружием в руках. Именно здесь была создана «Молодая Гвардия», отсюда родом лётчик Молодчий и маршал Еременко, здесь сражались тысячи не столь известных героев-красноармейцев, партизан, подпольщиков.
Надежда Петрова рассказывает, какими мучительными были дни и ночи оккупации, как сообща выживали, делясь последним, помогая друг другу. Как ждали и верили в будущую победу. О ней прокричала перед казнью захваченная гитлеровцами партизанка, избитая, с переломанными руками, но не сдавшаяся.
«Люди помнят, как привезли после жестоких пыток женщину с переломанными руками, едва живую. Согнали людей к школе, чтобы все видели. Офицер громко сказал: – Это есть партизан! Она будет убита! – Немцы схватили её под руки и поволокли к забору. – Люди, помните, скоро придут наши! – кричала партизанка. Солдат ударил её прикладом по голове. Она закашлялась, но продолжала кричать, сплёвывая кровь: «Не верьте немцам! Наши близко»! Её расстреляли и оставили лежать не[1]захороненной… Не знаю, кто из мужиков ночью осмелился унести тело, вырыть яму, где и похоронили её»…
Кстати, говоря об ужасах оккупации, Петрова отмечает, что среди извергов в фашистской форме изредка встречались и относительно нормальные солдаты и даже офицеры, сохранившие остатки сострадания. Но всех их унёс наступательный вихрь Красной Армии. И разве могли потом, в мирной жизни, представить земляки, что война вернётся на их землю, с чёрными крестами на танках, с речёвками, копирующими фашистские. Нет, такое даже в мыслях не могло появиться. Но оно появилось, и уникальны по своей ценности дневники Петровой, которые она вела жарким и страшным летом 2014 года, и отрывки из которых разместила в книге.
(…)
Правду скрыть и убить нельзя. Она непобедима. И в дневнике Петровой как раз эта самая правда.
«Сегодня пришло полное осознание НАЧАЛА ВОЙНЫ... Мы в пять утра были уже на огородах: кто полол, кто поливал. Ближе к десяти часам, когда начиналась жара, собирались уже уходить домой, стояли группкой и разговаривали. Вдруг раздался натужный гул низко летящего самолёта. Сторож дрогнувшим голосом сказал: – Полетел бомбить Луганск! – от нас до Луганска всего километров 20. Через пять минут докатилось эхо взрывов: – Бах! Бах! Дальше была война... 21 июня 2014 года в семь часов утра в село Сокольники въехали две машины, на первой был укреплён сине-жёлтый флаг, в кузове стоял военный с автоматом. Машины остановились у дома, в котором жила красивая женщина – Ирина Пащенко, ей было 52 года. До этого она работала в райадминистрации, принимала участие в апрельском референдуме. Они вошли в дом, сделали два выстрела в голову сидящей на диване женщине и пошли в следующий дом – там жил её водитель, Вольвак Сергей. Его вывели в огород и убили выстрелом в затылок... А бомбить Сокольники начали неделю спустя… Луганску ещё тяжелее: там полная блокада – ни света, ни еды, ни воды, ни лифтов, ни канализации»…
Почему всё получилось так? Почему так легко удалось внушить большинству населения догму о том, что на востоке живут люди второго сорта, которых можно презирать, унижать и даже убивать? Почему в это поверили люди образованные, дотоле мирные и, как принято говорить, толерантные? Что случилось с ними? Почему так равнодушно и даже с некоторым злорадством реагировали они на страдания жителей Донбасса? Надежда Петрова не даёт ответов, но в их поиске отмечает разницу в воспитании, в жизненных ориентирах и приоритетах жителей двух полюсов – западного и восточного, казалось бы, до определённого времени единой страны. Жизнь ведь так похожа своими радостями и горестями, и, в идеале, они должны не разъединять, а объединять. Но идеальная жизнь – только в сказках. А в повестях и рассказах Надежды Петровой она реальна, трудна, неповторима и, невзирая ни на что, прекрасна.
О жизни идёт речь и во второй части книги, где собраны рассказы разных лет. Её герои – жители посёлков и небольших городов (а иногда и больших), которые решают житейские проблемы в дни мира и войны. Пронзителен своей правдивой прямотой рассказ «Умер Вася», в котором судьба деревенской красавицы, не дождавшейся мужа с войны, поднимавшей самой своих четверых детей, – как пример любви и самоотверженности, решительности и силы духа. О многих женских подвигах повествует мировая литература. В этом рассказе героиня решается без посторонней помощи заколоть кабанчика. А это, прямо скажем, и мужчине не каждому по силам. И чтобы написать об этом, нужен не только талант, но и смелость, решительность.
«Она закрыла глаза, глубоко вдохнула холодный колючий воздух: – Один, два, три… Всё – пошла! Кабанчик жадно чавкал, хватая сладкие варёные куски свёклы. Надо точно попасть под левую переднюю… Ну – всё! С силой и до конца! Она даже не догадывалась, что нож может так мягко войти в его тело. Только первое мгновение трудно, а потом всё легко, до упора. И удивилась. В страхе отдёрнула руку, оставив нож, не оглядываясь, побежала в дом, закрыв ладонями уши… – Мама, мама! Вставайте, он давно уже не кричит, – тормошили дети, а она не могла пошевелиться. – Мама…– испуганно позвал Мишка, – вы нас слышите? – Смалить пора… Пошатываясь, встала, выглянула в окно. Оказывается, кабанчик отбежал от корыта недалеко. Рядом с ним уже лежала куча соломы, и дети готовы были развести костёр»…
Выжить. Отдать, получить, накормить. Сделать. Успеть, дотерпеть, не сорваться. Жизни вибрирует тонкая нить, бьётся, как жилка на горле паяца. Выжить, найти, не забыть, не предать… Не заклинанье, не просьба, не мантра. Завтра всё снова начнётся опять. Это – всего лишь заданье на завтра.
Исповедальная интонация прозы луганской писательницы, доверительная искренность, глубокое знание характеров делает чтение рассказов занятием не только увлекательным, но и поучительным. Правда жизни здесь не терпит подмены понятий, и потому вкус литературного деликатеса соответствует названию книги и подтверждает его.
Спектор Владимир Подробнее об авторе