«По городу гуляют холода»: стихи Владимира Шемшученко

Владимир Шемшученко

Родился в 1956 г. в Караганде. Получил образование в Киевском политехническом, Норильском индустриальном институтах и Литературном институте им. А.М. Горького. Работал в Заполярье, на Украине и в Казахстане. Прошёл трудовой путь от ученика слесаря до руководителя предприятия. Член Союза писателей России, член Союза писателей Казахстана. Лауреат ряда литературных премий. Участник двенадцати антологий поэзии. Автор семнадцати книг стихов. Живёт в г. Всеволожске Ленинградской области.

* * *

Я скользящей походкой сам-друг возвращаюсь домой –

Муза канула в ночь и свела (вот зараза!) Пегаса.

Рядом кашляет город – он пахнет тоской и тюрьмой –

И ещё недержаньем горячей воды в теплотрассах.

Это надо же – вляпаться в эту чухонскую рань,

В этот выжатый воздух с душком топляка и сивухи,

И в уме сочинять не стихи, а тотальную дрянь,

И заснеженным львам, осердясь, раздавать оплеухи.

Просыпается город – ему на меня наплевать,

Мною он пренебрёг и бесстрастно зачислил в потери...

Дома ждут меня стол, абажур и складная кровать,

И некормленный кот, и ворчливые старые двери.

Я домой возвращаюсь, и тёплое слово – домой –

Языком непослушным по нёбу сухому катаю...

Я чертовски богат надоедливым задним умом,

Потому даже псы мне, рыча, отказали от стаи.

Я домой возвращаюсь. Я ранен. Я болен тобой,

Мой продутый ветрами, чахоточный, каменный город.

Знаю, ты не зачтёшь этот наглый словесный разбой

И снежинку прощенья уронишь за поднятый ворот.

* * *

Эта зима будет прошлой зиме не чета –

Слишком уж прочно метель подпирает сугробы.

Тащится пёс, и сосульки свисают с хвоста,

Смотрят с укором глаза человеческой пробы.

Пёс отскочил от протянутой мною руки –

Били, конечно, когда доверялся прохожим...

Воет метель, беспощадно диктует стихи,

И наплевать ей, что псы и поэты похожи.

Ладога и Онега

Ладога и Онега –

За горизонт волна.

С берега, или брега,

Утром звезда видна.

Ладога и Онега –

Вера, любовь и грусть…

Снега! Побольше снега!

Это зовётся – Русь!

Поэты

По привычке кусаем ближних –

Неуживчивый мы народ.

Ради мнимых успехов книжных

Затыкаем друг другу рот.

Наши мысли о дне вчерашнем,

Как прокисшее молоко.

Бедным – трудно. Богатым – страшно.

А кому на Руси легко?

* * *

Ноябрьский лес – приют печали.

Берёзки – кофе с молоком.

А мне сейчас бы кружку чая,

Горячего да с сахарком!

И кружка чтоб была – «сиротской»!

(Любой турист меня поймёт…)

Здесь по ночам слезится Бродский

И Пушкин голос подаёт:

Его «очей очарованье»,

Его «унылая пора»

Всю ночь тревожит подсознанье,

А утром гонит со двора.

Дыханьем пальцы согреваю,

Ногами листья ворошу:

Подобен изгнанным из рая –

И жить, и чувствовать спешу,

Вдыхаю хвои терпкий запах,

Рябиновую горечь пью,

А рядом снег на задних лапах

Стоит у бездны на краю…

Городская мелодия

I

Не скрипнет половица в темноте,

Когда с улыбкой пойманного вора

Я не начну пустого разговора,

И ты – в своей слепящей наготе –

Присядешь рядом, поглядишь в окно

И скажешь: «Мне пора – уже светает…»

И я увижу – пальцы заплетают

Распущенные волосы… Давно,

А может быть, совсем ещё недавно

Я жил на этой жертвенной земле…

И снова по дымящейся золе

Иду с тобою медленно и плавно,

И всё надеюсь ниточку травы

Найти на бесконечном пепелище…

Кто я?! Наследный принц?! Наследный нищий?!

Или всего лишь тот, кто головы

Не потерял средь этой круговерти?!

Но ты, любовь моя, откуда ты?!

Неужто мы последние цветы,

Забытые судьбой в долине смерти?!

II

Обезьянка, палач мой, моя нестерпимая боль!

Этот глупый спектакль, этот выбор меж чувством и телом

Был разыгран отменно, и каждый сыграл свою роль,

И теперь ты уходишь… Кого ты, глупышка, хотела

Встретить здесь, в этом доме, где ночью поёт тишина,

Где лишь книжные полки и запах увядшей сирени,

Где в единственном зеркале полная стынет луна,

И всего-то богатства – на стенах дрожащие тени…

III

Приходит ветер по ночам

И треплет старые афиши.

Крылом… Крылом летучей мыши

Трепещет острый край плаща.

На дне фонтана спит луна,

Упавшая с дворцовой крыши,

И только губы – цвета вишен –

Мне шепчут буднично: «Прощай…»

Роняя наземь лепестки,

Шипами обозначат розы

Путь от поэзии до прозы…

И вот мосты разведены!

Мне не избыть уже вины…

Но я сыграю Берлиоза,

Покуда улицы темны:

И вздрогнет скрипка под смычком,

И шпиль качнётся в полумраке!

Я с детства ненавижу драки,

Но я бросаю вызов свой:

Фонтану, гулкой мостовой,

Бредущей вслед за мной собаке

И фонарю в стеклянном фраке,

Плывущему над головой!

* * *

Ты на заре встаёшь, раскинув руки,

Родная Ленинградская земля,

Ты слышишь возрождённой жизни звуки

И видишь наши реки и поля.

Глаза твои – озёра голубые,

А волосы – легчайший русый шёлк –

Такой увидел я тебя впервые,

И мне с тобой сегодня хорошо!

К лицу тебе Зелёный пояс Славы,

И подвиг твой не будет позабыт,

Ты носишь имя гордое по праву,

Впечатанное в мрамор и гранит,

Как имена детей твоих погибших

За каждую святую пядь земли,

Не целовавших и не долюбивших…

Они и жизнь, и честь твою спасли!

Цвети, мой край, отныне и навеки,

И пусть Господь людей твоих хранит,

Твои леса, моря, озёра, реки,

Где всё и вся по-русски говорит!

* * *

По городу гуляют холода –

Не день, не два, а добрых три недели...

Скулят на Невском утром провода,

А раньше пели.

И губы замерзают, и слова,

И голуби в смирительных рубашках,

Аничков мост звенит, как тетива,

И клодтовские кони – все в мурашках.

Всё замерло, но лишь на первый взгляд:

Так вопреки всему, неуловимо

В скалу врастает дикий виноград,

И злые холода проходят мимо.

От центра чуть – и нету никого.

На крышах ледяные ксилофоны.

И всё-таки случится Рождество!

И вынесет церковный люд иконы!

Мой зимний город, ты неповторим!

В тебе и небывалое бывает.

Яви небесный град Иерусалим,

И пусть он человеков согревает!

Поздравляем Владимира Шемшученко с 70‑летием! Крепкого здоровья и новых прекрасных строк!