Надежда Ажгихина
У Евгения Петровича Широкова – юбилей. 65 лет работы в эфире – на радио и телевидении. Цифра сама по себе невероятная. Ещё более невероятно то, что юбиляр, который прошёл путь от корреспондента до главного редактора (причём был главным редактором национальных, всесоюзных и всероссийских медийных компаний целых пять раз!), остался верным идеалам своей юности, тем принципам журналистики, которые впитал в бурную пору «оттепели» начала 1960-х. И остался, по сути, навеки «шестидесятником».
В понимании смысла журналистики, таким, как многолетний декан журфака Ясен Засурский или коллега Широкова по новым российским телевидению и радио Олег Добродеев. Те, на кого младшие товарищи часто смотрели не как на обычных людей, но как на неких титанов, носителей какой-то особой энергетики, которая позволяла им делать то, что многим казалось совершенно невозможным. Широков – из той же породы титанов, и его жизненный и профессиональный путь – удивительный пример не только верности профессии, но и доказательство важности идеализма как её сущностной основы и источника не только оптимизма, но и практических решений, которые, совпав с движением времени, меняют жизнь. Не просто современник – соучастник важнейших событий в жизни СМИ. Не просто понимающий и уважающий своих сотрудников начальник (что вообще редкость!), но лидер, который не боялся брать на себя ответственность за новации, невзирая на возможные санкции (а они были!), и расширяющий последовательно – десятилетия – пространство свободного творческого поиска, освоения социальной реальности, пространства открытой дискуссии…
Радиостанции «Юность» и «Маяк», Молодёжная редакция Центрального телевидения СССР, которыми руководил Широков, стали бурлящими центрами притяжения ярких и талантливых людей, экспериментальной лабораторией, местом открытий новых тем и новых форматов, настоящей «фабрикой звёзд» в профессии, активнейшими собеседниками с многомиллионной аудиторией. Живым и энергичным мостиком в будущее.
То, что кажется неотъемлемой частью телевизионного и радийного эфира XXI века, было придумано и опробовано в давние 1980-е, которые сегодняшним студентам и молодым коллегам кажутся не просто седой стариной, но едва ли не «тёмным средневековьем». То, что представляется естественным и общепринятым, когда-то было завоёвано солидарными усилиями коллег, в том числе и благодаря его, Широкова, личной стойкости и тому самому идеализму, который сегодня многим кажется ненужным, а то и вообще смешным… Он продолжает и сегодня напоминать об этих ценностях – продолжает работать, писать, давать интервью, рассказывать о коллегах, с которыми работал, их творческих находках, об этапах становления и развития профессии, о её важнейших, не подвластных времени и конъюнктуре принципах... «Легенда российской журналистики». Это звание он получил задолго до того, как Союз журналистов присудил ему высокую награду. Деятельный участник важнейших событий нашей профессиональной гражданской истории…
Всё начиналось в 1960-х
«Мой друг поэт Алексей Пьянов однажды написал обо мне: шёл в комнату, попал в другую (по Грибоедову)». Так Евгений Петрович рассказывал мне в одном из интервью о начале своего пути в журналистике. Причиной были стихи, которые студент экономического факультета МГУ писал по самым разным поводам, печатал в студенческой газете-многотиражке и направлял их в серьёзные СМИ. В том числе и на радио, где к ним благосклонно отнеслись редакторы. Эту историю, как и всю атмосферу, в которой варилась тогда московская творческая молодёжь, он подробно описывает в новой книге «Вольный сын эфира». А мне сообщает кратко: «Ходил с тетрадкой стихов в разные редакции Всесоюзного радио и вдруг получил задание сделать репортаж, – продолжает Евгений Петрович. – Я даже не знал тогда, как включается магнитофон. Но с заданием справился. Мой первый опус вышел 27 сентября 1960 года, в День мира: замысел был показать в этот день всю планету, от масштабных свершений до повседневных забот. Я сделал материал о Центральной студии документальных фильмов, куда стекались репортажи из разных мест. До этого лента наших кинематографистов о разгроме немецких войск под Москвой получила Оскар. Материал приняли на ура и сразу пригласили на работу – не младшим редактором, как обычно бывает с начинающими, а на престижную должность корреспондента. Это было больше, чем удача. Я вышел на работу 10 октября 1960 года».
Своими учителями на радио он считает Валентина Зорина, с которым потом подружился, волшебника звучащего слова Аркадия Ревенко с его незабываемым голосом, автором первой версии «Минуты молчания». Она стала потрясением для всех. «Он находил живое слово в эфире, создавал средствами радио запоминающийся образ». Ещё «живую легенду» Юрия Левитана (его называли ЮрБором), Юрия Летунова, умевшего разговорить даже такого трудного собеседника, как Сергей Королёв…
«Мы, молодые, были плечом к плечу с мастерами, нам важно было, чтобы с эфира шла сама жизнь. В очерках и репортажах говорили о себе молодые писатели, артисты, полярники, дальнобойщики. Это было живое звучащее слово, и люди его ждали».
Живое слово – это было знамением времени «оттепели», конечно. Жажда этого слова объединяла в бурную пору и молодых журналистов, и писателей, и самых обычных людей, которые ждали выхода литературных журналов и выпуска любимых радиопрограмм.
«Это был порыв! Мощная волна энергии, энтузиазма и творческих выплесков, обновления. Мы же рвали друг у друга из рук «Новый мир» – там обязательно что-то будет. Кинематограф рвался вперёд. И радио, конечно, а затем телевидение – это было общее движение. И оно ощущалось в редакционных коридорах. Во мне с первого репортажа сидел этот «микроб», жажда необычной, интересной работы. Удавалось найти тех, кто это понимал, в том числе и среди руководства. Таким человеком была, например, в дирекции программ Жанна Фомина. Ей было достаточно только дать мне намёк: мол, тут ты отвечаешь сам за себя».
Венгрия. Готовим репортаж для программы «Время»
В поисках человека
В 1973 году Евгений Петрович возглавил радиостанцию «Юность», которую слушала вся страна. Её передачи ждали с нетерпением, там звучали голоса молодых музыкантов, новые стихи, живые человеческие истории… Даже «Полевая почта «Юности» часто рассказывала не только об армии, но и о поэзии. Вообще «литературоцентричность» была одной из её визитных карточек наряду с откровенным разговором молодых о молодых.
«Мы открыли Аллу Пугачёву, Юрия Антонова, Евгения Мартынова, Муслима Магомаева, но не только, – вспоминает Широков. – Очень много передач было посвящено классике. У меня в эфире много часов провёл Сергей Яковлевич Лемешев. Через год прослушали его записи – сложилась целая звуковая книга… Вениамин Каверин… Юрий Никулин, который сам пришёл со своими уникальными воспоминаниями. Радио приучало к работе со словом, учило любить его звучание, интонацию, индивидуальность человека. Это в нашей профессии основное, независимо от формата. Мы старались делать всё, что нам интересно, потому и слушателям было интересно тоже. Так работали. Я всегда опирался на людей, с которыми мы понимали друг друга. Самый надёжный фундамент».
В 1977 году Широкова пригласили на ЦТ – возглавить знаменитую Молодёжную редакцию. Но несколько месяцев он продолжает одновременно руководить и «Юностью», от которой никак не хотел оторваться, с её литературным уклоном, разговором с великими и азартом молодых.
Молодёжная редакция Центрального телевидения в конце 1970-х – начале 1980-х была уникальным явлением не только на фоне официозного в целом «лапинского» ТВ (по имени одиозного руководителя), но в публичном пространстве страны в целом. Те, кто постарше, помнят это хорошо. «КВН», «Салют, фестиваль!», «Что? Где? Когда?», наконец, «Весёлые ребята», которые стали предтечей будущего высокотехнологичного популярного вещания.
Широков напоминает, что были и другие передачи: «А ну-ка, девушки», «От всей души» Валентины Леонтьевой. Именно в «Молодёжке» работали Анатолий Лысенко, Александр Масляков, Владимир Ворошилов, Кира Прошутинская, Марьяна Краснянская, Олег Корвяков…
Они умели найти удивительных героев, увлечь их судьбой. Обратить внимание на обычного человека, проникнуть в глубину народной жизни. К примеру, на родине Твардовского на съёмках «От всей души» нашлась женщина, которая не совершала никаких подвигов – она просто пекла хлеб и носила на передовую в окопы, под камеры вышла в таком скромном пиджачке… Мы находили и показывали тех людей, которые находились как бы на обочине парадных сводок. Вообще «Молодёжка» отличалась озорством и отчасти необузданным характером: она сдвигала каноны, прорывала препоны – и главред за это получал по шее в такой мере, что странно, что шея ещё осталась при мне…
Помню, пустили в эфир песню молодого автора, и там были такие слова: «Люди бродят вдоль по улице беспечно, суетятся в этой жизни бесконечной». Меня вызывают на ковёр: куда вы зовёте молодёжь, когда страна в трудовом порыве?! Выговор «за ослабление контроля» рядом с наградами… Что касается послаблений, они появились намного позже. Нас, руководителей, вызвали в ЦК КПСС и сказали, что для молодёжи надо делать что-то повеселее, отвлечь от буржуазных «голосов». А нас уговаривать не пришлось: до этого удавалось всё же как-то проскочить, и мы старались не упустить шанса».
«Весёлые ребята» даже в ряду ярких программ «Молодёжки» стоят особняком. Это была действительно экстраординарная страница в истории нашего ТВ. Мне в начале 1980-х, уже студентке, удалось побывать на съёмках и поговорить с её создателями Виктором Крюковым и Андреем Кнышевым. В результате вышел материал в «Журналисте», точнее, о программе мы писали вместе с моей однокурсницей Ириной Прохоровой, но она как начинающий телекритик, а я как зритель. Прошу Евгения Петровича вспомнить историю передачи.
«После Фестиваля молодёжи и студентов в Гаване и передачи «Салют, фестиваль!» (обе – личные проекты главного редактора. – Н.А.) мы старались найти одарённых ребят, не только журналистов, по всей стране, придумывали творческие конкурсы. Одним из победителей стал Володя Мукусев, который потом работал во «Взгляде». Появился удивительный Андрей Кнышев, с которым дружим до сих пор. На фестивале в Горьком встретил челябинского режиссёра Виктора Крюкова. Крюков и Кнышев начали делать передачу, совершенно немыслимую: там чуть ли не каждую минуту возникал новый спецэффект. Помню сюжет про молодожёнов – там во лбу одного из участников открывается дверка, вылетает птичка и щебечет: «Куда деньги деваются?» А музыкальные пародии?.. А запредельно смелые эскапады?.. Позже авторы получили высшую американскую телевизионную награду «Эмми». Одним из участников был Дима Дибров и многие другие, сегодня ставшие звёздами. Передача была искромётная, как брызги шампанского. Никакой назидательности. Это стало новым словом. Закладывался фундамент будущего телевидения.
Баловень судьбы?
Государственную премию СССР Евгений Широков получил вместе с творческим коллективом за создание цикла фильмов «Наша биография» (Эдуард Сагалаев, Галина Шергова). С парадной фотографии на приёме в честь лауреатов смотрят молодые улыбающиеся лица: Эдуард Сагалаев, Анатолий Лысенко... Мало кто сегодня помнит этот проект. 60 часовых серий были подготовлены за несколько месяцев, что считалось невозможным, десятки командировок, поиск реальных людей, настоящих героев, их драмы, их жизнь, не вписывающаяся в рамки штампов и лозунгов… Единственная аппаратная с импортным оборудованием, где можно было монтировать очень быстро, работала всё это время в авральном режиме. Каждая бригада приходила на 5 суток без перерывов, на приборы дули вентиляторы – никакой профилактики… Условия, приближенные к боевым. «Ночью просыпался в холодном поту: а вдруг режиссёр заболеет или что-то застопорится? А сколько получал втыков за каждый фильм! И не только за 1937-й и 1953-й… С нами работали над отдельными главами Константин Симонов, прекрасный актёр Юрий Каюров, привлекали большую команду, в которой выделялась удивительная Галя Шергова…» – говорит Широков. И завершает: «На ТВ нельзя закончить работу и пойти по каким-то своим делам. Оно с тобой остаётся, душу вынимает…»
Главный редактор, который остаётся активным действующим журналистом, как играющий тренер, страшная редкость. Везде. И каждый раз – удивительный пример не только личного мужества, но свидетельство спасительной силы профессии, её энергетики. Увы, многие выдающиеся (без преувеличения) редакторы, покинув свой пост, теряются, исчезают из медийного поля или меняются до неузнаваемости.
Евгений Широков в 1984 году стал корреспондентом ЦТ в Венгрии, уже начавшей демократические перемены.
«Время в «самом весёлом бараке соцлагеря», как тогда называли Венгрию, было счастливейшим, – вспоминает он. – За шесть лет я сделал чуть ли не тысячу репортажей, самых разных, многие отмечены премиями. В СССР вскоре начались крутые перемены, начальство не знало иногда, как реагировать на события, доверяло корреспонденту полностью. На репортаж о перезахоронении Имре Надя получил карт-бланш от программы «Время»: вместо пары минут репортаж длился более четырёх минут, и я постарался передать и атмосферу происходящего, и мудрость народа, который не рухнул в проклятия, но предложил стратегию национального единства… Рассказывал в репортажах, как встречали Горбачёва, как происходил вывод наших войск. Этим руководил генерал Бурлаков… Оператор Роман Кармен, сын великого Романа Лазаревича Кармена, работал со мной, и мы были неразлучны. А сам корпункт основал Александр Каверзнев, с которым мы крепко дружили.
Вернулся уже в другую страну. Первое место работы после возвращения – зам. главного в информации, заместитель генерального директора новой компании Кравченко. Потом приходили другие руководители. Егор Яковлев, главный редактор «Московских новостей», журналист номер один, мы были близко знакомы. Но не телевизионный человек! Вот Кравченко был телевизионный. Михаил Фёдорович Ненашев, великолепный человек, его «Советская Россия» гремела, но тоже не телевизионный! Брагин, мой тверской земляк, при котором «Останкино» в 93-м штурмовали, тоже не телевизионный!.. Единственный, кто был абсолютно подкован, знал наше дело, – Валентин Лазуткин».
Широков перешёл на радио, стал руководителем радиостанции «Маяк», входил во всевозможные комиссии и комитеты, продолжал активно выступать и писать стихи. Несколько книг – о военном детстве, о родных, о друзьях, обо всём, что случилось пережить…
Его голос, молодой и выразительный, до сих пор вводит в заблуждение телефонных собеседников из тех, кто с ним не знаком. Им кажется, что с ними говорит молодой человек, только не по годам мудрый.
«Легенда российской журналистики» снимает документальные фильмы и сюжеты, даёт интервью, публикует книги…
Продолжает переживать за судьбу отечественного телевидения…
Вольный сын эфира
Евгений Петрович был первым журналистом, которого я видела вблизи. Я училась, кажется, классе в седьмом. Точнее, сначала я услышала его голос – мама включила радио. Там передавали интервью с моим отцом, учёным-фармакологом, о новых чудодейственных препаратах, которые можно получить из морских ежей, ракушек и прочих глубинных гадов. С папой разговаривал человек с удивительным голосом, который недоумевал, допытывался, даже смеялся в эфире, как будто был где-то совсем рядом. Через некоторое время он появился у нас дома. Евгений Петрович и его тогдашняя коллега Александра Васильевна Королёва стали папиными друзьями. Помню, Евгений Петрович с неизменным увлечением всегда рассказывал о новых передачах, о своих героях, которыми восхищался, о друзьях, писателях, музыкантах, о полярниках, женщинах – ветеранах войны... Я тогда мечтала заниматься поэзией Серебряного века и ни о какой журналистике не думала. Помню первое впечатление: журналист – это тот, кто очень любит людей, кто, как он повторял, хочет «дойти до самой сути». Цитата из Пастернака тогда тоже запомнилась. С великим волнением прочитала в книге Евгения Петровича воспоминания о моём отце и моём муже Юре Щекочихине, о себе и даже о нашем сыне… Он помнит всех и обо всех написал, сохранил важные детали…
Потом, уже студенткой, я пришла писать о «Весёлых ребятах», у меня уже был некоторый опыт общения с начальством в «Комсомольской правде», где я печаталась, и искренне удивлялась, что главный редактор не просто поддерживает немыслимые по тем временам эксперименты, но и старается выручить своих сотрудников, когда те попадают в рискованные ситуации… Сотрудников он не только ценил, но и уважал. Восхищался талантливым журналистом как чудом природы. Его в ответ уважали и ценили – не только за поддержку, но, как я поняла, за искреннюю любовь к таланту и фантазии, за непосредственное соучастие в творческом поиске… И продолжают вспоминать добрым словом…
Эта вера в журналиста, в журналистику как важную и непременную часть окружающего нас пространства, мне кажется, и есть залог его не только творческого долголетия, но и исключительной творческой продуктивности.
А книга Широкова «Вольный сын эфира» – удивительный портрет не только героя, но и времени и многих других людей. Многих помнят благодарные зрители и слушатели, некоторые известны лишь узкому кругу представителей «уходящей натуры». Лица отечественного телевидения: Энвер Мамедов и Валентина Леонтьева, Александр Каверзнев и Анатолий Лысенко, Эдуард Сагалаев и Юрий Левитан, и многие, многие другие… Как написал в предисловии автор, вспоминая вручение ему очередной награды:
Мне премию вручили – ТЕЛЕГРАНД –
Диплом, стеклянная фигурка зубра,
Ещё бы справку : «Подлинный талант,
Что ни создаст, значительно и мудро».
…….
Мне стыдно пышнотелости речей,
Как ритуальной лентой перевитых.
Того, что в списках нет моих друзей,
Блистательных и блистательно забытых.
Евгений Широков не даёт о них забыть. И в этом его великая заслуга, если хотите, книга – частичная реабилитация всего профессионального цеха за короткую память.
Главы книги переносят нас из сожжённой немцами деревни в тропики Гаваны, из редакционных коридоров – на Северный полюс, с берегов Волги – на митинги в бурлящем Будапеште, они заполнены голосами людей разного возраста, опыта, судьбы… Это рассказанная от первого лица история нашей страны. Ода человеку поиска, это ода профессии и телевидению…
Дойти до самой сути, не изменять себе, хранить идеализм, веру в людей и профессию, в солидарность журналиста и аудитории – в конечном счёте это и есть, мне кажется, суть удивительного феномена Широкова, соучастника важнейших событий, журналиста и редактора, поэта, нашего современника.
Надеюсь ещё поговорить с ним, готовлю вопросы к новой встрече…
Евгений Широков. Вольный сын эфира. Откровения телерадиожурналиста.
– М.: У Никитских ворот, 2025, – 656 с.