Марина Кошелева, Андрей Кошелев, Елена Рубцова. Здесь для души моей родина. Николай Рубцов в культурном ландшафте «Толшма».
– Вологда: Бирюзовый дом, 2025. – 152 с.: ил.
В 2025 году, накануне 90‑летия со дня рождения великого русского поэта Николая Рубцова (1936–1971), при поддержке Фонда президентских грантов вышла книга члена Союза писателей России Марины Кошелевой «Здесь для души моей родина: Николай Рубцов в культурном ландшафте «Толшма», написанная в соавторстве с дочерью поэта Еленой Николаевной Рубцовой.
В центре внимания авторов – переплетение судьбы и поэзии Рубцова с судьбами предков и потомков в контексте малой и большой родины, диалог с людьми, территориями, культурой. Николай Рубцов, «гений места», является в книге скорее отправной точкой погружения в культурный ландшафт, без которого непредставим и через который полнее раскрывается; мелкие подробности становятся (перефразируя слова Н. Рубцова об О. Фокиной) крупным фактом биографии.
Книга хороша и для первого знакомства с Рубцовым, и для профессионального погружения. Она фиксирует зримое воплощение рубцовского слова. Издание можно сравнить с лотмановским комментарием к «Евгению Онегину»: с течением времени уходят реалии (люди, места, предметы, обычаи, привычки), и вместе с ними теряются некогда очевидные смыслы, которые исследователи призваны восстановить.
Восполнение рубцовского мира происходит многомерно. Восстановление смыслов сопровождается и физическим восстановлением реалий: воссоздаётся народный праздник «Дожинки», организуются посевы овса с мечтой о возвращении в толшменский пейзаж лошади, разведывается возможность сообщения по рекам, пошиваются характерные для данной местности костюмы.
Все события «сверяются» с Рубцовым, воспроизводят «рубцовский» (во многом идентичный народному) календарь. Таким образом, перед нами развёрнут конспект жизнеспособной программы поддержания культурного ландшафта и налаживания межпоколенческих связей. «До слёз любимые места», которые хочется сохранить не как мыслимый Китеж, а физически, посильно сохраняются, «острова обогреваются», и жизнь Рубцова на Толшме продолжается.
Гением места территория во многом определяется, но, конечно, не ограничивается. Привлечение материалов писателя Серебряного века Х. Толшемского, этнографического бюро Тенишева и архивных данных эпохи волостного земства украшают книгу, сообщают поэзии Рубцова контекст, а культурному ландшафту – дополнительную глубину. Со страниц звучит «тихий голос великого народа» (Г.В. Свиридов). Главный герой книги – живой, полнокровный человек со своей картиной мира и идеалами, а не условный и абстрактный «русский человек», образ которого всегда является как оборотная сторона огосударствления растущего интереса «к корням»; такие издания противостоят этой тенденции.
Книга, как и другие проекты М.Н. Кошелевой, продумана до мелочей. Начало книги о культурном ландшафте реки Толшмы сопровождает рубцовское «Отплытие», сведения о наставниках Рубцова соседствуют с материалами о современных педагогах и т.д.
Издание подкупает гармонией содержания и оформления. Книга, как и все предыдущие издания М.Н. Кошелевой, доставляет эстетическое наслаждение. Иначе в данном случае и невозможно: рассказ о красивом и интересном должен быть и увлекательным, и глубоким, и привлекательным внешне.
В книге помещено много полюбившихся рубцововедам и уже ставших классическими работ фотохудожника Андрея Васильевича Кошелева, по которым, думается, во многом будут представлять родину Рубцова грядущие поколения. После ухода А.В. Кошелева М.Н. Кошелева талантливо продолжила фотолетопись событий на Толшме.
В книге содержится много интересного материала: биографии людей и домов, интерпретации стихов, поднята проблема перевода (диалог с «иными» территориями). Есть свежие наблюдения и параллели – неожиданные, но убедительные, побуждающие по-иному взглянуть на привычное. Эти открытия происходят на стыке скрупулёзной работы с документами и поэтического взгляда. Этот метод продуктивен, он работает и в других изданиях М.Н. и А.В. Кошелевых, в «семью» которых новая книга органично встроена.
Жанр книги трудно определим, она синтетическая – как и в жизни, одно с другим переплетено: природа и слово, слово и образ… Местность раскрывается через фотографии, стихи, схемы, документы, с разных ракурсов: то с высоты птичьего полёта, то через приближение к макромиру. Это особенность не только визуального ряда издания, но и его концепции, созвучной поэзии Рубцова: внимание к частному как звену большого и общего («Мать России целой – деревушка, / Может быть, вот этот уголок…»), прозрение быта в бытии.
Мария Федосеева, кандидат филологических наук