Евгения Пименова, историк, публицист
День 5 января в ФРГ стал особым для политического календаря. Отмечался юбилей: в этот день 150 лет назад, в 1876‑м, родился «патриарх немецкой политики», как его называют, Конрад Аденауэр. Старшее поколение у нас помнит, что его подавали как весьма злобного в отношении СССР. Немало карикатур появлялось в советских газетах. Старались и Кукрыниксы. Были ли основания? Посмотрим пристальнее на его судьбу.
Аденауэр – первый канцлер немецкой республики, созданной на обломках Третьего рейха. Он был у власти почти полтора десятилетия. К нынешнему юбилею правительство даже выпустило серию монет в два евро с его портретом. Неслучайно. Человек действительно – немецкая легенда. Например, названных его именем улиц в ФРГ более трёхсот.
Аденауэр – явно незаурядная личность. Он трижды был свидетелем полного краха страны: в первый раз, когда распалась империя Бисмарка в 1918 году, во второй – когда под жёстким натиском национал-социалистов обрушилась зыбкая Веймарская республика. Третий «час ноль» пробил после того, как в 1945‑м был разгромлен нацизм.
Интересно, что он стал канцлером в 73 года. Его личный врач считал: Конрад не протянет и двух лет на столь хлопотной должности. Он выдержал гораздо больше. При этом вёл работу под неусыпным взором союзников (главным образом США), имея небольшое пространство для манёвра. Но делал, что считал нужным: старался реабилитировать Германию после гитлеризма, закладывал основы демократии, какой её себе представлял, и, главное, создавал условия для экономической стабильности страны. Куда сегодня привело ФРГ его наследие?
В политику из тенниса
В детстве Конрад не выделялся среди сверстников. Рос в католической семье мелкого служащего – из бывших рейнских крестьян, перебравшихся в Кёльн. Жили Аденауэры небогато, перспектив получить приличное образование и начать карьеру у Конрада не вырисовывалось. Окончив школу, от безденежья он стал работать порученцем в одном из кёльнских банков. К счастью, вскоре родителям удалось выбить для него госстипендию на обучение в университете, и Конрад начал изучать право.
Понимая, что финансовой поддержки ждать неоткуда, он не только усердно учился, но и подрабатывал в судебных инстанциях, попутно благодаря общительному характеру обрастал полезными знакомствами. Также Конни (как его звали в семье) вступил в местный теннисный клуб. Это открыло двери в круги кёльнской элиты.
И вот не без протекции вскоре нашлось перспективное место помощника городского главы. Должность эта, кстати, была тогда выборной: ему пришлось спешно стать членом католической партии Центра и организовать свою первую кампанию. Всё это стало попаданием в десятку: оказалось, в политических баталиях он чувствовал себя как рыба в воде. Вскоре – в 1917‑м – он получил пост мэра Кёльна, пробыв в должности 15 лет, и, надо признать, немало сделал, чтобы старый рейнский город превратился в растущий индустриальный центр.
В 1933‑м нацисты под предлогом подозрений в коррупции (к слову, небеспочвенных) отстранили Аденауэра от власти. Основная же причина таилась в том, что он отказался сотрудничать с НСДАП. В концлагерь его не сослали, но дважды отправляли под арест, а затем подвергли полному политическому остракизму. Перебравшись с семьёй в рейнскую деревушку Рёндорф, он жил в изоляции. Избежать расправы со стороны гитлеровцев ему помогли прагматизм и политическое чутьё: оставаясь противником нацистов, он и в ряды Сопротивления вступать не стремился. Есть основания говорить, что Аденауэр осознанно «сохранял» себя ради будущего.
Поэтому неудивительно, что после 1945 года он сразу же попал в поле зрения оккупационных структур США и Британии: они тогда активно собирали досье на местных политиков, способных заполнить вакуум власти после падения рейха. Аденауэр быстро вступил в переговоры с военной администрацией. Он имел немалый управленческий опыт, не был скомпрометирован нацизмом и никак не связан с коммунистами. Сперва его восстановили в качестве мэра Кёльна. Там он вскоре разругался с британским комендантом Джоном Барраклоу, за что поплатился должностью. Но американские советники в отличие от британцев, искавших в новых немецких элитах прежде всего управляемости и подчинения, увидели в Аденауэре большой потенциал и начали продвигать его выше.
Интересно, что в конце 1940‑х, когда формировалась ФРГ, многие немцы были убеждены, что канцлером станет лидер СДПГ, «народный трибун», один из символов Сопротивления Курт Шумахер. Но американцы всерьёз опасались, что резкий и харизматичный социал-демократ будет идеологически тяготеть к СССР. США рассматривали Аденауэра как стратегического и политического гаранта крупных американских инвестиций, которые вскоре по плану Маршалла хлынули в страну. А кроме того, как убеждённого сторонника прозападного курса новой Германии.
Мифы и практика
С именем Конрада Аденауэра связана одна из самых впечатляющих теорий заговора. Якобы в 1949‑м под давлением американцев он подписал некий секретный «Канцлерский акт». Документ, как говорят, требовал согласовывать с Вашингтоном кандидатов на пост главы правительства ФРГ, а также ключевые политические решения вплоть до… 2099 (!) года. Достоверных подтверждений этому нет, но очевидно, что как минимум до середины 1950‑х, пока ФРГ не обрела формальный суверенитет и не вступила в НАТО, иначе и быть не могло.
Кроме того, воззрения Аденауэра по поводу стратегического вектора развития страны совпадали с позицией США. Он видел новую Германию ориентированной исключительно на трансатлантическое и европейское партнёрство. Оппоненты даже называли его «канцлером стран альянса» за, как им казалось, пренебрежение немецкими интересами в пользу наднациональной идеи.
Критики нередко упрекали Аденауэра в том, что он сквозь пальцы смотрел на нацистское прошлое тех, с кем ему подчас приходилось взаимодействовать. Но у него была отговорка: «Нельзя выливать грязную воду, если нет чистой». Это касалось, например, кадровых военных, представлявших ФРГ в НАТО, – многие прежде служили в вермахте. Аденауэр не считал это серьёзной проблемой, говоря: «18‑летних генералов НАТО мне точно не простит». Схожее отношение было и к бизнес-гигантам: известно, что большинство и нынешних немецких брендов с мировым именем поддерживало Гитлера.
Этому есть объяснение: незадолго до окончания войны союзники ещё рассматривали сценарий полного уничтожения германского промышленного и военного потенциала. Но когда стало понятно, что новым фронтом будет противостояние Запада с СССР, США с холодным расчётом включились в восстановление экономики ФРГ. Страна должна была стать главным антисоветским форпостом в Европе.
«Труба тебе, Аденауэр!»
Аденауэр был абсолютно убеждён, что его страну от призраков прошлого может спасти только полная идеологическая ориентация на Запад и США. СССР же он твёрдо воспринимал как угрозу Европе. Известную «Ноту Сталина» 1952 года, где советский лидер предлагал объединить Германию на условиях её нейтральности, канцлер считал «пропагандой» и категорически не принимал идею внеблоковости.
Тем не менее в 1955 году, когда у власти уже был Никита Хрущёв, Аденауэр совершил неожиданный для многих визит в Москву. Цель – установив дипотношения с СССР, вернуть остававшихся вне родины немецких военнопленных, а также легитимизировать даже в лице Советов возглавляемую им республику. Кстати говоря, многие в ФРГ называли его поездку «моральным унижением» перед СССР, хотя сам он и не думал приносить исторических покаяний советскому народу.
После наступившего потепления между Бонном и Москвой даже началась торговля. СССР, к примеру, закупал трубы большого диаметра, остро необходимые для масштабной прокладки нефте- и газопроводов. Но вскоре на Советский Союз обрушились первые санкции: в ответ на возведение Берлинской стены Аденауэр под давлением Вашингтона заморозил поставки. В ответ на это на Челябинском заводе всего лишь за год с нуля наладили выпуск нужных труб. На первое сошедшее с конвейера изделие нанесли ставшую впоследствии историческим мемом надпись: «Труба тебе, Аденауэр!»
От Германии Аденауэра объединённая ФРГ унаследовала немало: партийную систему, социально-рыночную экономику, абсолютный либерально-глобалистский трансатлантизм. И все эти элементы переживают сейчас глубокий структурный кризис. В текущей турбулентности ФРГ всё больше скатывается в политическую вторичность и агрессивный провинциализм. Вероятно, ещё и оттого, что сегодня ФРГ возглавляют лидеры, далёкие по уровню и весу от мастодонта Аденауэра. А быть может, это как раз следствие политики «старого канцлера».