Юрий Татаренко
Родился в 1973 году в Новосибирске. Член Союза писателей России. Лауреат всероссийских и международных литературных конкурсов и фестивалей в Москве, Одессе, Симферополе, Ярославле, Калининграде, Кирове, Томске, Туле, Мурманске, Полоцке, Льеже. Победитель поэтических турниров в Красноярске, Томске, Новосибирске, Коктебеле. Автор 8 книг стихотворений. Публиковался в литературных журналах и альманахах России, Украины, США, Германии: «Арион», «Нева», «Новая Юность», «Юность», «Литературная учёба», «Кольцо А», «Сибирские огни», «День и ночь» и других.
* * *
Если холодно – это от ветра.
Перетерпим, бывало и хуже.
Скрип качелей мне вместо ответа,
Что такое февральская стужа.
Если холодно – это от страха,
Что апрель никогда не наступит.
Если вдруг между братьями драка,
Мы не дети, чтоб драться на стульях.
Если холодно – это от снега,
Что в окопе лежит и не тает.
Если ад начинается с неба,
Не святым быть – задача простая.
* * *
И снова весна
Наступает без крика «Вперёд!»
На крики «Ура!» –
Невесеннее оцепененье.
Молчит воробей.
Если рот свой раскроет – соврёт.
Соседская кошка
От запаха крови пьянеет.
Привычно темно.
И обстрелам не видно конца.
Деревья без веток –
Как будто их ветром сломало.
А кукла в подвале
Не знает про свинство свинца –
Про звукопись ночи
Твердит при нажатии «ма-ма».
Операция без хирурга
Два зелёных свистка –
И любовный завял треугольник.
Ни зимы, ни весны,
Ни фамилий, ни спичек, ни свеч.
Облетают пруды.
А деревьям плевать с колокольни.
От большого ума
Хочет пуля в берлоге залечь.
Кто надел камуфляж,
По ночам до двухсот не считает.
Предстоит просто выжить.
И вызнать, чем гасят мандраж.
Потемнело в глазах.
Это значит, что мир не читаем.
И смешались в одно
Русский бункер, букварь, Бумбараш.
Прицепной вагон
Пассажирам плацкарта
Без разницы, вор ли убийца.
Наплевать проводнице,
Мешать ли портвейн с коньяком.
Горизонт умотался –
С трудом напрягает свой бицепс.
С банкоматами Сбера
Не шутят клиенты Тинькофф.
Снова небо ночное
Луна засадила нулями.
Активирован красным
В мозгу нетерпимости чип.
И во сне новобранца
Стреляют, стреляют, стреляют.
И, проснувшись под утро,
Молчит он. Молчит он. Молчит.
Новый свет
Выспались камни
И стали расплющивать волны.
Скажут враги:
Ерунда, воспаленье зимы.
Каждый четверг
Замышляются новые войны.
Каждый апрель
Выползают сосульки из тьмы.
Час до рассвета.
И боязно вздрагивать стрелкам.
Страшно, когда
На пилу ополчился топор.
Сосны нас учат
Искусству проигрывать с треском.
А в театральных училищах
Вновь недобор.
* * *
Взрывы, крики... Сверху вниз –
Белый-белый снег.
Кто его отправил к нам –
В двадцать первый век?
Съёмки фильма про войну –
Камера, мотор.
Что в нём? Титры – снизу вверх.
Титры – до сих пор.
* * *
Без Руслана Светлана.
А там – без Степана Оксана.
И безоблачно небо.
И странно о нём горевать.
И понятно без водки:
Во всём виновата «Массандра».
И пора уже в землю
Бутылку войны зарывать.
В прошлой жизни меняли
Три смайлика на обнимашки.
И протяжные песни
За свадебным пели столом.
На обломках апломба
Растут васильки да ромашки.
Что цветы, что погоны –
Все выданы парным числом.
Октябрь
Пока мы спали, кончилась война,
Взошла луна и победила дружба.
О том, что ты мне всё ещё нужна,
Нас известит пернатая пресс-служба.
И по-солдатски быстро рассвело.
И собирали рать в краю далёком…
И наступила осень – в потекло.
И разносила слякоть по дорогам.
Неотправленный мейл
А ещё ты мне утром приснилась.
Без цветов и гитары, прости.
Кем я стал, не соврёт поясница
Без подсказок таблеток в горсти...
Ты приснилась мне, честное слово.
Мне запомнились крики «Вперёд!»
А ещё как состав из Ростова
Молодых и здоровых везёт.
* * *
Я болен-нездоров.
Лежу с температурой.
В лопатках страшный зуд.
Распахнуто окно.
Граница на замке.
Но тучи ходят хмуро.
Не знаю, сколько лет.
Но, кажется, давно.
Я телик не смотрю.
Поломана антенна.
Салфеткою накрыт
Стеклянный пьедестал.
Назначьте мне февраль
Подкожно, внутривенно.
Натрите четвергом
Проблемные места.
Песенка белого ворона
Трудно и Мурке без Васьки, и Ваське без Мурки,
Очень непросто свинье подружиться с гусём...
Мучился заяц в оранжевой беличьей шкурке –
Трудно быть зайцем, когда ты родился лосём.
Мне без тебя – неуютно, нетрезво, нелепо.
Я не орёл – так и слово, блин, не воробей...
Вирши мои не читаются справа налево,
Мысли мои – о тебе, о тебе, бе-бе-бе.
Не принимаю дрессуру, цензуру, микстуру;
Может, кому-то цикута семейная – мёд...
Жить одному – это грудью закрыть амбразуру,
Женского счастья заставить молчать пулемёт.
Тряпкой волны осень пыль вытирает с утёса –
Только зима может осени дать по рукам...
Лодке без бакена лучше, чем морю без вёсел,
А лучше всех – в небесах голубым облакам!
Делать как все – перед серостью встать на колени,
Думать как все – это раком елозить по дну...
Вы не подскажете – тысяча сто извинений –
Может быть, этот троллейбус идёт на войну?
* * *
Я сон загадал, но не снится никак
Седой черноморский рассвет,
Что делает спящим вулкан Карадаг
На многие тысячи лет.
Я думал, что ночь – это максимум год,
Что станут ничьи блиндажи…
И снится опять, что приказы «Вперёд!» –
Приказ обесценивать жизнь.
И море нескоро, и кровь на щеке,
И пахнет невкусно рукав.
Мечтает звезда о последнем прыжке,
Быть книжным старается шкаф.
И хочется думать, что я – это я,
Пусть даже толкаюсь в метро.
И хочется знать: не страшней воробья
Бездомный Иванушка-дрон.
* * *
Дома – не выше деревьев.
Окоп – не глубже могилы.
В карманах моих дырявых
Сквозняк восстановит силы.
Забрызгано небо кровью.
Запахано поле танком.
И нет ощущений, кроме:
Успел-таки на «Титаник».
Отложит война икринки.
Взлетит на чердак винтовка.
Конец февралю. И крикнешь:
«Не только ему, не только…»
* * *
Где-то август, а где-то
Пехота штурмует высоты.
Пулемёт умоляет
Листву породниться с травой.
Можно сбиться со счёта:
Двухсотый, двухсотый, двухсотый…
Это – случай.
Причём рядовой, рядовой, рядовой.
Часовая с минутной
Шаг в шаг переходят границу.
Тишина не стреляет в висок,
А дубасит под дых.
Если Случай – фамилия,
Отчество не пригодится.
Обороноспособность –
Не знать имена рядовых.