Наталья ЧИРКОВА
В моём раю
В моём раю с рассвета до темна
Буянит ангел – сторож мой, хранитель,
Мой спиногрыз, божественный мучитель.
Я пленена.
В моём Эдеме только сыр – эдам.
В моём раю не по-эдемски сыро.
Мне ангел дан на срок, пока не вырос –
Не насовсем.
От ангела я отдохнуть не прочь.
Свои-то крылья затекли от скуки.
Но тянутся обнять не крылья – руки
Буянку дочь.
Неизбежность осени
Вскинула руки,
Заслоняясь в испуге,
И не успела –
С неба на голову мне
Камнем упал жёлтый лист.
Уходила
Уходила. Неровным стаккато
Бил по телу промозглый озноб.
Если я и была виновата –
Только в том, что любила взахлёб.
Это осень с глазами подруги
Нашептала неправедных слов.
Сто платков у подруги к услугам
И жилет из ноябрьских ветров.
Не догнал. Не простил. На развилке
Обернулась: была не была…
В мутных сумерках осень с ухмылкой
Сто платков по дороге мела.
Никому не скажу
В комнате тихо. На улице падает снег,
Кутая ласково крыши домов и деревья.
Город углы закруглил в молодом оперенье –
Зимней работы лебяжий большой оберег.
Кубики окон струят акварель через край,
Цвет занавесок поверх наложив на белила.
Лампу внутри, чтобы видеть метель, погасила,
Сделав снаружи незримой гардин киноварь.
В комнате тихо. На улице падает снег.
С куклой любимой сидим под столом косолапым.
Кто ты, придумавший мир и меня, где ты спрятан –
Царь ли, волшебник, факир, великан, человек?
Чьё-то присутствие лёгким касанием манит
Равно пугает – не снег ли прорвался сквозь стёкла?
Дом – зазеркалье с партером глубоким и блёклым,
Сцена метели – желанный могучий магнит.
Вырваться в детство, над городом белым летать,
Стать совершенной подобно ажурной снежинке,
Страшно и весело с ангелом мчаться в обнимку
И за собою с изнанки окна наблюдать.
А налетавшись, обратно к игрушкам присесть,
Взяв из метели то Слово, что было в начале,
И прошептать под обыденный сполох трамвая:
Господи, я никому не скажу, что ты есть.
