Дошедший до горизонта

Тарасу было лет шесть, когда он решил дойти… до горизонта, чтобы увидеть, «как небо упирается в землю». Первый раз отправился в такое путешествие, но вернулся, рассудив, что не успеет до захода солнца. На следующий день, встав пораньше, он прошёл версты четыре и с удивлением узнал, что кроме родного его села Кирилловки есть ещё село Подиновка, и тут навстречу ему – чумаки на возах, запряжённых волами.

– Ты куда идёшь один так поздно?

– Хочу посмотреть, где конец света.

– Садись на воз, домой отвезём.

До горизонта он не дошёл. Но уж так вышло, что родился Тарас Шевченко на Украине, имя его, его творчество по большей части созрело в России, а через годы стало известно во всём мире. Об этом свидетельствует широко отмечаемое 200-летие гениального поэта и художника.

Путь к известности проходил и через популярные тогда литературные вечера, на которых собирались уже именитые писатели. Так, Е. Гребёнка, живший в Петербурге, как только получал с Украины сало, варенье или наливки, созывал петербургских друзей в гости. И среди них непременно был Тарас Шевченко. А популярным среди широкой творческой и читающей публики в русской литературе поэт стал после публикации главной в своей жизни книги «Кобзарь».

У некоторых людей из окружения Тараса Григорьевича возник вопрос: «А почему Шевченко пишет на малороссийском, а не на русском языке? Если он имеет поэтическую душу, почему не передаёт её ощущений на русском языке?»

Известный и безоговорочно авторитетный критик Виссарион Белинский написал об этом так: «Шевченко вырос в Малороссии; если его поставила судьба в такое отношение к языку, на котором мы пишем и изъясняемся, что он не может выразить на нём своих чувств? Неужели должно заглушить в душе святые звуки только потому, что несколько человек в модных фраках не поймёт или не захочет понять родного отголоска славянского языка, летящего с юга, из колыбели славы и религии России?..»

Но великий Белинский оказался не совсем прав. Любя и пропагандируя украинский язык, Тарас Шевченко прекрасно понимал, что язык русский – это будущее его творчества, поскольку украинский ещё не достиг той широты распространения, которая присуща, в силу многих обстоятельств, языку русскому.

А впрочем, нам остаётся лишь гадать, почему случилось так, а не иначе, но проза Тараса Шевченко полнозвучно зазвучала на русском языке: с 1853 по 1856-й Шевченко написал девять прозаических произведений на русском: «Наймичка», «Варнак», «Княгиня», «Музыкант», «Несчастный», «Капитанша», «Близнецы», «Художник» и совершенно блестящую вещь, занявшую достойное место в русской литературе, «Прогулка с удовольствием и не без морали».

Кстати, десятью годами раньше (1841–1843 гг.) вышли не менее значимые поэтические произведения «Песня караульного у тюрьмы», «Слепая», «Тризна». Так что не стоит искать в творчестве действительно выдающегося поэта и прозаика Тараса Григорьевича Шевченко русофобские склонности.

Вот что написал о Шевченко его современник О. Сенковский: «Лишь только Пушкин умер, все мудрые мужи приложили палец ко лбу и задали себе вопрос: есть ли на Руси поэт? Долго думали они, много истратили времени, желчи и чернил и наконец решили: А. не поэт, – пишет кудряво. Б. не поэт – пишет гладко. В. не поэт – не у нас печатает… Отпечаток несомненного дарования – «Кобзарь» господина Шевченко. На каком бы языке он ни писал, он – поэт. Он умеет чувствовать и выразить чувство своим ловким стихом: на каждом произведении его лежит печать поэзии, которая идёт прямо к сердцу».

Если современники Тараса Григорьевича видели прежде всего талант, то сегодняшние критиканы видят прежде всего язык. Если Россия всячески поощряла творчество украинского писателя, окружала его теплотой сердец и внимания, то сегодня – иначе. Пишешь по-украински – патриот, пишешь на Украине по-русски – недруг Украины. Даже под куполом высшего органа власти Верховной рады украиноязычные депутаты самозабвенно стучат чем попало по столам и вопиют: «у-кра-їн-сько-ю!», не пытаясь вникнуть в суть выступления выступающего на русском.

В украинско-русском случае переводы для понимания речи не особо нужны (хотя, безусловно, интересны), поскольку оба языка – из славянской семьи и практически взаимопонятны. Стук по столам, по мнению стучащих, означает вроде бы некую форму защиты независимости Украины. Но от кого? От граждан своей страны, талант которых служит общечеловеческим ценностям, только по-русски?

Довод неубедительный – особенно на примере Тараса Шевченко. Хотелось бы подчеркнуть, что украинский поэт в России говорил на украинском, и никому в голову не приходило стучать по столу, запрещая ему это делать. Блестяще вписываясь в русскую среду, Шевченко оставался украинским поэтом, и в этом качестве Россия приняла его – искренне и благожелательно.

Именно за верность Украине и её народным традициям так высоко ценило русское общество литературный труд Шевченко. Именно потому так много внимания уделяли его творчеству коллеги и критики, имена которых значимы для культуры и сегодня. Среди них – Добролюбов, вышеупомянутый Белинский, Максимович, Капнист и другие. Кто из сегодняшних, даже очень талантливых украинских авторов имеет в послужном списке опубликованное профессиональное доброжелательное мнение о себе и своих книгах?

О Шевченко писали много. Тот же Белинский даёт высокую оценку «Кобзарю», цитируя его на украинском языке: «Здесь есть и поэтические думы, и исторические легенды, и чары оставленной любви, и простодушная история любви Катерыны, – словом, все элементы народной поэзии юга нашего отечества».

Воспоминания о Шевченко, как правило, содержат слова любви, а порой обожания и даже восхищения личностью Тараса Григорьевича. Это процесс обоюдный: Россия и украинский писатель ощущали духовное родство, поскольку мерилом этих отношений было уважение к таланту. А уважение к таланту вызывало и добрые эмоции. Во многих русских и украинских семьях он был желанным гостем, и, вспоминая о нём, друзья находили такие редкие сегодня в общественном обращении слова любви. Вот образцы некоторых из них.

«В нашей семье Тараса Григорьевича очень любили, да и как можно было не любить такого умного, такого обаятельного в обращении человека!» (Воспоминания К. Пиуновой. «Литературный современник», 1939 г. № 3);

«…В то время всю мою душу занимала идея славянской взаимности, общения духовного народов славянского племени, и когда я вёл разговор с ним на этот вопрос, то слышал от него самое восторженное сочувствие, и это более всего сблизило меня с Тарасом Григорьевичем». (Н.И. Костомаров,1880 г.)

Вряд ли будет честным отрицать великодушие России как колыбели развития шевченковского таланта, оберегаемого и поддерживаемого интеллигенцией, – и не только.

Но и это не всё. Тарас Григорьевич обладал ещё одной ипостасью творчества – рисованием. И это тоже воспринималось позитивно, хотя главной темой его художественного творчества была тема не России, а Украины. Никому не приходило в голову упрекать его за это.

Выкуп Тараса Григорьевича из крепостных – хрестоматийный факт, а потому я не стану его пересказывать. Мне хотелось вернуть некоторые горячие головы на Украине к истокам дружелюбия, пример которого – судьба великого писателя Украины Тараса Григорьевича Шевченко. И не нужно переставлять акценты в судьбоносной фразе поэта:

«Чужого навчайтесь й свого не цурайтесь», – оба утверждения равнозначны. Совесть, порядочность и уважение к тому, чему нужно учиться и от чего не нужно отрекаться, не зависят от того, на каком языке человек говорит.

Не всё было гладко и просто в вашей судьбе, Тарас Григорьевич, – далеко не всё. Но вы правильно восприняли мир, и мир правильно воспринял вас. Пора не только кричать «ура», но и следовать историческим примерам взаимоуважения, что способствует развитию интеллекта в мире вообще. А это весьма значимо для человечества.

Вы дошли до горизонта, Тарас Григорьевич, – туда, где Украина смыкается с Россией. И это очень светлая страница в нашей совместной Истории.