Акт с печатью для Архимеда

НАУЧНАЯ СРЕДА

«Отлучение от гравитации» – так называлась статья, опубликованная в далёком уже 1978 году в «Литературной газете» (№ 1). В ней цитировались строки из письма, посланного мной в газету. Самое же удивительное – проблема, затронутая в публикации, становится, похоже, весьма актуальной сегодня. Особенно, так сказать, в свете провозглашённого курса на модернизацию.

Речь в давнишней статье шла об актах экспертизы. Сей документ являлся инструментом советской цензуры в области науки и техники. Цензоры Главлита в вопросах гравитации, Общей теории относительности разбирались неважно, а потому требовалось представить документ с места выполнения научной работы. Документ, где бы официально подтверждалось, что статья может быть опубликована в открытой печати, поскольку в ней не имеется информации с грифами секретности, а публикуемый материал не может составить предмета изобретения или открытия. В случае же отправки статьи в какое-нибудь зарубежное издание надо было ещё и разрешение получить министерства или же ведомства, в учреждении которого работа была выполнена.

Могут спросить: а как быть прикажете, если научная статья, например, в области теоретической физики была выполнена не в процессе служебного задания, а дома, по личной инициативе и в свободное от служебных обязанностей время? А никак. Потому-то много лет назад и написал я в «ЛГ» письмо, где были следующие строчки:
«Архимед открыл свой знаменитый закон не потому, что обязан был делать это по должности. Недоучившийся студент Галуа создал теорию групп отнюдь не в порядке служебного задания. Эксперту третьего класса в бернском бюро патентов Эйнштейну не поручали придумать теорию относительности…»

Чтобы получить акт экспертизы, авторам научной публикации приходилось организовывать у себя на работе экспертную комиссию, куда входили разного рода начальники, включая начальников первого отдела и патентно-лицензионного бюро. В конечном итоге документ утверждался руководителем предприятия или же его заместителем. Частенько в состав авторов научной статьи приходилось включать кого-то из начальства, хотя его вклад в решение научной проблемы мог равняться нулю. А попробуй не включи – не получишь нужной подписи и заработаешь вдобавок большие неприятности по работе.

Но вот наступил 1990 год, и цензура была отменена вместе с Главлитом и актами экспертизы. Вместо последних появились так называемые экспертные заключения – упро­щённый вариант осточертевших актов, но их можно было и не оформлять. И вообще не до науки было тогда властям предержащим. Зато сегодня они о ней вспомнили. И что же мы имеем теперь?

Два года назад мной был сформулирован новый термодинамический принцип, названный «Обобщённый принцип Кюри». Встал вопрос о публикации работы. Но куда конкретно посылать? Внезапно приходит решение: посылать статью надо сразу в два места, поскольку она должна быть изложена двояко – в четырёхмерном формате и в трёхмерном.

Задумано – сделано. Вариант номер один направляется в «Журнал технической физики», где он и публикуется в мае 2010 года в разделе «Теоретическая и математическая физика». Вариант номер два предлагается журналу «Теоретические основы химической технологии (ТОХТ)». Оба журнала являются изданиями Российской академии наук. В обоих журналах я неоднократно публиковался. Без соавторов.

В сентябре 2009 года статью в ТОХТе принимают к публикации, и в самом конце 2010 года я получаю по электронной почте корректуру моей работы. Меня просят исправить ошибки и извещают, что статья должна выйти в свет на русском и английском языках во втором номере журнала. И вдруг на тебе – вместо оттисков опубликованной статьи получаю из редакции письмо, в котором меня ставят в известность, что согласно решению редакционной коллегии статья моя отклоняется «как не соответствующая технологическому профилю журнала».

Что же получается? В сентябре 2009 года редколлегия принимает статью к печати, о чём свидетельствует присланная мне на проверку корректура моей работы, и вдруг полтора года спустя та же редколлегия совершенно неожиданно принимает новое решение с точностью до наоборот. Со всеми вытекающими отсюда последствиями, включающими в себя, в частности, возврат издающей фирме денег, потраченных на подготовку статьи к изданию. Денег немаленьких.

Вероятнее всего, решение по статье было принято где-то вне журнала на стадии перевода текста на английский. Кем? Неужто опять цензура? И ведь подобные истории случаются не только со мной. Что, у нас введено что-то вроде негласной цензуры научно-технической информации, готовящейся к открытой печати? Возвращаемся к временам почивших было актов экспертизы? О какой модернизации тогда можно говорить? Если судьбу научных статей и судьбу учёных будут тайком решать люди, ничего не смыслящие в науке?

Если всё это так, то ничего глупее по нынешним временам и придумать нельзя. Во-первых, мне не так уж трудно в очередной раз переписать статью по-английски (уже переписал!) и отправить её за границу. А во-вторых, я ведь могу по примеру Григория Перельмана выставить свою статью в Интернете.

По старой памяти пишу именно в «ЛГ». А куда прикажете ещё обращаться?

Эмиль ВЕЙЦМАН, кандидат технических наук