Анатомия «красной зоны»

16 декабря Госдума рассмотрит правительственный проект о введении QR-кодов, которые будут действовать до 1 июня 2022 года и которые необходимо будет предъявлять, по сути, везде, кроме продуктовых магазинов и аптек. Многие аналитики считают, что даже если законопроект успеют до конца года рассмотреть в трёх чтениях, он вряд ли наберёт необходимое количество голосов. Часть депутатов, как мантру, повторяют обещание стоять насмерть за добровольность вакцинации. QR-коды же добровольную де-юре вакцинацию сделают обязательной де-факто. Кстати, по данным спикера Госдумы, непривитых парламентариев всего 14%, то есть опасность ковида они прекрасно осознают, тогда почему, выступая против обязательной вакцинации, по сути, поддерживают антиваксеров? Именно так расценили позицию части депутатов, общественных деятелей и музыкантов врачи ковидных госпиталей (авторы открытого письма к антиваксерам) и пригласили их к себе на экскурсию. Среди тех пока желающих не нашлось. Врач из Тверской области предлагает им онлайн-экскурсию. Нестрашную. Без бездыханных пациентов и аппаратов ИВЛ.

Когда в адрес доктора звучит слово «герой», нормальный врач морщится и подчёркивает: не геройство это, а работа, профессия у нас такая – людей спасать. Будучи практикующим врачом и видя сложность ситуации изнутри, могу сказать, что очень уважаю тех коллег – не только пульмонологов, реаниматологов и инфекционистов, кто на время пандемии забыл о своих привычных врачебных обязанностях и пошёл работать в «красные зоны» госпиталей. Вполне понятно мне и аналогичное стремление студентов-медиков. Такой практики они не получат ни на одной из кафедр университета. Но вот желание работать с ковидными пациентами теоретиков, кафедралов-фундаменталистов, не имеющих никакого клинического опыта и стажа, стало откровением.

Пандемия случается раз в жизни

Сразу двое преподавателей кафедры анатомии Тверского ГМУ – профессор Светлана Ульяновская и старший преподаватель Ирина Шабанова – уже более года работают врачами в инфекционном госпитале Тверской городской больницы № 6. Обе в первую волну переболели коронавирусом. Побывав в роли пациентов, потеряв знакомых и друзей, видя, насколько тяжело работается врачам и что рук катастрофически не хватает, они приняли решение пойти помогать. Клинического опыта не было, поэтому пришлось, несмотря на степени и звания, срочно учиться, проходить экспресс-курсы, чтобы получить допуск к работе в качестве… врачей-стажёров!

– Никакого смущения не было! Я окончила стоматологический факультет, всю жизнь занималась преподаванием анатомии. Скучала по живому общению с пациентами, и тут вдруг выпал такой случай. Пусть мы и теоретики, но в первую очередь врачи, люди с медицинским образованием. Чем мы хуже студентов? А потом, пандемия – это в какой-то степени историческое событие, которое бывает в жизни всего один раз. Считаю, что я просто обязана принять в этом личное участие, хотя бы для того, чтобы потом рассказать об этом своим внукам. Своеобразное, конечно, тщеславие, но тем не менее…

У Ирины Шабановой другая история – в ковидный госпиталь пошёл работать сын. Вслед за ним потянулись его друзья – бывшие студенты. Они-то и предложили Ирине Николаевне присоединиться. Параллельно коллеги-клиницисты постоянно говорили о том, что врачей в инфекционных госпиталях катастрофически не хватает. В общем, все пазлы сошлись воедино…

У каждого своя фишка

Фундаментальные клинические знания, полученные в мединституте, всплывали в памяти чудесным образом и тут же подкреплялись новыми практическими умениями.

– Огромную помощь нам оказывали доктора, – делится воспоминаниями Ирина Шабанова. – Никто ни разу не показал своего недовольства или раздражения, плюс ко всему отделением тогда руководил наш коллега, завкафедрой факультетской хирургии Тверского ГМУ профессор Фамиль Бабаев. Он сразу взял нас под своё крыло и помогал во всём, понимая, насколько сложно адаптироваться к работе в клинике. Коллегиальность, взаимовыручка, полное понимание и участливость во всём, никакого дискомфорта и высокомерия – потрясающие ощущения!

В первое время работы в госпитале дефицит практики и отсутствие клинического опыта сказывались. Но теоретики сразу нашли свою фишку – выручало педагогическое умение разговаривать с людьми, чего частенько не хватает клиницистам, которые сосредоточены в основном на манипуляциях. Старались лечить и словом: объясняли, отвечали на вопросы, отвлекали от плохих мыслей, уделяли внимание каждому. В условиях ковидного госпиталя – это бесценное «лекарство», которого очень не хватает здешним пациентам.

– Мы всю жизнь имеем дело с трупным материалом, в этом смысле нас трудно чем-то напугать и удивить, – рассказывает ведущий учёный-анатом Тверского региона Светлана Ульяновская. – Но момент неминуемого ухода реального человека из жизни – то, чего мы не забудем никогда! Самым трудным моментом оказалась не реанимация умирающего, а телефонный разговор с его родственниками. Их слёзы и взгляды, которые ты буквально ощущаешь через телефонную трубку, трудно переживать спокойно…

Притягательный «наркотик»

Признаюсь, лично мне довольно сложно представить, как можно совмещать врачебную деятельность в ковидном отделении с чем бы то ни было, а вот Ульяновская и Шабанова ни на день не оставляли своей педагогической работы.

– Когда мы начали работу в госпитале, – поясняет профессор Ульяновская, – университет частично перешёл на дистанционное обучение – были группы очные и заочные. Обе формы оказались доступны и методически чётко нами проработаны. Предложили студентам выбор: либо мы переходим на обучение в онлайн-режиме, либо занимаемся на кафедре, но в более позднее время, после наших смен в больнице.

– Скажем прямо: было довольно сложно после шестичасовой смены в СИЗах и масках приходить на кафедру и вести занятия до позднего вечера, – дополняет Ирина Шабанова. – Нагрузка, без преувеличения, колоссальная и с физической, и с психологической стороны. Но, когда ты видишь блеск в глазах студентов, ощущаешь не только живой интерес к любимому предмету, но и уважение с их стороны, – открывается второе, третье и какие-то другие дыхания, откуда-то появляются силы, а весь негатив мигом улетучивается.

Отдельные клинические случаи в ковидном госпитале частенько помогали преподавателям и в образовательном процессе. Ирина Николаевна и Светлана Александровна много раз бывали на операциях профессора Ф.А. Бабаева, снимали этапы вмешательств на видео, а потом показывали их студентам и обсуждали анатомические отклонения, что повышало интерес к изучению предмета. Кроме того, С.А. Ульяновская и И.Н. Шабанова за время работы в больнице умудрились написать и опубликовать более 20 научных статей, оформили восемь ноу-хау, выступили в онлайн-режиме на нескольких конференциях…

Сегодня кафедральная нагрузка из-за возвращения университета в полноценный очный формат работы не позволяет брать утренние смены, поэтому остаются только ночные дежурства.

– Тот удивительный клинический опыт, который мы приобрели в больнице, – поясняет Светлана Ульяновская, – стал поводом для нового научного поиска. К примеру, в этом году мы вместе со студентами разработали и апробировали оригинальные варианты защитных масок с индикаторами, говорящими о необходимости их своевременной замены. Ещё одна тема – уход за кожей лица после длительного ношения пластиковых масок и респираторов. Если говорить о серьёзной фундаментальной науке, то интересны анатомические аспекты поражения поджелудочной железы на фоне COVID-19. На мой взгляд, по этой теме могут получиться довольно интересные диссертационные работы…

– Вы знаете, вся эта история с инфекционным госпиталем, – продолжает Светлана Ульяновская, – натолкнула меня ещё на одну важную мысль – я хочу вернуться к практической работе врача. Да, я люблю и дорожу кафедрой, она мой второй дом, ей я посвящаю максимум своего времени, энергии и мыслей. Но! Работа с пациентами, реальная помощь, которую ты можешь оказать живому человеку, – тот «наркотик», без которого теперь будет сложно жить. Осознаю, что после такого длительного перерыва будет очень сложно вернуться в практику, что придётся долго и много учиться, тем не менее я морально, эмоционально и физически готова к этому.

Светлана Ульяновская и Ирина Шабанова