О том, что Россия без идеологии – слепой котёнок, всё чаще говорят политики, мыслители. Пеняют на Конституцию, по которой «никакая идеология не может устанавливаться в качестве государственной или обязательной». Но разве эта норма мешает власти формулировать и опираться на определённые идеи?
Идеи социал-дарвинизма, либертарианства эпохи 90-х на российской почве не прижились, а других до сих пор «наверху» не выдвинули. Если не считать высказываний президента о патриотизме как национальной идее и сбережении народа как национальном приоритете. При всех плюсах уязвимость этих формул в том, что они не определяют миссию. Национальная идея России – это всё же нечто выходящее за границы на карте, не укладывающееся в стратегию выживания. Но, конечно, миссия, взятая с потолка, проблему не решит. Миссия должна выражать архетип народа, его историческую сущность. И в этом смысле важно прислушаться к пульсу времени, оглядеться по сторонам.
Нынешняя Пасха пришлась на 2 мая, совпала с днём Одесской Хатыни. И Россия отозвалась на семилетие трагедии солидарностью с одесситами, которые возлагали цветы к Дому профсоюзов, и яростью в отношении неонацистов, маршировавших по Дерибасовской с кощунственными лозунгами. А 9 мая даже без «Бессмертного полка» со всей очевидностью проявится, какая идея в России главная. Её не сведёшь к «уважению подвига предков», она более чем актуальна и направлена в будущее. Эта идея – антифашизм. И если заявить антифашизм в качестве основы идеологии, всё встанет на свои места. И внутри страны, и в геополитике. С предельной ясностью.