Бас и судьба

Иван Сусанин и Мефистофель, Борис Годунов и Сальери, Иван Грозный и Бирон, Досифей и Олоферн, Гамлет и Демон, Руслан и Коллен, Князь Игорь и Лепорелло, Томский и Дон Базилио, Дон Кихот и Филипп II, Рамфис и Онегин, Монтероне и Алеко – актёрская, а не только певческая способность к перевоплощению выделяла Фёдора Ивановича Шаляпина с молодости. Он дебютировал как солист в 17 лет, это была партия Зарецкого в опере П.И. Чайковского «Евгений Онегин», поставленной Казанским обществом любителей сценического искусства. Уникальные врождённые способности к искусству, постоянный поиск новых возможностей для их проявления, безусловно, должны были «совпасть» и с объективным текущим положением вещей, и с полезным кругом знакомств, и с предоставлением начинающему артисту свободы для самовыражения. В автобиографической книге «Маска и душа» Шаляпин вспоминает: «С.И. Мамонтов сказал мне: – Феденька, вы можете делать в этом театре всё, что хотите! Если вам нужны костюмы, скажите, и будут костюмы. Если нужно поставить новую оперу, поставим оперу! Всё это одело душу мою в одежды праздничные, и впервые в жизни я почувствовал себя свободным, сильным, способным побеждать все препятствия». И четыре сезона подряд, в 1896–1899 гг., артист осваивает в Мамонтовской опере всё новый репертуар, обретая самобытность и наращивая профессионализм. Можно уверенно констатировать, что Шаляпину необыкновенно повезло – он со своими талантом и трудолюбием оказался очень вовремя в пространстве требующего реформ театрального искусства. Совпало. К сожалению, такое бывает нечасто, и слишком много талантливых людей, не получивших поддержки и понимания, остаётся в России неузнанными...