Бог глобализма умер в Греции

В Греции потерпела поражение глобализация. Вернее, просто показала свои последствия. Раскрыла свойства, которые в ней объективно заложены.

Сегодня снятие всех ограничений, объединение всех со всеми, всеобщая открытость, образование единого рынка – род религиозного верования. Сомневаться можно в Пресвятой Троице, но не в благах открытости. Открытость и всеобщий рынок – высшие ценности, их велено считать прекрасными не потому, что это приносит какие-то жизненные блага: это прекрасно само по себе и обсуждению не подлежит.

Когда-то философия была служанкой богословия, а сегодня наука экономика обслуживает новую религию. И дообслуживалась уже до того, что объявила от имени науки: снятие всех барьеров и глобализация приводят к выравниванию цен на все факторы производства, в том числе и заработной платы, что и ведёт в перспективе ко всеобщему равному процветанию. В это тоже приказано веровать. Ибо… абсурдно.

На самом деле в житейском обиходе известно: объединяться должны более-менее равные. Мезальянс романтичен, но не практичен. А в Евросоюзе в противоположность древней мудрости объединились все со всеми: богатая Германия и бедная Болгария. Или Греция.

Но подозревать глобальный капитализм в романтизме или благотворительности не стоит. Ни в том, ни в другом он никогда замечен не был. Богатым странам, Германии в первую очередь, критически важны рынки. Для этой цели и приняли в ЕЭС бедных родственников, вроде Греции, Кипра, Болгарии или бывших республик советской Прибалтики.

Зачем требовалось объединяться: ведь рынок вроде был и так? Был, но в значительной мере тесный, занятый, заполненный. Своими товарами, например. А его надо было освободить. Как? Открывшись, согласно современной доктрине, навстречу друг другу. Потому что при соединении более развитой страны или территории с менее развитой и начале между ними свободной торговли происходит всегда одно и то же. А именно: сильная сторона захватывает рынок, а слабая прекращает своё производство. И рынок освобождается.

Так происходит всегда и везде; исключений не бывает. Более того, в «слабой» стране самыми первыми загибаются как раз наиболее высокотехнологические производства. Это явление ярко проявилось, например, при объединении Италии в XIX веке. Оно даже название имеет – «эффект Ванека-Райнерта». Но это экономика иного канона – не та, которую нынче «учат в школе».

«Тебе и не надо ничего производить, – успокаивают старшие младшего брата. – Специализируйся на том, что тебе удаётся делать лучше всего, а остальное купишь». На что купишь? Для этого дают обильные кредиты – на покупку товаров и услуг того же старшего брата. Кредит придётся выплачивать или хотя бы обслуживать? Конечно, потребуется, но это же в будущем. Кредит – это вообще страшная вещь, это всегда соблазн малых сих и заимствование из будущего. Это перенос проблем в будущее, разрушение будущего. Неслучайно христианская церковь многие века осуждала ростовщичество. Но по-другому у капитализма не получается: он не может без экспансии, а развиваться – некуда. Потому и производится экономическая зачистка тех территорий, которые ещё вчера были среднеразвитыми промышленными странами и вполне жили своими средствами. Сегодня же ЕЭС пугает Грецию: у вас не будет евро, чтобы купить продукты, и начнётся голод. Вот как славно зачистили! До полной стерильности.

Говорят, греки не хотят работать. А как им прикажете работать, когда их рынок заполнен чужим товаром? Такая же история, например, в Литве, где нет места не то что собственной электронике, которую выпускали, например, в Шауляе, а даже и местной «молочке»; молоко и творог везут из Польши. Всё это – последствия глобализации.

Любопытно, что ещё в начале XIX века обо всём этом было известно. Немецкий экономист Фридрих Лист в книге «Национальная система политической экономии» подробно и на обширном фактическом материале разобрал, когда и как страны могут и должны открываться друг другу, чтобы объединение было не разрушительным, а созидательным. Если в двух словах, то благотворно объединение равных по уровню развития. Значит, сначала надо индустриализироваться, достичь передового уровня, а уж потом – объединяться.

Если это правило не выполняется, то открытость приводит к отсталости и бедствиям. Каким именно – мы знаем на примере нашей страны.

– Уничтожение промышленности – и не отдельных предприятий, а всей промышленной инфраструктуры, и в первую очередь наукоёмких производств.

– Уничтожение науки, поскольку она нужна только для производства.

– Деградация образования – по той же причине.

– Утрата самых квалифицированных и ценных кадров, которые не находят себе места в свой стране.

Попросту говоря, глобализация – это новый колониализм. Ведь колониальная страна – это страна в первую очередь экономически зависимая от метрополии. Ей не полагается развития, ей не разрешается иметь свою промышленность, а полагается специализироваться на том, что укажет метрополия. В реальности она специализируется на бедности.

Давайте задумаемся: а почему Советский Союз был закрытой страной? Интеллигентский ответ: проклятые коммуняки хотели скрыть от трудящихся рай, существующий по соседству. На самом деле это был правильный инструмент развития. Благодаря закрытости (которая, разумеется, не была полной) и автаркии страна развилась во вторую супердержаву мира. При открытости Россия была бы обречена на роль сырьевого придатка развитых капиталистических стран, что мы и получаем сегодня.

Вы что же за железный занавес? За самоизоляцию? За застой и автаркию? Нет, я за развитие. И против того, что ему мешает. Я за то, чтобы страны жили своей жизнью и сами решали, что им делать в соответствии со стоящими перед ними задачами. Эти задачи меняются – меняется и градус открытости-закрытости. И ещё за то, чтобы страны (как и люди) жили по средствам, не мечтая о незаработанном.

В этом и состоит главное поучение греческих событий.