Что стоит за предложениями Надежды Савченко
Коллективный украинский разум принялся приписывать Савченко к Лубянке и даже отыскал у неё «чип Путина». Российская общественность вообще словно бы отмахнулась от новости, дескать, о чём говорить в связи с этой сумасшедшей. Между тем, если выйти за пределы пропагандистской системы координат, в заявлениях Савченко можно увидеть логику и сделать любопытные выводы.
Савченко ведь не просто депутат Рады и Европарламента, она – военный человек. Не «лётчица», конечно, но всё-таки. И потому выражает интересы определённых кругов украинских военных. Неважно – регулярной армии или «добровольческих батальонов». В любом случае, похоже, она представляет силу, которая ищет диалога с военными по другую сторону окопов и в обход политического руководства.
Претензии к власти у военных Украины накопились серьёзные. Не так давно их согнули в бараний рог, посылая на гражданскую войну. А сегодня у них за спиной власть ведёт переговоры в Минске. И вполне вероятно, руководство страны начнёт не менее жёстко «претворять в жизнь» Минские соглашения. При этом за действия политиков будут отдуваться всё те же военные, ведь стреляли именно они.
На мой взгляд, если Савченко заговорила о мире, дело вовсе не в договорённостях спецслужб. Ключи к загадке следует искать в «окопной правде». Вот украинский депутат Виктория Сюмар (в прошлом журналистка, поддерживающая, по слухам, близкие отношения с Турчиновым) после недавнего посещения «зоны АТО» рассказала о вещах, которые из её уст ещё недавно невозможно было бы услышать. По мнению Сюмар, жители прифронтовой полосы уверены, что в настоящий момент боевые действия ведутся между батальоном «Айдар» и… украинскими военными. Сама депутат объясняет это влиянием российской пропаганды. Между тем местные жители, в отличие от Виктории Сюмар, знают о положении дел не из телевизора. Вполне вероятно, украинские силовики действительно воюют между собой. И это уже не информация от «сепаратистов», а косвенные подтверждения со стороны киевских политиков.
Очевидно, с точки зрения руководства «Айдара», батальон впал в немилость из-за Минских договоренностей – тех, что (по их представлениям) принимаются кулуарно, в дополнение к официальным решениям. В конце концов батальоны стали головной болью для всех, особенно для продвижения мирного процесса. А значит, скорее всего, они неизбежно будут ликвидированы – разоружены и расформированы. Их время вышло, хотя вслух об этом говорить в Киеве не принято. Всё, разумеется, будет сделано по-олигархически – тайно, за спиной СМИ, через статистику боевых потерь… Но произойдёт это неизбежно. Отсюда, наверное, проистекает стремление руководства «Айдара» к прямым переговорам с лидерами ДНР/ЛНР. Предложить айдаровцы кое-что могут – например, сдачу своих позиций или сдачу в плен и даже, как ни фантастично это звучит, план совместного похода на Киев. Ведь махновщина романтична только на первых порах – далее целью «серых» формирований обычно становится выживание. И какой бы радикальной ни была идеология, практика показывает их абсолютную податливость и беспринципность при перспективе вступления в тактические союзы.
Логика Савченко как потенциального переговорщика – именно в поиске диалога с военными по ту сторону. Диалога с целью не срыва Минска, но заключения мира в обход Минска. И в непризнанных республиках такие переговоры могут найти немало сторонников. Ведь и в Донецке многие недовольны Минском. Особенно военные, для которых окончание войны может означать потерю довольствия и столкновение с жестокой реальностью послевоенной разрухи. Да и сами нынешние лидеры могут отправиться на заслуженный отдых – голоса тех, кто договаривался в Минске, будут значить больше, чем голоса тех, кто держал оборону и воевал. Поэтому Савченко готова говорить с Захарченко и Плотницким, а вот с Пушилиным ей беседовать как бы и не о чем. Для неё он такой же инструмент реализации Минских соглашений, как и Порошенко.
Предложение сепаратных переговоров, обнародованное Савченко, пока мало кем воспринимается всерьёз. Да и общество по обе стороны конфликта не готово к ним. Так же, как не готово к Минским соглашениям. Одни требуют расстрелов батальонов, другие – «мочить сепаров». Кто-то верит в новый Майдан, кто-то – в штурм Киева войсками ЛДНР.
И всё-таки наилучшим решением кажутся переговоры. И если реализация Минска усложнена тем, что оставляет за скобками те или иные силы – опасные и вооружённые, – то этот очевидный недостаток следует устранять. Путём консультаций на разных уровнях. Ведь, как ни банально это звучит, худой мир лучше доброй войны.
