«Дона Флор и два её мужа»

По роману Жоржи Амаду

– Что?! – схватилась она за голову.

– Я люблю тебя! – он стукнул кулаком по столу и упал на колени.

Заметьте, не сказал/произнёс/воскликнул, а стукнул и упал.

Премьера в Ленкоме напомнила мне манеру коллеги:

– Я умер! – отжался от пола Романо.

– Романо! – подбоченясь, отставила ногу Флор.

Так, с ломаных марионеточных движений началась сия история любви и страсти.

В книжном виде этот старый роман, помнится, не представлял собой ничего особенного. Добротная латиноамериканская вещь с положенным уклоном в притчевость, в меру интересная, в меру откровенная, в меру мистическая, всегда державшаяся в арьергарде лидеров литературы иберо-романских колоний.

Сценическое воплощение, мягко говоря, сильно отличается от первоисточника, причём два действия спектакля – словно две отдельные постановки по разным инсценировкам.

Первое действие – как бразильский карнавал, по-ленкомовски броское, в вихре конфетти; падает сверху диван, носится герой на скутере, группа подтанцовки и бэк-вокалистов на заднем плане, внезапно замершие актёры, как картинки из комиксов; раздражают вылезающая из люка голова покойного мужа и не к месту употреблённые нецензурности. Подкупают цельность и экспрессивность, поначалу я даже думала написать, мол, красивый спектакль, заслуживающий с небольшими оговорками одобрения и аплодисментов.

Второе действие перечеркнуло этот мой порыв.

Не смог режиссёр одолеть многоплановость романа и избрал путь наименьшего сопротивления: превратил всё в эротическую «историю на ночь». Под конец, кроме чувственного томления, ничего на сцене не происходит. Телеса, непечатная брань, извивающаяся героиня, которая в финале обнажается почти полностью, крошечные стринги мало что скрывают, а с плюмажем она и вовсе похожа на танцовщицу варьете… Удручающее зрелище. Неужели не нашлось иных средств изобразить чувства, кроме прямолинейного раздевания и мата?! Они, чувства доны Флор, потаённы, обузданы строгой католической моралью; гораздо точнее было бы ей декламировать со страстью кулинарные рецепты, как она и делает несколько раз.

Ещё более удручающее впечатление производит сцена возвращения первого мужа доны Флор из загробного мира. Чёрно-белое уныние, выбивающееся из общей стилистики спектакля, было призвано послужить контрастной подводкой к последующему апогею несдержанности, но осталось просто монотонным усыпляющим проговариванием текста. Разочаровывающим.