Доступно и сердито!

А наши семейные легенды сохранили память о тех временах, когда жильё было ещё недоступным.

В 1921 году, когда Гражданская война уже закончилась, а нэповский угар ещё не начался, мой дед получил недоступную комнату. Как тогда говорили: меблированную. Правда, из мебели к жилью прилагались только вбитый в стенку гвоздь и два портрета в посеребрённых рамках – Ленина и Троцкого. Гвоздь же – один. Дед так и сказанул председателю жилкомиссии: «Вот теперь и не знаю, кого из них повесить, а кого – к стенке поставить...» И новосёла в суматохе даже не посадили.

А отец в 1961-м получил недоступную отдельную квартиру. Новенькие хрущёвки на московской окраине стояли вровень с тополями. Пять этажей, потолки низкие, как старт на беговой дорожке. В коридоре – вешалка и стенной шкаф. На кухне – мойка и кран, газовая плита в рабочем состоянии, в совмещённом санузле тоже – всё, как положено. И даже недоступные лампочки повсюду уже ввинчены... В общем, купил раскладушку, внёс – и живи. Правда, бесплатный портрет Хрущёва не прилагался, а фотографию Хемингуэя отец приобрёл на собственные средства.

А мне повезло. Я приобрёл недоступную кооперативную квартиру практически по цене добротных штанов. Дело было в 1990 году. Стал я членом жилищно-строительного кооператива, внёс первоначальный пай – сорок процентов. А остальное мне на много лет разделили. Достроили дом осенью 1991-го. Въехал я к Новому году. А в январе оказалось, что на ту сумму, что я задолжал кооперативу, только штаны и можно прикупить. Одну пару. Выплатил я тогда шестьдесят процентов разом и почти без ущерба для семейного бюджета. Кому инфляция, а кому – белая акация.

С тех пор много новых слов появилось. Вместо исконно русского «маклер» мы теперь говорим: «риелтор». И ещё появилось крепкое словцо «ипотека». Это такая современная потеха.

Вот и решил я с помощью этой потехи купить жильё дочери, которая как раз превратила меня в деда. Шестнадцатый этаж из шестнадцати возможных. Говорящий лифт, охранник в холле, а в подъезде – домофон, чтобы можно было посудачить с друзьями. Выплатил я первый взнос, все накопления потратил, вошёл в эту квартиру... Ни окон, ни дверей. Ни кранов, ни ванны... Говорят, это и есть комфорт: никакой стандартной отделки, каждый оформляет пустую коробку по собственному вкусу и по вкусу специально приглашённого дизайнера. Для капитальных людей – это да, а как же те, кому доступное жильё требуется? Доступное и комфортное.

Так что это только скупой платит дважды, а новосёл в наше время платит трижды: сначала – за квартиру, по рыночной цене. Потом – за ремонт. И ещё лет тридцать – проценты по ипотеке. А самое главное, что не я один плачу ежемесячные проценты. Строители тоже сидят на кредитах! То же самое – инвесторы (вот вам и ещё одно современное слово!). Инвестор – он ведь человек почтенный. Учился одному, заработал на другом, а теперь занимается третьим – строительством.

Не успели проект утвердить и обмыть – а в зарплатах уже заложено, что завтра жизнь будет лучше, чем вчера, а метр жилплощади – дороже, чем сегодня. А поддержка банковского сектора, как известно, не только отрада для души, но и патриотический долг каждого гражданина. Среднестатистическому москвичу, чтобы купить однокомнатную квартиру в родном городе, придётся двенадцать лет и четыре месяца откладывать всю зарплату, до копеечки. А тут ещё – проценты, ремонт, коммунальные услуги... Жизни не хватит, чтобы радоваться! Вот вам и доступное жу... жильё.

Одного мы до сих пор не знаем, как и мой старорежимный дед: «Кого же всё-таки к стенке поставить?» Стенки-то у нас пока ещё крепкие, хотя и не кирпичные.