Большой литературный талант, большой человек с мягкими улыбчивыми глазами, сам весь огромный и немного сутулый, как лось, он каждое утро пробегает по лесным дорожкам Переделкина. И в это время его как раз можно выловить по мобильнику – он доступен, и у него деятельное настроение, голос бодр и благозвучен, и он передаёт мажорным строем этого голоса, что всё в этом мире обстоит хорошо, разумно и всё можно обустроить самым наилучшим образом, потому как всюду царит разум, и знание всегда разнесёт в пух и прах невежество, а благая цель будет достигнута усилиями добрых сил человечества.
Типичная яркая фигура в истории русской культуры, позитивный гуманитарий Николай Аркадьевич Анастасьев не хочет, да и не может, как мне кажется, выглядеть солидным и конформистски академичным, хотя он и академик и не старается ничуть блеснуть при удобном случае своими энциклопедическими знаниями. Хотя эрудиция его поистине велика и предмет его литературоведческих исследований самый сложный – авангардная американская литература XX века, это Хемингуэй и Уильям Фолкнер, это Набоков и экзистенциалисты. По его виду не скажешь, что он глубочайший исследователь и эрудит, блестяще знающий несколько языков. Николай Аркадьевич – азартный бильярдист, любитель посидеть за казахским дастарханом, на котором дымятся паром горы варёного мяса и льётся рекой кумыс. Этот академик, говорили казахи с почтением, может один скушать блюдо беспармака. Да, он любит-таки поесть, ну и выпить также. Он любит жизнь как в европейском её разливе, так и в азиатском.
Мы с ним столкнулись близко в Казахстане, где я переводил на русский классика казахской литературы Мухтара Ауэзова, его эпопею в четырёх частях «Путь Абая», а Николай Аркадьевич писал о нём книгу для серии «ЖЗЛ». И я свидетельствую, что он рыскал по всему степному Казахстану в поисках материала точно так же, как и в Переделкине по утрам, – в поиске заряда бодрости. Только в писательском посёлке прогулка длится два часа, а в пыльных казахских степях командировки продолжались неделями. Воистину джигит-интеллектуал! Неутомимый кочевник, перегонявший неисчислимые стада русских слов с американских прерий на высокогорные пастбища Алатау. Он написал ещё и книгу о другом казахском классике – Абдижамиле Нурпеисове, в прозе которого нашёл близость к манере Фолкнера, особенно в организации словесной конструкции.
Мы с Анастасьевым много кочевали по Казахстану – и по северному, и по южному, коротали вечера на привалах в скромных отелях Астаны, Мангыстау, Алматы. И потом, вернувшись в Москву, в Переделкино, встречались иногда поутру на прогулочных дорожках в лесу. В общем, ездили, пили-ели, бродили – и подошли к 75-летнему юбилею Николая Аркадьевича. Ну что тебе сказать, мой старый друг? Да ничего особенного. Будь таким, какой ты есть, и, как говорит современная молодёжь – ты классный. И это ты научил молодёжь нашего с тобой поколения любить творчество Хемингуэя, Фолкнера и многих других. И если хорошенько подумать, то такая любовь сейчас имеет большое значение.
Анатолий КИМ