На следующей неделе в Москве открывается XV Международный телевизионный конкурс юных музыкантов «Щелкунчик». О юных гениях и сложности конкурсных перипетий рассказывает постоянный член жюри «Щелкунчика», пианистка, солистка Московской государственной академической филармонии и лауреат многочисленных международных премий Екатерина МЕЧЕТИНА.
– Екатерина, «Щелкунчик» празднует своё пятнадцатилетие. Что лично для вас значит этот конкурс?
– «Щелкунчик» давно стал для меня родным, хотя сначала я была лишь наблюдателем, знакомилась с его участниками на разных концертах и только через пару лет начала участвовать в составе жюри. Из года в год орбита притяжения конкурса только увеличивается, притягивая всё новых и новых талантливых детей. Мы, члены жюри, хорошо видим это на прослушиваниях. И это самая трепетная и волнительная часть конкурса как для участников, так и для нас, членов жюри, потому что каждый раз мы делаем открытия и всегда испытываем очень сильные эмоции.
– Часто ли вам встречаются на конкурсе «маленькие Моцарты»?
– Встречаются! Например, я считаю, что Шио Окуи, девочка из Японии, которая получила вторую премию по фортепьяно на прошлогоднем «Щелкунчике», – это настоящий маленький «Моцарт». Она такая крошечная, даже ножки не доставали до педалей, приходилось подставку использовать. Но она совершенно уникальная девочка. Или несколько лет назад у нас был победитель Даниэль Лозакович из Швеции. Сегодня он играет огромное количество концертов по всей Европе и его имя уже на слуху.
– Получается, что на конкурс «Щелкунчик» охотно приезжают дети и из дальнего зарубежья?
– Конечно! В этом году заявки были присланы и из Австралии, и из Германии, и из Таиланда. География «Щелкунчика» абсолютно не ограничена. Немножко сомневаюсь насчёт Южной Америки, но по какой-то номинации точно были дети даже из стран Африки. Представляете, что такое для ребёнка из Африки или Австралии добраться до Москвы?
– Не могли бы вы приоткрыть завесу тайны, по каким критериям жюри оценивает участников «Щелкунчика»?
– Базовых критериев несколько. Это общее художественное впечатление, то есть как ребёнок доносит суть музыки. Это техническое воплощение, или, грубо говоря, насколько верно ребёнок сыграл все ноты и весь музыкальный текст, а это и динамика, и темповые указания, и многие другие нюансы. Ещё есть такой критерий, как сценическое обаяние ребёнка. Он может хорошо играть или даже верно доносить текст, формально выполняя все указания, но в этом нет «искры Божьей». Но чаще всего борьба разворачивается между художественным воплощением и техническим совершенством.
– А какие у вас были ориентиры в детстве?
– Я очень верила своему учителю. У меня были кумиры-композиторы – Ф. Шопен и С. Рахманинов. Кстати, Рахманинов производил на меня колоссальное впечатление ещё и как исполнитель. В пример же мне чаще всего приводили Евгения Кисина. Он немного старше меня, поэтому про него говорили: «Он ещё совсем юный, а как работает, как много занимается, какой он умница!» Меня это очень раздражало, так что по части примеров важно не перегнуть палку. (Смеётся.)
– Что вы можете пожелать будущим участникам «Щелкунчика»?
– Участникам хочу пожелать, чтобы они выходили на сцену и играли так же, как и на любом другом концерте, потому что нет ничего более опасного, чем стараться прыгнуть выше своей головы и что-то доказать. Помните, что в зале сидят доброжелатели. Даже жюри желает участникам только самого лучшего. Ну а педагогов и учителей хочу призвать к максимальной поддержке своего малыша. Чтобы ни случилось, как бы он ни сыграл, вы должны заверить его, что он – молодец и самый любимый и что обязательно впереди его ждёт успех – на этом конкурсе или на каком-то другом, но обязательно всё получится и мечты сбудутся!
Беседу вела Юлия ДУБИКОВСКАЯ
