Более 100 военных проектов Владимира Суровцева осуществлено в России и более 20 – в 17 странах мира. Три памятника – русским партизанам – участникам французского Сопротивления, лётчикам полка «Нормандия–Неман», Русскому экспедиционному корпусу открыты в Париже и ещё одна композиция на мемориале в г. Нуайе-Сен-Мартен, где похоронено 5 тысяч русских и советских партизан.
Именно его памятник русскому солдату Первой мировой – «Штыковая атака» в августе 2015-го украсил город Гусев (бывший Гумбиннен) Калининградской области. В том же августе в Иванове, где в 1942 году была сформирована эскадрилья «Нормандия–Неман», открылся его монумент лётчикам и техникам полка, а в сентябре в Черняховске (бывший Истенбург), где эскадрилья завершила боевой путь, установили мемориальную доску в их честь. Суровцев – автор первого в России памятника генералу Белой армии С.Л. Маркову в Сальске Ростовской области. Также известны его памятники Барклаю де Толли в Черняховске, Надежде Дуровой в Сарапуле, генералу Скобелеву в Плевне, М.В. Скопину-Шуйскому в Борисоглебском на Ярославщине, Александру Твардовскому и канцлеру Горчакову в Москве. Скульптор работает в команде с сыном, скульптором Данилой Суровцевым, и архитекторами Владимиром и Олегом Сягиными.
– Владимир Александрович, удалось ли отдохнуть от интенсивной работы в связи со 100-летием Первой мировой?
– Какой отдых – всё время работали в Венгрии. В прошлом году усилиями ассоциации «Миротворцы и Мир», посольства России в Венгрии, а также при содействии венгерской администрации на территории Эстергома – древней столицы страны открыли монумент «Ангел мира». Два памятника установили на кладбище, где похоронены русские солдаты и офицеры, умершие в 1914–1918 годах в лагерях для военнопленных. Но наш проект посвящён памяти не только русских солдат: в этих местах располагался международный лагерь, и на кладбище похоронены союзники русских – румыны, итальянцы, сербы, а до 1918 года Венгрия, как известно, входила в состав Австро-Венгрии и была противником России.
Побывали в Эстергоме с представителями ассоциации «Миротворцы и Мир», ветеранами Афганистана, на годовщине установления наших памятников. Там мы затеяли открытие ещё одного мемориала – своим и венгерским гражданам, погибшим под бомбёжками Второй мировой. Вы помните, что венгры воевали на стороне Германии, тем не менее наша ассоциация вкладывает средства и в этот памятник. Самое удивительное, нам помогают монахи-францисканцы, правду сказать, памятники существуют благодаря в основном их инициативе. По их просьбе в Эстергоме мы построили мемориал в честь национального героя Венгрии кардинала Йожефа Миндсенти.
– В Чехии тоже устанавливали памятники?
– Осенью прошлого года в Теплице – бюст Николая I. Дело в том, что на этом курорте отдыхало много наших людей, и там лечились три русских императора. Пётр Первый – его бюст мы установили три года назад, Александр I – тоже бюст установлен, и вот – Николай I. Эти места памятны тем, что там состоялась знаменитая битва под Кульмом, которой руководил Барклай де Толли. Собственно, она и сыграла очищающую роль в освободительном походе в Европу в 1813–1815 годах, не зря отличившихся участников сражения награждали Кульмским крестом. Объединёнными войсками России, Пруссии, Австрии руководил Барклай, хотя верховное командование числилось за Александром I и австрийским императором.
– Бываете ли во Франции, знаю вашу привязанность к этой стране?
– Был год назад, как раз в дни наводнения. Если вы были в Париже, то знаете, что под Мостом инвалидов стоит каменная фигура зуава (представитель лёгкой пехоты в колониальных французских войсках. – Н.К.), по которой парижане определяют уровень воды в Сене. Так вот воды было – по грудь. Но почему я о нём вспомнил? Потому что рядом там стоит мой памятник – Русскому экспедиционному корпусу. Один из первых, посвящённых Первой мировой войне, сделанный по инициативе со-оте-чественников. Открывали монумент в 2011 году два премьера – Владимир Путин и Франсуа Фийон. В дни наводнения на пятачок к зуаву каждый день приходили тысячи людей смотреть на большую воду. Потом они вместе с детьми разворачивались, подходили к нашему памятнику, читали надписи и фотографировались. Ещё бы, памятник на виду у всех, прямо напротив Эйфелевой башни и Русского духовного центра. Наводнение помогало пропагандировать наш монумент, там всегда были живые цветы. И мы счастливы, что тема Первой мировой войны интересует людей.
– Какова предыстория установления монумента?
– После того как в 2006 году в аэропорту Ле-Бурже был установлен памятник лётчикам полка «Нормандия–Неман», а потом партизанам на кладбище Пер-Лашез, Владимир Путин, будучи премьер-министром России, договорился с Франсуа Фийоном об установке памятника Русскому экспедиционному корпусу в Париже. Развивал проект бывший посол России во Франции, а в ту пору министр культуры РФ Александр Авдеев.
Можете представить, как я воодушевился, когда министр культуры сказал, что проводится конкурс на лучший памятник Русскому экспедиционному корпусу в Париже. Утвердили лирическую композицию «Родник», где я изобразил офицера с конём на водопое.
Памятник Русскому экспедиционному корпусу в Париже
– А в Париж зачем летали, неужели просто взглянуть на памятник?
– На переговоры с мэром города Тиля. В годы Второй мировой войны там воевал единственный в мире женский партизанский отряд. Создали его молодые русские и белорусские подпольщицы. Они воевали с фашистами в Минске, но в группе нашёлся предатель, и их арестовало гестапо. Перебросили во Францию. Девушки добывали железную руду в шахтах, и там же, на заводе, делали детали для ракет Фау-2, которыми бомбили Англию. И, представьте, 37 из них бежали из лагеря и создали партизанский отряд «Родина». После войны их наградили медалями и орденами Франции, двоим дали звания лейтенантов. Поздравлял сам генерал де Голль. Вместе с режиссёром Михаилом Матросовым из киноакадемии Никиты Михалкова снимаем об этом фильм.
Параллельно занимаюсь строительством мемориала в честь героинь. Именно об этом при поддержке нашего МИДа ведём переговоры с мэром Тиля. Надеюсь, к 75-летию освобождения Франции и фильм снимем, и мемориал откроем. Удивительно, что в Тиле проходят потрясающие антифашистские митинги, как в старые советские времена, ветераны приходят со знамёнами, медалями, орденами. Приезжают из Бельгии и Германии. И всё это без какого-либо участия России.
– Вы открыли что-то сокровенное для себя, работая над историческими памятниками?
– Настоящая беда России в том, что страна не знает своей истории. Продолжает существовать взгляд на Октябрьскую революцию с точки зрения Николая Островского, но революционный романтизм – только часть нашей истории. И обладай мы в период с 1917 по 1922 год радио, ТВ, интернетом, мобильной связью и видя войну онлайн, как на Украине, ужаснулись бы происходившему. Называют 15 млн погибших за годы Гражданской войны, но точных цифр нет. В бойне Первой мировой погибло, сообщают, 50 млн человек, перестали существовать четыре империи – Российская, Германская, Австро-Венгерская и Османская. И сколько угодно можно говорить о том, что, если бы политика России была более прагматичной, удалось бы избежать участия в этой страшной войне. Многие политологи и историки считают, что у России не было выбора, при любом раскладе она была бы втянута в бойню.
Беседу вела
Нина Катаева