В 1895–1896 гг. М. Горький жил в Самаре и регулярно печатал в «Самарской газете» свои произведения. Там же под псевдонимом Иегудиил Хламида он вёл фельетонную рубрику «Между прочим». Всего за этот период им опубликовано свыше 180 фельетонов. Вот один из образчиков стиля Горького-фельетониста.
Учебный сезон начался, а около трёхсот мальчиков остались с желанием учиться, но, по недостатку места в городских школах, должны получить домашнее воспитание.
Поздравляю Самару – она в скором времени будет иметь ещё целую роту горчишников*. Совершенно свежих, ещё не бывших в «делах» полиции и не совершавших разных диких «актов» – роту молодых пареньков, обалделых от скуки и пустоты жизни и развлекающихся творением диких выходок против мирных обывателей.
Обыватели будут жаловаться и негодовать, новоиспечённые буяны и озорники не будут обращать на обывательские вопли никакого внимания.
Полиции, которой у нас мало, будет ещё больше дела.
О мальчиках, не нашедших себе мест в городских школах, я имел суждение с одним из папаш города.
– Как же теперь мальчики эти? Куда их? – спросил я.
А он глубокомысленно высморкался и бессмысленно изрёк:
– Куда? Это вопрос, стоящий вне компетенции городского самоуправления... У каждого порядочного мальчика, предполагается, есть папаша и мамаша. Сии субъекты и должны ответить на ваш вопрос... Н-да... Они мальчиков народили? Мы их об этом не просили? Так? Ну и... извольте управляться своими средствами...
– Но однако предполагается, что орган самоуправления обязан, до некоторой степени, способствовать развитию грамотности среди...
– Это, положим, есть, но в этом нет солидных оснований. Наука ещё пока не установила точно и незыблемо необходимость и пользу грамоты. Есть даже мудрые мужи, относящиеся к грамоте явно отрицательно. Например, князь Мещерский... со слов сотрудников его «Гражданина» и «Руси». Прислушайтесь-ка к ним! Можно придти к убеждению, что именно грамота и есть главнейшая причина всевозможных непорядков жизни. Грамота! Да будьте же справедливы, дяденька!
Быть справедливым?
Иногда и это человеку удаётся.
А двести восемьдесят мальчиков тем не менее лишены возможности учиться.
И дальнейшая судьба их не может не беспокоить того, кто смотрит на них как на будущих людей и, может быть, ценных граждан.
Быть может, среди них есть таланты.
И уж, наверное... Иван Китаев, десятилетний человек, прибывший в Самару из Баку по этапу в арестантской одежде и в компании взрослых воров и разных «потерянных людей» – мальчик Китаев, бежавший из полиции 11 сентября, – при других условиях тратил бы свою сметливость и бойкость на нечто другое, чем побеги из полиции и бродяжничество...
Подумайте, мальчик десяти лет – уже бродяга, путешествует по этапам и обучается арестантской премудрости...
Что же из него будет?
Трудно надеяться на хорошее...
Двести восемьдесят мальчиков, не принятых в самарские школы, – уже, наверное, выделят из себя не одного Китаева.
Домашнее воспитание будет сему сильно способствовать.
Да и чем оно, это домашнее воспитание, лучше того, которое приобретается в тюрьмах у преступников и бродяг?
Много в нём поучительного – это так, но как мало в этом поучительном умного, чистого, честного!
Слишком много гибнет мальчиков, ибо слишком мало уделяют им внимания.
------------------------
* Тогдашнее название местной шпаны.
№ 201 от 20.09.1895