Как отзовётся имя в веках

Сергей Казначеев. Зипуны Степана Разина: роман, повести. – М.: Наша молодёжь, 2022.

На первый взгляд книга странно составлена: исторический роман, давший ей название, соединён с повестью «Освобождённые воды», обозначенной как фантастическая повесть, и с мемуарным текстом, посвящённым когда-то знаменитому белорусскому вокально-инструментальному ансамблю «Песняры». По идее, три произведения обращены к разным читателям: любители фантастики часто равнодушны к исторической прозе, а давние поклонники «Песняров» вряд ли тяготеют к фантастике. Если это коммерческий ход – соединить столь разные тексты с целью расширения аудитории, что возразишь? Как говорится, право издателя.

Впрочем, при внимательном прочтении можно обнаружить некий тематический стержень, соединяющий (возможно, и не по воле автора) все три вещи – мягко выраженную идею сохранения национальных культур в эпоху рисков глобализации. В историческом романе воссоздаётся образ русского народного героя Степана Разина, повествование о «Песнярах» приковано к незаурядной личности Владимира Мулявина, создавшего белорусский ансамбль «Песняры», собиравший и возвращавший народные белорусские песни, а в фантастической повести «Освобождённые воды» действие происходит на рубеже ХХI–ХХII веков – и после победы над унификацией входит в мировую моду родной «язык предков». Вряд ли такой стержень книги будет всем заметен, но линия размышлений автора, пусть штрихами, его намечает. Можно предположить и второй вариант: объединяет различные тексты общая идея о совершении чего-то значительного, оставляющего след в истории.

Биография автора вплетена в текст документальной повести: его подростковый возраст и молодость прошли под знаком «Песняров» – и по прошествии лет любовь к этому ансамблю сохранилась.

«Освобождённые воды» в определённом смысле антипроект к доперестроечному проекту поворота северных рек: благодаря писателям (Распутину, Залыгину и другим) с их резонансными публикациями не реализовали тогда план, который нанёс бы роковой удар по экологии. В повести главные герои – Парамон Водограев, гидролог, и его любимая Танзиля из рода заухтаров – ищущих воду – освобождают реки из полуторавекового плена в водохранилищах. Вода в искусственных водоёмах утратила живые течения, обрекая на вымирание всю живность внутри и вокруг. Благодаря освобождению воды поднимается со дна звонница Китежа: автор мифологизирует идею, сделав её символом возвращения национальной культуры. Вспоминалась при чтении и Калязинская колокольня.

В то же время отец Парамона Водограева, астроном, обнаруживает воду на Марсе. По ходу сюжета писатель рассуждает о киборгах, на радость радикальным трансгуманистам утверждая, что первобытный человек, взявший в руки палку как орудие труда, уже киборг. Любопытно, но весьма спорно. Упоминается и многим уже известная идея о воде, обладающей памятью (в этой точке скрывается, как мне кажется, завязь интересной, ещё не написанной повести). Мелькают детали в стиле антиутопий, правда, уже сейчас стремительно утрачивающие характер утопичности: искусственные и ГМО-про­дукты для всех, специальные секс-коконы (камеры), аэроборды, управляемые мыслью, и так далее: вглядываясь в будущее, автор, в отличие от знаменитых авторов-антиутопистов, не теряет оптимизма…

На мой взгляд, самое значительное в книге – это, конечно, исторический роман «Зипуны Степана Разина». Выражение «зипуны добывать» в старину означало казачий поход-набег за ценной добычей. Действие романа происходит после поражения разинцев при попытке взятия Симбирска и тяжёлого ранения атамана. О самом казацко-крестьянском восстании 1670–1671 гг. фактически не рассказывается. В центре – личность Степана Разина. Второй план романа – современное время: журналист Фёдор Никаноров ищет разинский клад. События в двух планах чётко запараллеливаются, из-за этого повествование иногда теряет в современной части сюжетную остроту, хотя, казалось бы, присутствуют историческая тайна, любовные сцены, неожиданные ходы, острые повороты, например наезд сельского криминала (правда, эта линия оказалась оборванной). Историческая часть оригинальнее и сильнее, здесь выразительные характеры, динамичность, особый язык. Не вдаваясь в лингвистические и этнографические приметы текста, отмечу, что они делают роман ярче.

Разумеется, по ходу чтения возникло желание сравнить трактовку образа Степана Разина Сергеем Казначеевым с трактовками его предшественников: Алексея Чапыгина, Степана Злобина, Василия Шукшина.

Злобин в романе «Степан Разин» (издан в 1951 году) ставил целью показать Разина подлинным народным вождём, а бунт – мощным. Это Злобину, несомненно, удалось. Заветный план его Разина: «поднять Запорожское войско в союзе с Донским». У Казначеева Разин после поражения идёт на Дон, замысел поднять донских казаков у него тоже проглядывает, но смутно. В романе Шукшина «Я пришёл дать вам волю» (первая публикация – в 1971 году, журнал «Сибирские огни») мысли Разина о союзе с родным Доном отчётливее – и тем трагичнее отверженность атамана, его конец. У Злобина и Казначеева есть тематически общие герои – к примеру, старый казак Серебряков, но многие персонажи разные. У Казначеева казак Наумов превращается в лекаря Наума, помогавшего Разину выкарабкаться после ранений, такой лекарь мелькает и у Алексея Чапыгина, чей роман «Разин Степан» (1927 год издания), отличавшийся языковым своеобразием, заслуженно высоко оценивали многие, в том числе Шукшин. У Чапыгина гадает Степану Разину некий Лазунка, у Шукшина о трагической участи Разина говорит поплатившийся от его руки за мрачное предсказание казак Матвей Иванов. У Казначеева предсказывает казнь атаману калмык-буддист, тоже обрёкший себя на погибель. Выдавший властям Разина атаман Корней Яковлев – значимый персонаж у Шукшина. Яковлеву адресованы обличительные слова Степана Разина: «Подумай: рази ты человек? Да рази человек будет так, чтоб ему только одному хорошо было! Ты вот торгуешь Доном… Вольностями нашими. После тебя придут – тоже охота урвать кусок пожирней, – тоже к царю поползут… Больше-то чем возьмёте? (…) И вот такие лизоблюды… всё отдадут. Вот беда-то». У Казначеева Яковлев виновником не назван, отношения Разина с не поддержавшими его казаками в романе не показаны. Но не эти отличия – главное. Главное – иная трактовка личности самого Разина. Если у Злобина он – народный герой, у Чапыгина и Шукшина – мститель за «обиженных», поднявший и возглавивший восстание, ибо «хотел дать людям волю», у Казначеева Разин – раб стихийности своей натуры. Наиболее акцентирована чувственная сторона его личности, страстность и необуз­данность его характера. А ведь Разин до восстания был не только выборным атаманом, но и дипломатом от Войска Донского. То есть был далеко не прост, умён, сложен как личность и вряд ли столь стихиен. В романе Казначеева он, скорее, вынесен в вожди на гребне народной волны, а не капитан – рулевой народного корабля. При спорности трактовки его образа Разин получился живым, это существенное достоинство книги. Видимо, для автора более важна не социальная, а психологическая сторона: попытка потерпевшего первое поражение, тяжелораненого Разина заглянуть в будущее, осмыслить свою судьбу, определить, как отзовётся его имя в веках.

Мария Бушуева